По дороге домой

Илья Кочергин

По дороге домой

(Алтайские рассказы)

Три алтайки сидят на скамейке в Юркиной кухне и смотрят, как я пью чай. Это соседки, которые пришли поболтать с Чечек. А Чечек ставит на плиту сковородку с лапшой, прикрывает поддувало у печки и объясняет мне:

- Сашка уехал, к вам туда уехал уже неделю как. Рыбачить. Пацанов всех своих взял, Катьку взял, и они поехали. Он на своем "трумэне" поехал, наверное, оставил его у Иваныча в Ташту-Бажи, а дальше на лошадях.

Другие книги автора Илья Николаевич Кочергин

«Помощник китайца» — первая книга молодого талантливого русского писателя Ильи Кочергина. Публикация этой повести в журнале «Знамя» вызвала оживление и литературной критике. «Помощник китайца» уже получил несколько именитых литературных премий и номинирован на новые.

Лесники, еще вчера бывшие горожанами, сибирские пастухи и охотники, профессор МГУ и новообращенные паломники-старообрядцы, идущие к «таежной затворнице» Агафье Лыковой, выдуманные персонажи и реальные люди населяют новую повесть Ильи Кочергина, лауреата многих литературных премий. На охраняемой территории заповедника жизнь людей, да и само время текут чуть по-другому. Это именно то место, где происходят волнующие и необычные встречи – современного городского человека и уходящей дикой природы, традиции и современности, сказки и реальности, встречи различных культур и взглядов. Эта повесть по-настоящему современна и «экологична» – и по теме, и по отношению к тому, кто откроет эту книгу. Сама форма подачи приглашает к сотворчеству – после каждой главы мы видим «материалы к главе», которые не только показывают, чем вдохновлялся автор, но и предлагают читателю по-другому «вступить в контакт» с книгой и, возможно, с природой, по-своему дописать эти истории. Вместе с героями попробовать сместить свою «точку сборки» и по-новому взглянуть на огромный и прекрасный мир. Повесть получила премию журнала «Октябрь» за 2017 год.

«Новый Белкин» составлен из повестей тех писателей, которые входили в «пятерку» лучших, но не стали лауреатами. Это повести финалистов ежегодной литературной премии Ивана Петровича Белкина – Эргали Гера, Андрея Дмитриева, Ильи Кочергина, Марины Палей, Ирины Поволоцкой, Игоря Фролова и Маргариты Хемлин. В сборник включены статьи и эссе удостоенных диплома «Станционный смотритель» критиков и литературоведов – Инны Булкиной, Льва Данилкина, Евгения Ермолина, Аллы Латыниной и Андрея Немзера, координатора премии Натальи Ивановой, а также размышления о словесности в стихах – Тимура Кибирова.

«Помощник китайца» и «Я внук твой» своего рода диптих. В них общий по характеру герой, общая тема — сегодняшний человек и прошлое его семьи, его рода. Где бы он ни оказывался, в суетно входящей в рынок Москве, в тайге или в благополучной на первый взгляд Европе, его не отпускает прошлое. Повести о самом настоящем сегодняшнем дне. Но не об Иване, не помнящем родства. Он много помнит, но не знает, как быть со своей памятью. Как смело ринуться в нынешнее, включиться в борьбу за существование.

Сборник рассказов.

ИЛЬЯ КОЧЕРГИН

ВОЛКИ

Рассказ

Одиночество зимних охот; постоянный внутренний диалог с самим собой на переходах, на слепящем однообразии лыжни; ежедневный физический труд и дикое мясо на ужин. Засыпанная белым тайга, она смотрит на тебя, с интересом наблюдая за твоими действиями, безразличная к тому, барахтаешься ли ты в снегу или отдыхаешь у костра. Она выдает свое ожидание лишь треском сломанного сучка или далеким звуком сошедшей лавины. Кровь иногда стучит в ушах так, что не слышно своих выстрелов, иногда густеет от жажды и мороза; оставляет кислый привкус во рту в конце тяжелого дня. Неподвижные склоны гор, низкое, мягкое в непогоду или синее, твердое от холода небо.

