Плоды зимы

Плоды зимы
Автор:
Перевод: И. Татаринова, Яков Залманович Лесюк
Жанр: Современная проза
Серия: Великое терпение
Год: 1972

Роман «Плоды зимы», русский перевод которого лежит перед читателем, завершает тетралогию Клавеля «Великое терпение». Свое произведение писатель посвятил «памяти тех матерей и отцов, чьи имена не сохранила История, ибо их незаметно убили тяжкий труд, любовь или войны». И вполне оправданно, что Жюльен Дюбуа, главный герой предыдущих частей тетралогии, отошел здесь на задний план и, по существу, превратился в фигуру эпизодическую…

Гонкуровская премия 1968 года.

Отрывок из произведения:

Первого октября 1943 года отец проснулся еще задолго до света. Он плохо спал. Тупая боль железным обручем сжимала голову и отпускала только на короткие мгновения. Несколько минут он напряженно вслушивался в ночь. С улицы не доносилось ни звука, и западный ветер, дувший три дня кряду, как будто утих, не нагнав дождя. Отец медленно сел в постели, повернулся, спустил ноги на холодный пол и стал искать ночные туфли.

— Уже встаешь? — спросила жена.

Другие книги автора Бернар Клавель

Их трое – непохожих друг на друга приятелей, которых случай свел вместе в городке среди гор Юры: Серж – хрупкий домашний мальчик, Кристоф сын бакалейщика и Робер – подмастерье-водопроводчик, который сбежал из дома, где все беспробудно пьют, и он находит сочувствие только у Жильберты, дочери хозяина близлежащей фермы.

Они еще не стали нарушать законы. Но когда им удается украсть сыр, то успех этой первой кражи опьяняет и ободряет их. Они решаются на "настоящее дело" в деревне Малатаверн. Серж и Кристоф разработали план, но Робер в нерешительности.

Трусость? Честность? Суеверные предчувствия? Никто не может ему помочь, он наедине со своей совестью, один перед ясными глазами Жильберты, один перед этим проклятым местом – Малатаверн.

Со вчерашнего дня произошло столько всего — я даже не знаю, что и думать. Возможно, я должна принять какое-то решение, но я его не вижу. Нужно всё обдумать, но это так трудно. В конце концов, меня больше ничего не беспокоит. Я просто хочу подождать и ещё немного отдохнуть. Возможно, не будь я тогда такой уставшей, всё повернулось бы иначе.

Надо сказать, что я не спала почти два дня. А ещё я много курила. И голова гудела. Когда я покинула своего последнего клиента, было два часа дня. Марселя не было уже неделю. Вообще, я не люблю, когда он уезжает, но в тот момент я была этому рада — я могла воспользоваться своей свободой и отдохнуть. Вот только есть очень хотелось. И потому прежде, чем подняться в свою комнату, я зашла к Джо купить сандвичи. Я решила, что так будет быстрее, чем заказывать еду из ресторана. Я могла съесть их прямо в кровати, а потом уснуть.

Роман исторической серии известного французского писателя относится к периоду Тридцатилетней войны (XVII в.), во время которой Франция захватила провинцию Франш-Конте. Роман отличается резкой антивоенной направленностью, что придает ему особую актуальность. Писатель показывает, какое разорение несет мирному краю война, какие жертвы и страдания выпадают на долю простого народа.

Действие романа разворачивается во Франш-Конте, в 1639 году, то есть во время так называемой Десятилетней войны, которая длилась девять лет (1635 – 1644); французские историки предпочитают о ней умалчивать или упоминают ее лишь как один из незначительных эпизодов Тридцатилетней войны. В январе 1629 года Ришелье уведомил Людовика XIII, что он может рассматривать Наварру и Франш-Конте как свои владения, «…граничащие с Францией, – уточнял Ришелье, – и легко покоряемые во всякое время, когда только мы сочтем нужным».

Покорение Франш-Конте сопровождалось кровопролитными битвами. Против французов, чья армия была подкреплена отрядами жителей Бюжи («серых»), немецких, шведских, швейцарских и других наемников, выступили регулярные войска испанской провинции Конте и партизаны (секанезцы – сокращенно – «канезцы»), предводительствуемые зачастую неграмотными командирами, самым знаменитым из которых был Пьер Прост, по прозвищу Лакюзон (что на местном диалекте означает «забота»).

Франш-Конте всегда стремилось к независимости, которую и обеспечивали ему договоры о нейтралитете; но договоры эти то и дело нарушались королями.

Роман ни в коей мере не претендует на историческую достоверность; его можно рассматривать скорее как один из эпизодов известного в истории преступления, содеянного королем Франции и его министром, а главным образом как рассказ о человеческих злоключениях, актуальный, увы! на все времена.

Романы известного французского писателя Бернара Клавеля, человека глубоких демократических убеждений, рассказывают о жизни простых людей Франции, их мужестве, терпении и самоотверженности в борьбе с буржуазным засильем. Перевод с французского Я.З. Лесюка и Ю.П. Уварова. Вступительная статья Ю.П. Уварова. Иллюстрации А.Т. Яковлева.

