Плёнка

Валерий Корнеев

ПЛЕНКА

" Целуя кусок трофейного льда,

Я молча пошел к огню..."

- ...Я вам сейчас расскажу, как получилось целое. Ну, доченька, налей винца, я скажу о целом!

Сидевшие за столом силились слушать, насколько это вообще было возможно. Сватья жаловалась кому-то громко на больные зубы и просила налить коньячку, сватьина внучка просила торта, пес повизгивал под столом, требуя курицы, старшая сватьина дочь внятно почавкивала. Муж мягко попросил всех, как просят собравшихся перед фотоаппаратом:

Другие книги автора Валерий Корнеев

Валерий Корнеев

ТВОЙ АНГЕЛ

Твой ангел все еще ждет тебя...

Я смотрю на твое распухшее от алкоголя лицо, на твои сгнившие зубы, я смотрю на твоего сына, похожего на тебя, каким я тебя помню в самых глубоких глубинах моей детской еще памяти. Я смотрю, как ты берешь его на руки, сияющего от радости: - Папка пришел! - и нещадно бьешь его, пытаясь показать мне, что ты строго воспитываешь детей. Ты уже не можешь ничего сказать: твое всегдашнее - с детства жуткое - заикание эхом повторяет мычащие пьяные звуки обрывающихся матов.

Валерий Корнеев

Бормотание как компонент поэтического творчества

В 1996 году, после трехлетнего перерыва, спровоцированный некоей совершенной чушью, появившейся в нескольких профессиональных конференциях, я снова взялся за остывшее и давно окостеневшее мое перо.

Компьютер отсек у меня привычку писать что-либо (кроме подписи в ведомости), автоматизм письма стал увядать, чистые ключи, прежде утолявшие жажду одним сознанием того, что в мире где-нибудь есть человек, несущий в себе мудрые устои и сокровенные знание, иссякли, писать стало не о чем, не для кого и нечем. Было ясно, что это уже навсегда, что (совершенно очевидно) по той же причине и в том же возрасте прекратил писать Блок (за вычетом компьютерного фактора), и что надо бы придумать, как бы помереть достойным образом.

Популярные книги в жанре Современная проза

4 декабря

Сегодня я в первый раз подумал, что Евгенич может и не перезвонить. Но сейчас мне стыдно за эту мысль. Евгенич — настоящий мужик, он не мог просто так дать человеку надежду и исчезнуть! В конце концов я ни о чём его не просил. Он сам меня нашёл. Это было всего четыре дня назад. Вернувшись из института, я, как обычно, лежал на диване и разглядывал потолок, всерьёз думая, смогу ли до него доплюнуть.

В коридоре противно запищал телефон. Мне было лень вставать, к тому же я знал, что мама, хоть и была занята на кухне, не выдержит и скоро снимет трубку.

«Ночной маршрут».

Книга, которую немецкая критика восхищенно назвала «развлекательной прозой для эстетов и интеллектуалов».

Сборник изящных, озорных рассказов-«ужастиков», в которых классическая схема «ночных кошмаров, обращающихся в явь» сплошь и рядом доводится до логического абсурда, выворачивается наизнанку и приправляется изрядной долей чисто польской иронии…

Елена Чарник – поэт, эссеист. Родилась в Полтаве, окончила Харьковский государственный университет по специальности “русская филология”.

Живет в Петербурге. Печаталась в журналах “Новый мир”, “Урал”

Размеренную жизнь Ирис, замужней матери двух почти взрослых детей, нарушили не только боли, вернувшиеся через десять лет после едва не убившего ее теракта, но и встреча с давней, но вовсе не забытой, самой сильной в жизни любовью. Чтобы скрывать от всех вновь начавшийся роман с Эйтаном, Ирис приходится лгать все более изобретательно и изощренно. Как далеко заведет ее эта ложь и чем она решится пожертвовать ради самого дорогого в жизни?

Один человек слишком много лжет и однажды попадает в пространство, где обитают его выдумки. Другой человек всегда живет с закрытыми глазами, потому что так удобнее фантазировать. А третий пережил кому и теперь скучает по тому, что в ней увидел. А четвертому непременно надо поехать в детский сад на большом синем автобусе. А пятый – к примеру, Бог в инвалидной коляске. А шестой загадал золотой рыбке два желания из трех и все откладывает третье на потом. Мертвые и живые, молчаливые дети и разговорчивые животные, сны и реальность: мир Этгара Керета – абсурд, трагизм и комизм, чистая эмоция и чрезмерная рефлексия, юмор, печаль и сострадание. Его новая книга – сборник коротких шедевров о повседневности, о самых обыденных вещах, которые прячут в себе невероятную сложность, тоску, радость, веселье, опасность и просто жизнь. Иногда к автору в дом заявляются незнакомые люди и требуют, чтобы автор сочинил рассказ, сию же минуту. Потому что о такой жизни просто необходимо рассказывать.

