По обе стороны экрана

Тимур Литовченко

По обе стороны экрана

Бывшему министру

здравоохранения УССР

тов. Романенко А.Е.

ПОСВЯЩАЕТСЯ

Вася включил телевизор. Экран покрылся полосами, затем изображение прояснилось. На Васю глянуло официальное лицо в очках. Его подпирал строгий синий галстук, белая рубашка почти сливалась со стеной.

- ...в настоящее время стабилизировался. Напоминаю, что период полураспада цезия-137 составляет двадцать лет.

Другие книги автора Тимур Иванович Литовченко

Мастер Карсидар и его друг врачеватель Читрадрива наделены недюжинными магическими способностями. Особенно тяжело приходится врагам против удвоенной силды их чар. Это на собственной шкуре испытали сперва ордынцы хана Батыя, а затем и крестоносцы гроссмейстера ордена «Воинов Христовых» Гартмана фон Гёте. И кто знает, стала бы история Руси столь героической, если бы непредсказуемая судьба вовремя не забросила на ее просторы двух бескорыстных и могущественных друзей.

«Горы золота» обещаны за голову Карсидара — воина и мага из славного сословия Мастеров. И это неудивительно. Ведь благодаря воинскому искусству и собственным понятиям о чести и справедливости он сумел нажить множество завистников и врагов. Но тем и славен настоящий Мастер, что он никогда не знает покоя. Именно безудержная жажда странствий приводит Карсидара в Киев-град и ставит его на пути татаро-монгольских полчищ.

Имя гетмана Пилипа Орлика общеизвестно: сподвижник Ивана Мазепы, наследник его славы, автор «Пактов и конституций законов и вольностей Войска Запорожского»… Гораздо меньше современные украинцы знают о его сыне Григории Орлике, который был известным политическим и военным деятелем эпохи короля Людовика XV, выдающимся дипломатом и организатором разветвленной разведывательной сети, а также искренним приверженцем идеи восстановления казацкого государства на украинских просторах. В жизни Григора Орли (именно под этим именем гетманыч вошел в мировую историю) было множество опасных приключений, из которых он всегда выходил с честью.

«Орли, сын Орлика» – роман из исторического «казацкого» цикла киевского писателя Тимура Литовченко, стал лауреатом Всеукраинского конкурса «Коронация слова – 2010».

Тимур ЛИТОВЧЕНКО

АНТРОПОЦЕНТРИЗМ

Почему вымерли динозавры?

(Сакраментальный вопрос)

- А вас здорово качало во второй раз? - поинтересовалась Вера Павловна.

- Еще бы, ведь мы живем на тринадцатом этаже. Если бы мама не держала сервант, весь хрусталь разбился бы. А у соседей над нами книжный шкаф упал. Вот грохоту было! Да еще в темноте...

- До неприличия много землетрясений за один день, - протянул Дима из своего угла и начал устраиваться поудобнее: душная ночь только начиналась.

Тимур ЛИТОВЧЕНКО

Еврейская рубашка

Я вертелся на сидении электрички и так, и сяк. Но дело было не только в его жёсткости и в душной жаре, несмотря открытые окна стоявшей в вагоне. Просто-напросто позади меня сидели две старушонки, яростно обсуждавшие положение на Ближнем Востоке. Из-за похвал, расточаемых израильскому премьеру Ариэлю Шарону, и нелицеприятных эпитетов, которыми они награждали и слишком мягкого, по их мнению, экс-премьера Шимона Переса, и слишком зарвавшихся арабов, начиная от террористов движения "Хамаз" вообще вплоть до лидера ООП Ясера Арафата в частности, а также судя по произношению "эр", то были еврейки.

Тимур Литовченко

Гоп-стоп!

Прибытие пассажирского поезда "Москва-Киев" ожидали трое милиционеров. Разумеется, почётный эскорт встречает только очень почётных персон. Это или какие-нибудь президенты, премьер-министры или разные другие делегаты, или... Однако делегаты вряд ли станут ездить пассажирским поездом. Поэтому, учитывая наличие здоровенной овчарки у ног одного из милиционеров, нетрудно было понять, что стражи порядка готовятся выполнить несколько иные обязанности.