Тетралогия «Великое терпение» (1962–1964), написанная на автобиографической основе, занимает центральное место в творчестве французского писателя Бернара Клавеля. Роман «Тот, кто хотел увидеть море» — вторая книга тетралогии.

Романы известного французского писателя Бернара Клавеля, человека глубоких демократических убеждений, рассказывают о жизни простых людей Франции, их мужестве, терпении и самоотверженности в борьбе с буржуазным засильем. В настоящее издание вошли романы "В чужом доме" и "Сердца живых".

Популярные книги в жанре Современная проза

Рассказы Владимира Кисилева привлекают сочетанием фантастики и узнаваемости жизненных реалий.

Я недавно поселился тут.

Каждое утро под моим балконом проходит стройный человек в серой шляпе. Иногда он идет в элегантном костюме, иногда на нем темный макинтош. Но шляпа всегда одна – серая, с обвисшими полями. И всегда при нем коричневый футляр из замши. Он носит его бережно, а когда прикуривает от блестящей зажигалки, то зажимает футляр между ног, чтобы не ставить его на землю.

По форме этот футляр предназначен для гитары или другого музыкального инструмента, похожего на нее.

В девятнадцать часов тридцать пять минут я направил дуло пистолета ему в лицо и выстрелил.

В девятнадцать часов тридцать две минуты он спросил меня «Сколько времени?» Я ответил: «Боюсь у меня нет с собой часов». Он презрительно ухмыльнулся и добавил: «Ну и вали тогда отсюда к черту, дебил». Он был одет в красную майку с нарисованной на груди собачьей мордой и черные джинсы. Мне показалось, он был невероятно толстым.

В девятнадцать часов пятнадцать минут я шел по улице, путаясь в собственных мыслях и нервно озираясь по сторонам. На мне был плащ. Пальцы моей правой руки утопали в кармане и лихорадочно сжимали ручку лежавшего там пистолета.

Чувство страха набросилось на меня внезапно. В тот самый миг, когда я сделал глоток чая из кружки, руки мои уже дрожали. Пытаясь развеять нахлынувшее наваждение, я подошел к окну в надежде найти успокоение в созерцании неба. Однако за окном все как назло заволокло туманом. Я вгляделся пристальней в попытках отыскать снаружи хотя бы лучик света, но чем внимательней я это делал, тем страшнее мне становилось. Тени, что еще недавно казались мне обычными прохожими, теперь стали видны куда более явственно. Глядя на них, я отчетливо видел перед собой темных крылатых тварей, скалящих в глумливых усмешках зубастые рты. Внезапно одна из них меня заметила. По ее взгляду я понял — она догадалась о том, что я вижу сквозь туман ее истинную природу. Тварь неприятно улыбнулась и растаяла в воздухе. Я мигом отпрянул от окна и начал искать успокоительное. Мне не хотелось верить в то, что реальность такова, какой я ее увидел сегодня. Отыскав нужные мне таблетки, я услышал осторожный стук в дверь. Спустя минуту стук стал требовательнее. «Наверное, нужно найти какое-нибудь оружие», — подумал я. Однако от этой мысли мне стало не по себе, — я не желал причинять кому-либо страданий и боли. Спустя минуту дверь разлетелась в щепки, и в комнату вползло нечто странное. Не знаю, как это назвать. У этого создания не было ни рук, ни ног, ни лица. Это была некая темная субстанция, все время менявшая очертания. То она становилась похожа на клочья тумана, которые сплелись воедино, то на огромную каплю черной смолы, то просто на гигантский столб дыма. У меня снова мелькнула было мысль об оружии, но я вдруг понял, что не смогу причинить вред даже этому странному существу. Внезапно существо превратилось в моего лучшего друга. Я как во сне протянул ему руку, а он вдруг ударил меня сапогом в солнечное сплетение. Я упал на пол и стал задыхаться. Когда немного пришел в себя, надо мной вновь стояла лишь черная капля смолы. Спустя несколько мгновений она превратилась в мою возлюбленную. Я машинально потянулся к ее губам, но вместо поцелуя она впилась зубами мне в горло, вгрызлась в него как собака. Вскоре силы меня покинули и я, скорчившись на полу, молча затрясся в ознобе.

Из дрожащих пальцев в очередной раз выпадает склеенное моей болью письмо. Рассыпаясь на тысячи крохотных кусочков, оно снова становится непригодно для чтения. Впрочем, я уже читал его. Тысячу раз. Я знаю его наизусть. И главное для меня это не прочесть, а именно склеить. Я нагибаюсь и хватаю с пола горсть рассыпавшихся бумажек. В ту же секунду они обращаются в сажу. В этом нет ничего удивительного. Письмо давным-давно сожжено.