Авраам Б. Иегошуа – писатель поколения Амоса Оза, Меира Шалева и Аарона Аппельфельда, один из самых читаемых в Израиле и за его пределами и один из самых титулованных (премии Бялика, Альтермана, Джованни Боккаччо, Виареджо и др.) израильских авторов. Новый роман Иегошуа рассказывает о семье молодого солдата, убитого «дружественным огнем». Отец погибшего пытается узнать, каким образом и кто мог сделать тот роковой выстрел. Не выдержав горя утраты, он уезжает в Африку, в глухую танзанийскую деревню, где присоединяется к археологической экспедиции, ведущей раскопки в поисках останков предшественников человечества.

Целая жизнь – длиной в один стэндап.

Довале – комик, чья слава уже давно позади. В своем выступлении он лавирует между безудержным весельем и нервным срывом. Заигрывая с публикой, он создает сценические мемуары. Постепенно из-за фасада шуток проступает трагическое прошлое: ужасы детства, жестокость отца, военная служба. Юмор становится единственным способом, чтобы преодолеть прошлое.

«Руководство к действию на ближайшие дни» молодого израильского писателя Йоава Блума каждому, любому не поможет. Оно пригодится лишь неудачнику Бену Шварцману, бывшему библиотекарю на три четверти ставки, который к тому же совсем не пьет. Странные советы дает ему книга, запугивает и поддерживает, и среди прочего рекомендует к употреблению крепкие спиртные напитки особых достоинств. Если он этим наставлениям последует – что будет? Проснется ли он просто с тяжелой от похмелья головой или, может, совсем другим человеком?.. Вдруг «Руководство» поможет ему защититься от агрессивного мира? Или, напротив, в ближайшие дни Бен поймет условность границ между силой и слабостью, опытом и невинностью и растворится в этом самом мире?.. И справится ли со всем этим Бен Шварцман?

А все мы – каждый, всякий, ты, я – обречены ли оставаться только собой? Может, никому не вырваться из собственного заколдованного круга, пока некий Йоав Блум не написал «Руководство к действию» специально для него?..

Впервые на русском языке!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Корнеева Н. А.

Любовные истории актеров

СОДЕРЖАНИЕ

Валентина Серова и трое ее мужчин

Земная жизнь Екатерины Фурцевой

Легенда о первой любви

Роман, длиною в полвека

Девочка из города Нежина

Похищение Джигарханяна

Муза Михаила Козакова

Единственная любовь Ихтиандра

Жизнь балерины

Последняя любовь Кайдановского

Любимая невестка Сергея Михалкова

Прости меня, Вовчик!

О.Корнеева

Моя бабушка

Бабушку мой папа вывел из какой-то личинки, чтобы было кому со мной сидеть. Наверное, личинка находилась в неблагоприятных условиях, потому что старушка получилась допотопная. Целыми днями сидит на камне и сказки рассказывает. Про лису. Она говорит, что лиса в лесу водилась. Ну лес я знаю: десять лет назад последний отключили, когда кислородный синтезатор достроили, а про лису услышал впервые в так и не смог ее себе представить.

О.Корнеева

Саня

Воздух свеж и прозрачен, словно питье. Закрыв глаза, я остужаю тело растворенными в нем солнцем и туманом. Сводит судорогой, огонь, - и рвусь, задыхаясь из плоти. И не чувствую движения - слегка натянут, перетекаю влажным всплеском в неподвижную зыбь утра.

Трава шуршит, скользя по боку палатки. Едва заметное кострище пружинит под кроссовкой. Присаживаюсь ну корточки, окунувшись в туман, кладу несколько сухих - нет, отсыревших прутьев, и поджигаю их слабым лучом бластера.

Пьер Корнель

Цинна

Трагедия

Перевод Вс. Рождественского

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Октавий Цезарь Август, римский император.

Ливия, императрица.

Цинна, сын дочери Помпея, глава заговора против Августа.

Максим, один из главарей заговора.

Эмилия, дочь К. Торания, воспитателя Августа, казненного им во время

триумвирата.

Фульвия, наперсница Эмилии.

Поликлет, вольноотпущенник Августа.