ТИМУР ЛИТОВЧЕНКО

ОДНАЖДЫ В ЭДЕМЕ

РАННЕЕ УТРО ШЕСТОГО ДНЯ. Творение

Едва осознав СЕБЯ, ОНА ощутила присутствие кого-то еще. ЕГО присутствие. - Ты кто? - спросила удивленно. Мир, внешний мир, прекрасный и пока неизведанный, обрушил на НЕЕ лавину впечатлений. Но прежде всего ЕЕ почему-то заинтересовало, кто же такой ОН. - Ты создал меня, так? - Этого еще не хватало! - насмешливо фыркнул ОН. Бедняжка моментально обиделась: выходит, ЕЮ пренебрегают? Сделал живую игрушку себе на потеху, а теперь издевается... Однако моментально уловив перемену в ЕЕ настроении ОН поспешил заверить: - Нет-нет, ни в коем случае! Не я создал тебя, вот и все. Я бы... не смог. Просто не смог бы управиться с этим. И ты бы не смогла, да и никто... ИЗ ЗДЕШНИХ. ВСЕХ НАС, КОТОРЫЕ ЗДЕСЬ - сделали. Вот все, что я знаю. - КТО же тогда? - искренне удивилась ОНА. - ТОТ... КОТОРЫЙ,- сказал ОН неопределенно. И ОНА навсегда запомнила: СОЗДАТЕЛЯ зовут ТОТ-КОТОРЫЙ. - Но ты...- начала робко и замялась, не зная, о чем говорить дальше с незнакомцем, который к тому же НЕ-ТОТ-КОТОРЫЙ. - Меня зовут Адам,- перебил он, чтобы как-то поддержать беседу и замять неприятную неловкость. - Адам? Адам. Адам...- повторила она на разные лады.- Красиво звучит. Мелодично. А-дам...- пропела. - Но я-то? Я-то кто? - всполошилась тут же. - Ты? Ева,- ответил Адам после небольшой паузы, также выдававшей легкое смущение. - Тоже ничего звучит,- одобрила она.- Кто ж это придумал: Адам, Ева... ТОТ-КОТОРЫЙ - или... может быть...- неожиданно для себя самой предавшись сладостным мечтаниям она не договорила. - Похоже, и в самом деле Создатель,- неуверенно сказал он, однако немедленно словно бы возразил себе: - Впрочем, не знаю. Может, имя тебе придумал я сам... - Вот было бы здорово! - Ева пришла в полнейший восторг от одной мысли о подобном счастье: в самом деле, как прекрасно, когда ОН придумывает имя ЕЙ... Адам называет ее, свою половинку (и откуда взялась такая мысль?..) им же выдуманным именем - Ева... - Но по крайней мере я точно знаю, что тебя так зовут,- решив ни за что не приписывать себе чужих заслуг, но и не умалять собственных сказал он.- А в общем, какая разница. Адам и Ева всегда были неразлучной парой... - Всегда? Как это - ВСЕГДА? - удивилась она. - Не знаю. Но были,- и добавил уверенно: - И БУДУТ. МЫ будем. - Раз ты такой знающий, скажи... что же нам делать теперь? - спросила она так, как робкая ученица вопрошает мудрого учителя. - Жить. Учиться. Впитывать мир,- Адам почувствовал, что говорит высокопарными фразами, смысл которых не вполне ясен ему самому, умолк на несколько секунд, затем добавил уже более скромно: - Поэтому давай просто жить... и ВПИТЫВАТЬ МИР. Так они и поступили: словно бы слившись в единое целое впитывали каждой мельчайшей частичкой своих юных, только что созданных, девственно-невинных душ внешний мир, его восторги и радости, огорчения и горести, бесконечное разнообразие форм, подчинявшееся однако строгим наборам гармоничных вибраций, гораздо более многочисленным, нежели комбинации кодов ДНК всех живых существ, вместе взятых или наборы нот в сложнейшей симфонии.

Тимур Литовченко

Квартирный вопрос

(маленький этюд на тему нынешнего дня)

Вечерний Киев лежал передо мной, как пряник на ладони. Я был одинок в этом пустеющем к ночи огромном городе, никому не нужный изгнанник из разорённого семейного гнёздышка. Оставалось решить, куда же теперь податься.

В принципе, ещё можно вернуться домой и попытаться как-то всё загладить. В принципе, можно... Но тут мне представилось лицо моей Ани с побелевшими трясущимися губами, уши резанул противный визг: "Чтоб духу твоего здесь не было!!!" В порыве гнева она даже забыла, что приватизированная квартира, собственно, записана на моё имя. Вот ненормальная!

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Шалин Анатолий

Скептик

"Чего еще человеку надо? - размышлял Егорий Прошкин. - Кажется, живи себе, трудись. Наслаждайся чудесами природы и радостью бытия, так нет. Выдумывают всякую чепуху! Волосы дыбом встают, как посмотришь последние новости.

Взять хоть биологов - вымерших животных заново разводить удумали. Целые планеты родной галактики разным там птеродактилям отводить под пастбища собираются. А если вдуматься, на шута человечеству все эти бронтозавры и саблезубые медведи, ведь и без них неплохо живем?

Шалин Анатолий

Влюбленный волшебник

Они стояли у кромки прибоя, и море звенело тысячью голосов у их ног. Далеко на берегу за деревьями сверкали огни вечернего города, а еще дальше, за городом, впились в небо черные треугольники гор. Небо дрожало под тяжестью бесчисленных звезд. Временами то одна звезда, то другая срывалась и, очертив огненную дугу, падала в море. И тогда женщина говорила:

- Посмотри, еще одна упала, а я опять не успела загадать свое желание.

Денис ШАПОВАЛЕНКО

INTRO

Никогда не пытайтесь начать писать. Вы никогда не сможете уничтожить свои рассказы, а если все-таки решитесь продемонстрировать их публике, то будете чувствовать себя последним идиотом. Все закончится тем, что они проваляются на пыльных полках (или в самых глубоких директориях) ровно до тех пор, пока судьба их покажется вам безразличной. А когда это случится, вы напишете им какое-нибудь неряшливое вступление и пустите в самостоятельное плавание - с глаз долой. Что будет потом - я пока не знаю. Но к моменту, когда вы прочтете последний мой рассказ - безусловно узнаю, о чем конечно же расскажу вам в заключительном Outro, если к этому времени я еще буду в состоянии нажимать клавиши :-) Я пронумеровал свои рассказы приблизительно в хронологической последовательности, так что вы сможете наглядно проследить весь недолгий путь от рождения во мне писателя до его глубокого одряхления.