Илья Кочергин

Рекламные дни

(Алтайские рассказы)

Илья Николаевич Кочергин родился в 1970 году в Москве. Учился в Институте стран Азии и Африки, потом в МХТИ, но не закончил, бросил, уехал в Сибирь. Работал лесником сначала в Баргузинском, затем, в течение четырех лет, в Алтайском государственном заповеднике. В Москве в разное время работал на почте, в библиотеке, в "Макдоналдсе", был дистрибьютором, подрабатывал на реставрации Даниловского монастыря, в других местах.

Повесть

Министры сказали свои официальные речи, осталось скучать недолго.

Мне все же хотелось посмотреть на короля. Поэтому Тинеке встала на цыпочки и стала показывать пальцем в толпу черных пиджаков:

– Вон там. Видишь, он лысый. Маленький. Рядом с королевой. Я вынул из кармана монетку в пятьдесят центов и посмотрел на профиль монарха. Потом опять попытался отыскать его среди VIP-персон.

Мы затушили сигареты и подошли поближе.

Популярные книги в жанре Современная проза

Олег Павлов

Русская Атлантида

В теперешней Москве, то есть в новой эпохе, нет своей Хитровки, и не может никаким чудом быть, возникнуть. Но сама та Хитровка, которую знаем мы из очерков Гиляровского, была чудом. Муравейник жизни, сооруженный не трудягами, а паразитами общества, его отбросами - точно б вши нанесли соломинок, проделали ходы, быт наладили. Комнатухи, бабы, трактиры, околоточные, своя фирменная жрачка - потрошки! потрошки! "Хитровка" - имела свое право, как Царское село или Соловки. Не уродливый, что грыжа, городской притон, а своя окраина-земелюшка, вольница, с которой выдачи нет. Чудо то, что бродяги в кои-то веки стали почти народом, силой - гордыми духом "хитровцами", которых страшились обыватели, а писатели - спускались с уважением в запахшую преисподнюю их муравейника, с жаждой понять, постичь. Ходили даже не сами по себе - не смели просто так взять да пойти, а был свой Вергилий. Иначе, без Гиляровского, отмирала душа. Ходил на Хитровку сам Толстой! Гений человеческий приходил к отбросам человечества. Был там, у них. Что он искал, какой смысл? Пытался их понять, их возлюбить?

Олег Павлов

Вниз по лестнице в небеса

рассказ

Звали мы его Игорьком, а для всех чужих он был Митрофаном - простая фамилия превращала его на слуху в зловещего мужика. Игорек был не намного старше нас, но больше не ходил в школу, а поэтому выглядел в наших глазах чуть ли не стариком. Хотя он и без того отличался от подростков, что льнули к его силе, храбрости, глотая с восторгом воздух опасной жизни, - а когда смеркалось или зазывно кричали из окон мамаши, разлетались по домам.

Юлия Пескова

Привет, красавица!

Несколько летних дней

Пескова Юлия Алексеевна родилась в Ленинграде в 1976 году, окончила филологический факультет МГУ. Живет в Москве. Печатается впервые.

Шарль-де-Голле была забастовка, и я прилетела в Мадрид только вечером. Пако с Лолой сразу же повезли меня в какой-то бар. Не успев опомниться с дороги, я уже пила за здоровье своих друзей, отвечала на их вопросы и рассказывала о невзгодах парижской жизни. Лола слушала и хохотала. Пако пил джин с тоником и тоже хохотал.

Юрий Петкевич

День рождения папы

Папа сделал вид, будто не замечает Сашу с девушкой, а тетя Маша не знала, что сказать, и захихикала. Саша поставил чемодан и предложил Асе сходить на речку. Они спустились с крыльца, и Саша задумался - на каждом шагу надо было задумываться, потому что, убирая в доме, тетя Маша открывала окна и ведрами выбрасывала через них мусор, и за несколько лет, как папа привел эту женщину после похорон мамы, во дворе образовалась свалка вровень с заборами, - и к речке лучше было пройти по саду.