2

Не удается смахнуть с твоей щеки пролившиеся год назад слезы. А бабочка, засушенная и приколотая иглою к красивой бархатной ткани, никак не желает взмахнуть крыльями и полететь. Каждый день я беру ее на ладонь и жду. Но она не двигается. В ее глазах ничего не меняется. Я вынимаю из ее сердца иглу, которой бедняжка приколота к бархату, но у меня не получается вынуть иглу, которая год назад вошла в ее сердце.

Сережа никогда не целовался по-французски. Но всегда об этом мечтал. Глядя на проходящих мимо девчонок, он вспоминал сцены из романтических фильмов и представлял, как целует их, подобно тамошним киногероям. Больше всего Сережу удручал то факт, что ему не у кого было научиться. Все девушки в округе были глупыми и противными и наверняка не умели как следует целоваться. А ему хотелось, чтобы все прошло идеально. И вот однажды Сереже посчастливилось познакомиться с красивой взрослой женщиной, которая была ровно вдвое старше его. Они говорили о всякой ерунде, а потом пятнадцатилетний Сережа повернул разговор в романтическое русло и заговорил о французских поцелуях. Женщина поддержала беседу и оказалась очень интересной собеседницей. А когда она предложила Сереже поцеловаться, он чуть было не взлетел от счастья в небеса. «Вот это да! — думал он, — прямо как в сказке! Сама предложила!» Он подошел к ней поближе, сложил трубочкой губы и пошире открыл глаза — ему хотелось видеть, как все будет происходить. Женщина улыбнулась, взяла его ладонью за подбородок, чуть наклонилась (она была гораздо выше его), потом ее язык скользнул мальчугану в рот и двинулся к небу. «Вот это да!» — хотел было сказать Сережа. Но рот его все еще был занят ее языком. И к своему ужасу, Сергей (само собой разумеется, переставший в этот момент быть просто Сережей) почувствовал, что язык этот увеличивается в размерах. Он хотел было что-то проговорить, но язык двинулся вглубь, продвигаясь все дальше, касаясь Сергеевых внутренних органов. Тогда он поднял глаза вверх и с ужасом осознал, что целуется не с красивой женщиной, а с мерзкой гигантской ящерицей. Спустя секунду она ловким движением языка извлекла его внутренние органы из горла и проглотила. Этот поцелуй Сережа не забудет никогда!

Я очень милый и добрый человек, и за свои шестьдесят семь лет не обидел даже мухи. Однако в последнее время мне удалось заметить за собой одну странную особенность — я попадаю под влияние своего зонта. Нет, нет, не смейтесь, я говорю серьезно. Стоит мне взять его в руки, как у меня тут же возникает желание кому-нибудь хорошенько наподдать. Не знаю с чем это связано. Такое ощущение, что зонт просто заряжен какой-то агрессивной энергией. Вам, наверное, будет интересно узнать, как он выглядит? Что ж, здесь нет секрета. Он черного цвета, с длинной-предлинной ручкой из слоновой кости. Этот зонт мне остался в наследство от прадеда браконьера, лично убившего бедного слоника. Вот собственно и все.

Вере всего шестнадцать, но она уже достаточно хлебнула горя: сестра и мать почти одновременно уходят из ее жизни, и девушка остается совершенно одна с болезненным грудным ребенком – слепоглухонемой девочкой. Время идет своим чередом, и когда малышке исполняется восемнадцать, жизнь все расставляет на свои места: на горизонте появляются те люди, которые раньше имели прямое отношение к больной девочке. Теперь семейные тайны предстают в своем истинном свете.

Комментарий Редакции: Страшно – ведь про жизнь. Финал романа «Капелька» еще долго оставляет в ужасе и удивлении от предложенного сюжетного выверта.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В настоящем издании представлены «Застольные беседы» Плутарха, где в девяти книгах даются его непринужденные рассуждения о самых разнообразных предметах: об удобоваримости пищи, о числе муз, о видах танцев и т. д, причем все они переплетаются с обильными и удачными цитатами из поэтов и прозаиков.

Дима С. (www.sektam.net)

Пальчицкий Сергей.

Графика — Nilsen и Ольга Т., редактор — Лис. Версия от 19 июля 2011.

 

Оглавление

Глава 1. Утро лидера

Глава 2.Стихи из ПИКАПерской (1) пачки

Глава 3. Авторство

Глава 4. Секты Альфы Центавра

Глава 5.Аддиктология

Глава 6. Hellингер

Глава 7. Отдел шир–масс

Глава 8 Устройство лайфдроида

Вместо того, чтобы погибнуть в парфянской пустыне, армия Красса переносится в будущее. Римская держава считает последние дни. Смогут ли семь легионов времён Республики изменить историю?

Матч на звание чемпиона мира, выигранный Анатолием Карповым в Багио в трудной (разве будет преувеличением сказать — драматической?) борьбе, привлек к шахматам внимание и тех слоев населения, которые относились к ним как к приятному времяпрепровождению — не более. До начала поединка услышал из уст поэта Н. примерно следующее:

— Ты что, действительно собрался на другой конец света, чтобы посмотреть, как двигают эти деревяшки? — В голосе собеседника угадывалась снисходительность, а во взгляде — сострадание.