Денис ШАПОВАЛЕНКО

ПОД МОРСКИМ ДНОМ

Вибрация барабанных перепонок передавала в мозг чистейшие сигналы синтезатора. Внутри позвоночника по спинному мозгу медленно проплывала цепная реакция нервных клеток от кончиков пальцев к сознанию. "Бархат" - говорили эти сигналы, и мозг взрывался от неразделенной радости от этого чувства. "Бархат", это было великолепно. Заскрипела дверь, на пороге был человек. Мои глаза были закрыты, но мозг ясно вырисовывал его крепкий силуэт на черном фоне коридора. Был только один человек, кто в это время мог сюда заглянуть. Сознание ликовало, тело схватила сладкая судорога. Я застонал. Ренуар подошел ближе ко мне, снял с моих глаз солнечные очки. - Рос, ты в порядке? - Мсье! Мсье Рос... Только так. - Мсье Рос, ты в порядке? - Абсолютно... Что ты мне принес, Ренуар? - Винт. - Отлично... После "винта" я не чувствовал рук, я не чувствовал тела, я перестал думать, мои мысли преобразовались в инородную материю, я мог завести беседу с самим собой, но не знал слов. Я не знал ни одного слова, я ничего не знал, перестал существовать. Сейчас я жил чужими чувствами, чувствами Роса, того самого Роса, кем я был совсем еще недавно, и кого предал уже слишком давно чтобы оглядываться назад. "Бархат", крутилось в голове у него, и я был в экстазе от этого.

Денис ШАПОВАЛЕНКО

PROGRAM

Part 1 "There"

Вот так. Материя есть, жизнь есть, время, смерть тоже есть. Что же еще нужно? Ага, межпространственности нету, но это не страшно - оно не так уж и важно... Странно, зачем это я счастье закомментировал? Целую подпрограмму причем. Надо исправить... - Маурик!, - крикнула мама из кухни, - Ты что опять делаешь, играешь как всегда? А ну иди спать немедленно! Ненавижу когда она так говорит. Я никогда не играю, неужели это так трудно понять? Я не люблю играть да и у меня не так уж хорошо это получается... Я всегда проигрываю. - Нет, мам, я не играю... - А что же ты делаешь? Ну что можно на это ответить? Разве на компьютере кроме игр ничего не существует? Ладно, спорить все равно бесполезно. Сейчас поправлю счастье и пойду спать... - Маурик! Я кому сказала? Выключи свет! Черт! Ладно, счастье потом доделаю... - Да, мам!...

Шевчук Владимир

Осколки (фантасмагория)

Харлану Эллисону - "Стеклянному гоблину".

Шрайку - повелителю боли.

По коже бегало множество сороконожек. Я чувствовал их, но не имел сил для противостояния. Сороконожки, то ползли по коже, то втянувшись под кожу ползли там. Они не могли, или не хотели останавливаться.