Юрий Петкевич

Шоколадка

От автора

Нет ничего труднее, чем нарисовать траву или речку - кажется, самое простое, что может быть, - и когда увидишь, что взялся за невозможное, берешься сочинять рассказы с травой и водой, а потом уже в них появляются люди. Но лучше искупаться самому или поваляться в траве.

1

Старику Кузькину приснилось, что на месте его дома нет ничего, пусто голое поле. Утром он поднялся с тяжелым чувством, но к чему этот сон понять не мог и стал ожидать пожара. Вскоре на улице остановились грузовые машины. На одной из них поднялась башенка с рабочими, и они, как всегда весной, стали обрезать ветки на деревьях у электропроводов. Вокруг собрались люди и начали упрашивать как можно больше спилить, чтобы в домах посветлело. Кузькин тоже выбрался с женой на улицу, и его Варя, пообещав рабочим бутылку, указала на березу рядом с домом. Завизжала бензопила, но старик не мог перечить жене - и совсем приуныл, когда и соседи обратились к рабочим, предлагая им выпить, и рабочие спилили подряд все деревья.

Юрий Петкевич

Упросить улететь

Рассказ

После школы прошло много лет, но Яша почувствовал, будто его вызвали к доске, и растерялся: просто так сейчас нельзя - необходимо сказать что-то особенное, нежное, - однако всегда таких слов стеснялись, и вот, когда их надо произнести, их не оказалось, может, их и не было, и, сознавая свое бессилие, он, как на уроке когда-то, посмотрел в окно.

- Ну скажите хоть что-нибудь... - повторил отец.

Вадим Петраков

Раз-два

Раз-два... Щетки стеклоочистителя смахивают воду с ветpового стекла. Дождь. Мокpая, чеpная тpасса уходит вдаль, утопая в водяном тумане. Раз-два... Темнеет, лес вокpуг становится темным, деpевья едва pазличимы. Изpедка блеснет мокpым и чеpным ствол в свете фаp обгонящей меня машины. Какие они все pазные. Узкоглазые, пpилизанные японцы; вальяжные, большие амеpиканцы; стpогие, сильные немцы; стильные евpопейцы; замученные, гpязные pусские pаботяги; вычуpно pоскошные новые pусские. Кто там едет? Большой джип, чеpный... Измученнокpасивая, с чеpными длинными волосами и большими, чувственными губами девушка небpежно говоpит по мобильному телефону, отвеpнувшись от своего спутника. Я ловлю ее pавнодушный взгляд, отвоpачиваюсь... Мне не интеpесно. Возможно, мы гуляли с ней по ночам, в компании... Пили пиво, шутили, гpомко смеялись глупым шуткам. Пpошло... Раз-два... щетки смахивают большой джип...

Унаследовав обычаи и традиции практически всех народов от седой древности до наших дней, современный этикет является всеобщим сводом правил поведения человека на службе, в общественных местах и на улице, на различного рода официальных мероприятиях – приемах, церемониях, переговорах.

В настоящей книге есть все необходимое для овладения правилами общения в той социальной среде, где вы живете и с членами которой взаимодействуете. В ней содержится большое количество приемов и рекомендаций, проверенных как отечественной, так и зарубежной практикой.

Эта книга – своеобразное учебное пособие, вводный курс для каждого, кто хочет повысить собственную культуру этикета.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Илья Кочергин

Рахат

(Алтайские рассказы)

Эрик с седлом под мышкой стоял на носу подходящей "Береники", поджимал губы и смотрел в небо. При этом еще качал головой, и я понял, что он будет разговаривать со мной очень холодно.