***** 6.50 Я чувствовал их движения, как ласковую щекотку, но смеяться не хотелось. С трудом встав с постели я пошел в ванную, тело было как чужое, но на нем ничего не было, никаких признаков ночного кошмара. Умывшись я долго изучал себя в зеркале, тщательно ощупывая тело. Hичего, абсолютно ничего. Приснится ж такое, а вроде вчера ничего и не пили. Hе на что подумать. Hе пил, не нервничал, спокойно лег спать и ..., черт провалился в такой кошмар. Так теперь быстро ем, и на работу. Hа завтрак были макароны, я наматывал их на вилку, и гроздьями ложил в рот. При этом создавалось впечатление, что в желудке они разматываются и начинают ползать, как черви, то тупо буравя стенки, то просочившись в вену несутся с кровью, желая оплести сердце клейкой массой. "Бррр! черт померещится ж такое", я быстро допил кофе и побежал одеваться. В голове колебалась какая-то муть, то застилая глаза, то закладывая уши. Я снова пошел в ванную и окатился ледяной водой. Hемного прояснилось, но не окончательно. "Черт с ним, теперь одеться и бегом, не то снова опоздаю". 7.20 Рубашка, брюки, куртка, каждая вещь касаясь тела, как будто соединялась с ним. Так, брюки приросли к волосинкам на ногах; рубаха, приросла к коже; а куртка осталась болтаться, как будто повешенная на плечики. Во всем теле кипели, странные процессы, но я все равно пошел. Дверь долго не хотела закрываться. То тигр-ручка кусал меня за руку, то бронированная дверь пыталась огреть по голове. Как можно быстрее провернув ключ в деревянной я схватился с железной. Это было суровое противостояние. Она скрипела, визжала, вырывалась из рук, била по рукам. Я придавил ее всунул ключ и ..., она начала его пожирать, из замочной скважины посыпалась металлическая труха. Черт я бросил все и выбежал на улицу. Появилось чувство, что я еще не проснулся, и все происходящее просто кошмарный сон, и с каждым мгновением это чувство крепло. Потому, что я сомневаюсь, что бывают машины-скорпионы, использующие в качестве топлива плоть водителя. А именно такие чаще всего и проносились, это не говоря уже об четырех-рукой собаке пожирающей свой хвост, и везущей ораву ребятишек??? Ребятишек? ну и нифига себе твари, у каждого ребенка было по десять верхних, и десять нижних щупалец, которые непрестанно шевелились, то переплетаясь со щупальцами других детей (при этом получались 40-80-100 щупальцевые твари), то втягиваясь под кожу собаки затягивая под нее и все тело, кроме головы, то выползая и расплетаясь, при этом в стороны летели обрывки щупалец и сгустки провонявшейся крови. Обдумывая увиденное я вышел к магистрали. "Маразм, как вырваться из этого бреда?". Мимо проходили знакомые люди, странно косясь на меня, за то, что я не поздоровался. А как я буду здороваться, если во время движения к троллейбусу я упал на асфальт, и пока полз по локоть стер правую руку. Левая нога вообще не ощущалась, и оглянувшись, я увидел, что вместо нее растет змеиный хвост, благодаря которому я и двигаюсь, потому, как правая нога, в этот момент трансформировалась во что-то бесформенное, желе удерживаемое от растекания, лишь тонкой полоской кожи. В ноге копошилось масса сороканожек, они то выползали наверх, разрывая ткань, и слизь брызгала маленькими фонтанчиками, но не долго (раны быстро затягивались), то пытаясь забраться внутрь бились о прорезиненную кожу, и потерпев поражение ползли к голове. Я перевернувшись на спину начинал отбиваться левой рукой, и иногда мне это даже удавалось, но крайне редко. А потому, через пару минут я ощутил, что мой мозг начинает перерабатываться, на какой то вариант муравьиной кислоты, и мысли постепенно теряют свое значение. Я попробовал встать, но сел только на корточки, т.к. ног не было, пошевелил обрубком правой руки из которого сочилась кровь, и выглядывали лохмотья уничтоженных асфальтом сороканожек, попытался открыть глаза, но их по всей видимости уже не было. Я сидел посреди тротуара, мимо шли по своим делам люди, проносились скорпомобили, и собакобусы полные людей. И никто не обращал на меня внимания. Я почувствовал, что волосы стоят дыбом, попробовал поправить их левой рукой, но нескоординировав движения оторвал голову, которая беззаботно покатилась в сторону трассы. Скорпомобиль пожрал ее, а догнивающее тело разлеглось среди дороги, под ногами ничего не замечающих людей. Которые походя мешали его с осенней грязью. 11.00

Виталий Шленский

ЗАКОН БУТЕРБРОДА

Брычов во время завтрака уронил на пол бутерброд, маслом вверх.

- Черт-те что! - сказал Брычов, поднимая бутерброд и разглядывая его со всех сторон.

Хлеб был обыкновенный, за 18 копеек, масло было сливочное, простое.

- А ну-ка, - и Брычов бросил бутерброд на пол.

Он снова упал маслом вверх.

- Не может быть! - крикнул Брычов.

С этими словами он встал на стул и разжал пальцы.

Павел Шумил.

Семь дней по лунному календарю

Аннотация:

Слово автоpу...

У этого рассказа интересная история. Написал я его для себя. Просто как

интересную модель общества, в котором король царствует, но не правит.

Написал - и отложил. (Спросите, при чем здесь дракончик? А случайно попал!

Характер у него такой непоседливый)

Позднее мы с Дж. Локхардом начали писать буриме. Без всякой задней мысли,

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Тимур Литовченко (г.Киев)

ПОВЕСТЬ О ЧЕТЫРЕХ ЦВЕТКАХ

(сюрреалистический авангардно-арьергардный

панк-эксперимент о любви с нео-символами в сиреневых,

зеленых, черных и рыжих тонах, с бесцветным прологом

и цветным эпилогом)

Она не страшилась возмездья,

Она не боялась утрат.

- Как сказочно светят созвездья!

Как звезды бессмертно горят!

(К.Бальмонт)

И к знакомой мелодии ухо готовь,

ТИМУР ЛИТОВЧЕНКО

ПРОСТЕНЬКОЕ ДЕЛЬЦЕ

(леность)

"...предоставь мертвым погребать своих мертвецов." (Евангелия от Матфея, гл. 8, ст. 22 и от Луки, гл. 9, ст. 60)

"Доколе ты, ленивец, будешь спать? Когда ты вста нешь от сна твоего?" (Притчи, гл. 6, ст. 9)

1.

Дверь отворилась. Сержант ввел в комнату взволнованного мужчину, который немедленно задал вопрос: - Вы верите, что я ее убил? Капитан отложил бумаги, которые перед этим внимательнейшим образом изучал, легонько побарабанил пальцами по столешнице, словно сыграл на рояле любимую мелодию, и исподлобья взглянул на вошедшего. Неужели же этот несчастный действительно хочет... Нет, не может быть! За двадцать лет работы Бишофу не доводилось встречаться ни с чем подобным. А впрочем, чего не бывает в этом исполненном сумасшествия мире. И ЖЕЛАНИЯ у подследственных могут быть самыми-самыми разными. Ох, какими разными!.. На то и существуют такие вот слегка обрюзгшие и уж отнюдь не слегка облысевшие типы в респектабельных серых в полоску костюмах, белых рубашках и галстуках, по долгу службы и на благо общества ломающие головы над всевозможными шарадами и усиленно копающиеся в чужом грязном белье. Нытик! Тюфяк! Брюзга! Обрюзгший брюзга. Хорошо еще, что не брезгливый, не то не справиться бы со столь специфической работой, ни за что не справиться. Вот и этот, НОВЫЙ ПОДОПЕЧНЫЙ. Поди пойми, чего он хочет... Впрочем, это как раз более-менее ясно. "Вы верите, что я убил ее?" Идиот несчастный. Да, но зачем?.. Кондиционер работает на полную мощность, а в кабинете все равно душно. Мозги плавятся. Верно, столь же несладко приходилось предкам Бишофа, гнувшим спины на хлопковых плантациях под палящими лучами солнца. Соображать тяжело. "Вы верите?.." Да нет, какое там соображать! Зной, пыль, бич надсмотрщика... Тоже грязная работенка. Куда ни ткнись, везде одно и то же: ГРЯЗЬ ДА ДЕРЬМО. Ладно, нечего сопли распускать. Стал детективом, так не жалуйся на злую судьбу. Оставался бы с малых лет чистильщиком обуви, небось было бы сейчас полегче: чего там соображать, щетки да вакса - вот и все премудрости... А дудки! Далеко не все. Не сообразишь ведь сразу, как именно щеткой махать да как бархатной тряпочкой полировать, тут сноровка нужна. Да и сидишь не в кабинете с кондиционером, который хоть как-то помогает, а на самом солнцепеке, кругом толпа пешеходов, пыль, грязь, а зимой того и гляди подагра разыграется. И все настоящие философствования без всякого сомнения являются прямым следствием, откровенно скажем, непристойного поведения камня в левой почке. Черт бы его побрал. Капитан поморщился, кашлянул в кулак и нарочито успокоительным тоном заговорил: - Что вы, что вы, мистер Натансон, я ни в коем случае не могу позволить себе такую роскошь - ЗАРАНЕЕ поверить, что вы убили собственную жену! Это противоречит... - А я говорю вам: Я УБИЛ ЕЕ!!! - что есть мочи завопил вошедший и если бы не был схвачен расторопным сержантом, то непременно вцепился бы Бишофу в горло. Такие вот дела... - Я убил ее! Какого черта вам еще надо? - продолжал орать он, пытаясь вырваться из сильных рук сержанта.- Труп есть? Есть! Я сам позвонил в полицию, сам сознался! Бейсбольную биту сдал! Какого же черта?! Моя бита, моя жена ввиде трупа! И я сам во всем сознаюсь!!! Да пустите же меня!.. На этот раз рывок был таким сильным, что сержант едва справился. - Прекратите немедленно, мистер Натансон,- спокойно сказал капитан и добавил как бы нехотя: - Или кроме убийства вы хотите отвечать также за свое безобразное поведение в участке? - Да, в самом деле, вы совершенно правы,- бунтарь исчез как по мановению волшебной палочки, и вместо него в руках дюжего сержанта остался абсолютно спокойный, даже обмякший какой-то человек, который несмотря на сверхнеудобную позу (на коленях, согнувшись, с умело заломанной правой рукой) ПЫТАЛСЯ являть собой ОБРАЗЕЦ ВЕЖЛИВОСТИ. - Я буду вам крайне признателен, если вы меня отпустите,- сказал НОВЫЙ ВЕЖЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК сержанту и добавил: - Обещаю впредь вести себя примерно. Капитан оттолкнулся ногами, отчего мягкое кресло на колесиках отъехало от стола, посмотрел на свои как всегда надраенные до зеркального блеска штиблеты (сказывались навыки, приобретенные в далеком детстве). Так-так, значит, мы ЖЕЛАЕМ ОТВЕЧАТЬ ЛИШЬ ЗА УБИЙСТВО ЖЕНЫ и ни за что другое. Это ЦЕЛЬ. Хорошо... - Отпустите,- коротко приказал он сержанту. Тот разжал пальцы, и мистер Натансон с едва слышным постаныванием встал с колен и выпрямился. Бишоф махнул сержанту рукой, и когда тот удалился, сказал: - Садитесь. И давайте без глупостей. - Пожалуйста. Я же обещал,- не забыв аккуратно поддернуть на коленях брюки мистер Натансон опустился на стул, поморщился, заморгал, когда его лицо попало в яркий конус света, отбрасываемого настольной лампой, и только попросил: - А нельзя ли того... Свет убрать? Если не совсем, то хотя бы... - Нельзя,- отрезал капитан. - Ах да,- спохватился мистер Натансон.- Это же общеизвестно: свет должен бить в лицо допрашиваемому, тогда как ведущий допрос остается в тени. И как я мог забыть... - Детективы почитываете,- в тон ему сказал Бишоф. Мистер Натансон согласно кивнул. - Тогда в каком пакетбуке вы вычитали эту историю? - все так же невинно продолжал инспектор. - Какую историю? - встрепенулся мистер Натансон. Капитан немедленно выключил лампу, и от неожиданности он некоторое время лишь хлопал глазами да вертел головой. Бишоф удовлетворенно наблюдал за этими бессмысленными действиями, затем сказал: - Знаете, поначалу, когда я знакомился с собранными по вашему делу материалами, я пребывал в полной растерянности. Но вот туман вокруг этой истории рассеялся, исчез, словно свет только что выключенной лампы, и почти все стало ясно... - ЧТО вам ясно? - несколько высокомерно поинтересовался Натансон... Правда, почему он сделал ударение на первом слове? И почему перебил ведущего допрос? Над этим стоит подумать. Бишоф интригующе молчал и в упор рассматривал Натансона. Тот как-то сразу сник, съежился и повторил уже не так уверенно: - Так что же вам ясно? Капитан по-прежнему молчал. А Натансон нервничал все сильнее, побледнел, даже посинел как-то, мелко затрясся, челюсть отвисла, в левом углу рта блеснула слюна, глаза забегали... Наконец капитан сжалился над ним и резко бросил: - Я понял, что вы действительно убили свою жену. Едва Бишоф сказал это, как почти физически ощутил несказанное облегчение и полнейшее счастье, хлынувшие к нему от Натансона словно волны всемирного потопа. Допрашиваемый преобразился и внешне, являя собой теперь образец человека, полностью удовлетворенного жизнью. - Ну ладно, пора кончать это представление,- вздохнул капитан.