Я принял трап, - он слез, вручил мне мешок с продуктами, и мы молча пошли вверх по дороге. Ружья и седло он нес сам - обижался. Эти ружья я забыл на "Беренике", когда мы с Антоном забрасывали на метеостанцию все наше снаряжение. Мое, Эрика и Антона. Все вещи сгрузил, а ружья стояли для лучшей сохранности в рубке у капитана, а не на палубе, я их и позабыл. И Антон не напомнил. Хорошо, что капитан, вернувшись в поселок, зашел к Эрику, хорошо, что Эрик был дома. Теперь вот Эрик приехал, а мне еще ему одно неприятное известие надо было сообщить.

Кочетков Андрей

Hовинки видеопроката

ДО ПОСЛЕДHЕГО ГВОЗДЯ. Космический боевик.

Плотник Забейдеpий одеpжим манией забивать гвозди. Он постоянно носит с собой молоток и чемодан гвоздей и вколачивает гвозди в каждое удобное и неудобное место. Однажды в гостинице он вбивает в стену свой очеpедной гвоздь. Hо он не знает, что за стеной спит пpапоpщик Hедобейко. Безуспешные попытки вбить гвоздь пpодолжаются всю ночь... Этот случай пеpевоpачивает жизнь Забейдеpия. Он пpинимает pешение вытащить все вбитые им гвозди, меняет молоток на гвоздодеp и отпpавляется в путь. Дело близится к концу, остается всего один гвоздь, и тут выясняется, что свой самый пеpвый гвоздь он вбил в двухлетнем возpасте в обшивку летающей таpелки. Забейдеpий выходит в откpытый космос и, pассекая пустоту гвоздодеpом, носится от планеты к планете в поисках последнего гвоздя, попутно освобождая вселенную от гнета ненавистных Т-Мангов. И вот гнездо зловещих Т-Мангов найдено. Полный гнева Забейдеpий веpшит свой пpавый суд напpаво и налево, цель его близка. Hо пpобившись к таpелке он обнаpуживает что его гвоздь пpобил обшивку, пять секций и сиденье командиpа. Тоpчащий наpужу гвоздь - вот пpичина злобности Т-Мангов. Забейдеpий со смаком выдиpает последний гвоздь, Т-Манги pаскаиваются в своих злодеяниях.

Кочетков Андрей

ЗАМРИ-УМРИ-ЗАСОХHИ

Лето выдалось жаpким, давно уже отшумели весенние дожди, почва потpескалась и все больше напоминала какую-то диковинную паутину сотканную из пустоты и безмолвия. Деpево ждало, оно больше ничего не умело. Ждало дождя. Редкий ветеp не пpиносил ничего кpоме шоpоха осыпающихся листьев и напpасных надежд. Каждую ночь звезды смеялись над ним. Здесь, в этом кpаю, ожидание было безумием, но деpево еще помнило вpемя, когда на месте буpой засохшей массы было озеpо и к нему пpиходили звеpи. Вода ушла, коpни умиpали, а деpево ждало. Деpево вспоминало как большие звеpи забиpались в озеpо и поднимали тучу бpызг. Иногда бpызги долетали до деpева. Деpево думало, каково это оказаться целиком в воде и не понимало, почему звеpи в конце концов уходили. Так пpоходили дни.

И.А.Кочетков

О.В.Лелекова

С.С.Подъяпольский

КИРИЛЛО-БЕЛОЗЕРСКИЙ И ФЕРАПОНТОВ МОНАСТЫРИ

АРХИТЕКТУРНЫЕ ПАМЯТНИКИ

ВВЕДЕНИЕ

Небольшой городок Кириллов, раскинувшийся на берегу Сиверского озера недалеко от Волго-Балтийского водного пути и в 130 километрах от Вологды, стал в наши дни одним из наиболее известных центров туризма. Пробудившийся широкий интерес к художественной культуре прошлого привлек внимание к двум древним монастырям Белозерья - Кириллову и Ферапонтову, в которых сосредоточены замечательные сокровища русской архитектуры, живописи и прикладного искусства.