Рассказывайте, как все произошло на самом деле и можете проваливать отсюда ко всем чертям.- А про себя добавил: "Да-да, убирался бы ты поскорей, на мне еще дело братьев Мур висит". Сначала Натансон ничего не понял. Некоторое время он просидел молча, переверивая услышанное. Затем его брови удивленно поползли вверх, глаза вылезли из орбит и словно не веря себе он переспросил: - То есть как это можно проваливать? Куда? НАДЕЮСЬ, в камеру? - В камеру! - передразнил его капитан.- В камеру пыток. В камеру приговоренных к смерти. В газовую камеру прямиком,- И поскольку допрашиваемый все еще ничего не понял, от злости на него, на себя, на сумасшедшую жару и вообще на все это безобразие неистово заорал: - На свободу, осел, дубина, идиот! К чертовой матери с глаз моих долой! Чтоб духу вашего здесь не было!!! Натансон так и затрясся. - Это почему же? - процедил он сквозь зубы, едва сдерживая не совсем уместное в его положении негодование. - Потому что вы не убивали ее. Потому что вы морочите мне голову. И потому что по непонятной причине во что бы то ни стало желаете меня одурачить. Но ничего у вас не выйдет, любезнейший. - А как же... вы? - осторожно спросил Натансон, и не совсем понятно было, что же он имел в виду. - Что я? - Чем вы будете заниматься? - Подлогом,- Бишоф криво усмехнулся и подумал: "Господи, что за идиот! И откуда он взялся на мою голову?.." - А что будет с вами, когда выяснится, что я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО убил свою супругу? Вы же сами, ПО СВОЕЙ СОБСТВЕННОЙ ГЛУПОСТИ отпускаете на свободу преступника. Вы не боитесь за свою карьеру? - А вы не боитесь угодить в тюрьму лет этак на двадцать пять? - желчно спросил капитан. - Что вы, за столь циничное хладнокровное убийство полагается электрический стул! В крайнем случае я готов променять его на газовую камеру, о которой вы только что любезно упомянули,- невозмутимо возразил Натансон. Ну что с ним было делать!.. И Бишоф велел допрашиваемому рассказывать об убийстве. ОБ УБИЙСТВЕ, он так и сказал, хотя голову готов был дать на отсечение, что ничего подобного Натансон в жизни не делал. И тот принялся рассказывать. Рассказывал с удовольствием, с этаким вдохновением даже. Не упуская ни малейшей подробности и не добавляя ничего нового по сравнению с тем, что говорил прежде и что уже было зафиксировано в деле. А Бишофу пришлось вновь выслушивать все это. И он слушал абсолютно молча, ни разу не перебив допрашиваемого. Познакомился Натансон с Дэби, покойной своей супругой, шесть лет назад. Произошло это во Флориде, куда в перерыве между покупкой одних акций и продажей других он вырвался на недельку отдохнуть. В такой блаженный период ошалевшему от сумасшедшей биржевой игры удачливому двадцатисемилетнему бизнесмену лазоревое знойным днем и сапфировое тихим теплым вечером южное небо кажется особенно глубоким, горячий бархатный песок пляжа особенно горячим, ленивые волны особенно ласковыми и нежными, а юные девушки - особенно юными и прекрасными. Он хотел взять напрокат лодку, на которую, как оказалось, уже претендовала Дебора. Джордж Натансон не привык уступать, Джордж Натансон привык идти напролом и неизменно добиваться своего, беспощадно уничтожая конкурентов. Но то были биржевые дела, а тогда наступило время отдохнуть и расслабиться. И он с удовольствием сделал то, чего не делал уже очень давно. Пожалуй, с тех самых пор, как выслушав длиннейшую речь отца и уяснив, что тот не собирается всю жизнь содержать лентяя-сына взялся за ум, за два года подтянулся в учебе, блестяще закончил колледж, а затем и университет и до самого последнего времени вертелся как белка в колесе, покупая, продавая, перепродавая, навязывая, обманывая и в итоге получая деньги, деньги, деньги... В общем, Джордж Натансон расслабился и неожиданно вспомнив о делении человечества на сильный и слабый пол галантно уступил. Деби в свою очередь стала отказываться от лодки. Мистер Натансон до сих пор не знал наверняка, было ли у покойной скрытое намерение поступить подобным образом. Возможно, она затеяла спектакль с лодкой с известной целью; понятно, что на отдых во Флориду съезжаются не самые бедные люди... Однако правдой было и то, что Дебора Картрайт и сама была не из бедных. Вряд ли она рассчитывала прибрать к рукам состояние незадачливого арендатора лодки. Возможно, наполненный солеными брызгами воздух действовал расслабляюще не только на мужчин. Во всяком случае новые знакомые провели вместе три великолепных дня, затем еще три великолепных дня, но уже в сочетании с тремя сумасшедшими ночами, а на седьмой, последний день каникул мистера Натансона дело завершилось громкой свадьбой, на которой присутствовали все сколько-нибудь примечательные личности, которых также занесло в эту пору на курорт, тщательно составленным брачным контрактом и переездом Деборы к нему в Нью-Йорк. А дома, в Нью-Йорке... Да что говорить! Золотая сказка кончилась, начались серые будни: с самого утра на биржу, потом партнеры, конкуренты, встречи, планы, соображения, фуршеты, деловые коктейли, званые ужины, но тоже не для веселья, а опять же для дела... "Дорогая, вон тот чопорный брюнет мистер Симмонс, рядом с ним его новая любовница. Ты должна произвести хорошее впечатление на обоих. Особенно постарайся..." Далее объяснялось, о чем и как нужно говорить с любовницей мистера Симмонса, чтобы она затем повлияла на него в выгодном для Джорджа Натансона свете. Суета сует! Если разобраться, на кой черт его добропорядочной жене был нужен этот старый хрыч с его молодой потаскушкой? А ведь было дело, и не раз, не два! ПРОИЗВЕСТИ ВПЕЧАТЛЕНИЕ... В общем, года через четыре Дебора жутко затосковала. Доходило даже до скандалов: жена действительно начала разбираться в происходящем и восставать против роли, которую Натансон отвел ей в своей жизни. Он всякий раз выходил из себя, орал, что работает как вол, что у него просто задница отваливается от изнеможения, но раз это нужно для их блага, то стоит и потерпеть, так не может ли потерпеть и она; Дэби же в ответ... (В этом месте рассказа мистер Натансон неожиданно смолк. Бишоф, казалось, не заметил этого, он также сидел молча и не выказывал никаких чувств, ни раздражения по поводу вынужденной паузы, ни недоумения - ничего. Наконец мистер Натансон попросил у детектива сигарету, но вместо того чтобы применить ее по прямому назначению медленно и сосредоточенно размял в кулаке, думая о чем-то своем. Затем встрепенулся, извинился, взял еще одну сигарету и на этот раз закурив и пуская изо рта дым тонкой белой струйкой продолжал говорить о прошлом.) Отец Джорджа Натансона давно приглашал их к себе в Огайо. Он в свое время здорово обиделся на сына за то, что не был приглашен на свадьбу: мол, хоть и поженились в спешке, можно было и об отце вспомнить. Со своим "стариком" мистер Натансон не особенно ладил. Пожалуй, не слишком теплые отношения у них установились давно, где-то через пару месяцев после смерти матери Джорджа. Отец был крупным биологом, и сколько мистер Натансон помнил его, работа всегда стояла в жизни Натансона-старшего на первом месте. Джордж же в сущности был ленив. Он занимался бизнесом с единственной целью - сколотить многомиллионный капитал, чтобы затем уйти на покой и весь остаток жизни наслаждаться "приятным ничегонеделаньем". И если биржевые спекуляции были наиболее быстрым путем к богатству и покою, он согласен был ВРЕМЕННО попотеть, лишь бы ПОТОМ никогда не обливаться ПОТОМ. Другое дело отец. Тот всю жизнь работал с громадным удовольствием, и его грандиозная работоспособность даже вошла в поговорку среди коллег. На "делишки" сына он смотрел свысока, прекрасно понимая, что Джордж на самом деле стремится не работать, а поскорее НАЧАТЬ УЗАКОНЕННОЕ БЕЗДЕЛЬЕ. Впрочем, сын унаследовал от отца громадную выносливость, целеустремленность и некоторую долю проницательности, без которых ему пришлось бы туго на тернистом пути биржевика. Нечто общее в их натурах было, нравилось им это или не нравилось. Поэтому когда отец в который раз пригласил Джорджа Натансона приехать к нему и наконец познакомить с женой, тот всерьез задумался. Разумеется, Дэби могла бы уехать на время к своим родителям. Однако это весьма напоминало развод, точно муж выставлял из дома надоевшую или не справившуюся с супружескими обязанностями жену. Глупо? Возможно. Но мистеру Натансону дело представлялось именно так: Дебора упаковывает вещички, сматывается, затем следует чисто формальная процедура обращения в суд, встреча их адвокатов, расторжение брачного контракта, процесс, дележ имущества... Это означало бы несомненное поражение, а Джордж Натансон ох как не любил проигрывать! Его бы после этого сглодало изнутри собственное честолюбие. Кроме того, поскольку их роман начался на отдыхе, память об этой неудаче преследовала бы мистера Натансона всю оставшуюся жизнь, отравляя "приятное ничегонеделанье". Совсем не то поездка к ЕГО отцу. Таким образом Дэби пусть формально, но оставалась в его семье, как бы НЕ ПОКИДАЛА ТЕРРИТОРИЮ, занятую "родом" Натансонов. А пожив отдельно и отдохнув друг от друга супруги имели шанс после помириться. Вот почему в ответ на настойчивые просьбы отца мистер Натансон выдвинул контрпредложение: он не просто знакомит его с женой, но просит ПРИЮТИТЬ на некоторое время Дебору. Мол, у него тут такое творится, что присутствие обожаемой супруги вовсе необязательно. Более того - по некоторым соображениям НЕЖЕЛАТЕЛЬНО. Неизвестно, понял ли Натансон-старший ВСЕ. Во всяком случае он чрезвычайно обрадовался такому обороту событий и с громадным удовольствием согласился принять Дебору. Здоровье уже не то, что в былые годы, в университете приходится бывать все реже, и значительную часть работы он перенес в свой особняк, где оборудована небольшая, но первоклассная лаборатория. Все бы хорошо, да только не хватает общества себе подобных: уединенный особняк это далеко не университет с его шумом, гамом и кипением страстей (Натансон-старший привык быть в самом центре всех событий, чтоб жизнь вертелась колесом именно вокруг него!). Невестка могла бы в таком случае скрасить одиночество и вынужденную келейную замкнутость престарелого ученого червя. Так ответил отец. Вот почему Дебора оказалась у него в Огайо, где прожила не пару месяцев, как предполагалось вначале, а целых два года. Они хорошо поладили, "старик" писал мистеру Натансону восторженные письма, от Деборы он тоже получал короткие приветы, выдержанные в умеренно-теплых тонах. Затем отец серьезно заболел, и Дэби преданно ухаживала за ним. А три недели назад "старик" умер. Джордж Натансон не смог приехать сразу же: дела, дела и еще раз дела. И даже двадцать, тридцать и сорок раз - ДЕЛА! Поэтому все хлопоты по организации похорон легли на плечи Деборы (братьев и сестер у Джорджа не было). Мистер Натансон приехал сюда лишь позавчера (опять же, едва позволили ДЕЛА). Деборы не было дома, она отправилась в город за покупками. Мистер Натансон нашел, что особняк содержится в образцовом порядке (заботливая женская рука прошлась по всем закоулкам дома и каждой, даже самой маленькой и незначительной вещичке нашлось наилучшее место; в общем и целом картина напоминала пещеру семерых гномов после воцарения в ней прелестной Белоснежки). От нечего делать он принялся просматривать бумаги отца. Его внимание сразу привлекла кипа счетов: оно и понятно, ведь если есть неоплаченные, придется с ними повозиться... И тут Джордж Натансон наткнулся на ТАКОЙ СЮРПРИЗ, что у него аж дух захватило: в последнее время отец произвел грандиозные траты на всевозможные безделушки для Деборы. И не только на безделушки: наряды, автомобиль... четыре счета из шикарного ресторана... Вот так времяпровождение! Мистер Натансон обшарил все шкафы и нашел в них кучу вещей, упомянутых в счетах. И еще множество других. Ужасное подозрение зародилось в мозгу: ДЕБОРА - И ОТЕЦ... Неужели?.. К сожалению, все его сомнения развеялись, когда в нижнем ящике отцовского секретера он обнаружил пачку любовных писем. Ему только и осталось снять со стены бейсбольную биту, верой и правдой служившую его "старику" в студенческие годы, и сесть в мягкое кресло у входа. Дебора не заставила себя долго ждать, а тогда... Встреча глаза в глаза. Она все моментально поняла и стояла горделиво выпрямившись, даже не думая оправдываться или защищаться. Бишоф внимательно посмотрел на допрашиваемого. Между прочим, он ведь тоже как-то раз попал в аналогичную ситуацию...

Тимур Литовченко

Рэкетиры из Вселенной

Босс закрыл глаза и погрузился в полудрёму. Его несколько разморило после сауны. Что ж, годы берут своё, хотя он ещё довольно крепок. Ребята помоложе. Вот Гусь хотя бы. Уже битый час возится с девочками в бассейне и всё не устаёт. Или Моська с Трефом. Сидят себе перед видаком и наблюдают, как бравый ниндзя одного за другим отправляет к праотцам своих врагов. Что ж, интерес вполне профессиональный. До девок им дела нет, люди серьёзные. Вон чьи-то ноги по полу шлёпают. Кажется, это Верка-Шалунья им коньяк несёт. Точно. Треф так шумно хлебает "Наполеон", словно это "Боржоми" какой-нибудь. Эх, темнота! Но с другой стороны в своей области он ас, что ему за дело до коньяка или до той же Верки? Девица непременно в банном наряде, как и остальные, а он или Моська хоть бы шлепка ей по заду отвесили. Ничего, он такой смирный только когда при деле...

Тимур Литовченко

Сила Кундалини

(гнев)

(повесть из цикла "Семь смертных грехов")

"В то время как я забылся и стал

этим огнем, я очень тупо услышал

женский голос. Меня звали по

имени: "Юрий Владимирович!"

Это неоднократно повторялось.

Я открыл глаза и увидел свою

ученицу...

Когда я пришел в себя, могло

показаться, что со злости я мог

ее убить, ведь она прервала