Плата за убийство

Это вполне могло произойти в 1937 году, в Чикаго.

Теплый моросящий дождик падал на асфальт тротуара, отражающий красный и зеленый свет неоновых реклам. В воздухе чувствовался душистый запах июня, аромат свежей листвы, смешанный с запахом духов проходящих мимо женщин, выхлопных газов автомобилей, толп спешащих людей – с запахом огромного города в наступающих сумерках.

Правда, в 1937 году горожане были бы одеты по-другому. Женские юбки немного короче, на мужских пальто – черные бархатные воротники. Автомобили – черные, с квадратными, угловатыми формами. Голубые орлы – символ Акта Национального Возрождения – были бы наклеены в витринах магазинов. Различия небольшие, потому что города – это скопления людей, а люди неподвластны времени. И скрип шин автомобиля, сворачивающего из-за угла, тоже напоминал о 1937 годе.

Рекомендуем почитать

Детектив Стив Карелла ищет Глухого — преступника, который посылает в полицию подсказки рассказывающие о преступлении которое он собирается совершить.

В это же время, парни из следственного отдела 87-го участка ищут неуловимого вора-домушника, оставляющего котят в ограбленных им квартирах…

Детектив Клинг пулей вылетел из квартиры, так как понял, что его сейчас стошнит.

Навстречу ему по коридору шел детектив Стив Карелла. Увидев побледневшего Клинга, он спросил: «Что случилось?» – не получил ответа, но сразу догадался, что к чему. У дверей квартиры дежурил патрульный. Карелла замешкался, затем решительно кивнул, извлек из бумажника полицейский значок, прицепил его к нагрудному карману пиджака, переглянулся с патрульным и вошел.

Детективы Стив Карелла и Артур Браун уже собираются закрыть дело об убийстве двух мужчин за недостатком улик, как выясняется, что это преступление связано с ограблением банка шестилетней давности.

Эд МАКБЕЙН

ОБЫЧНАЯ РАБОТА

I. ТЕНЬ НОЧИ

Новый день приходит здесь на смену старому совершенно незаметно. Подобравшись к полуночи, всего лишь на минуту замирает на циферблате висящих на стене часов минутная стрелка, потом еще минуту она указывает людям, что наступила полночь, а потом стрелка сразу же перескакивает на новый день. Начинаются предутренние часы, но никто на это не обращает внимание. Старый кофе в размокших бумажных стаканчиках и сейчас на вкус точно такой же, каким был тридцать секунд назад, неровный ритм пишущих машинок не сбивается ни на секунду, а пьяный, сидящий у противоположной стены, продолжает орать, что мир этот погряз в грубости и хамстве. Даже сигаретный дым, который столбом поднимается к циферблату часов, не успел бы развеяться за те мгновения, что отделяют старый день, отлетевший в никуда, от нового, пришедшего из ниоткуда. Звонит телефон.

В книгу включены романы Эда Макбейна "Вечерня" и "Колыбельная" из серии "87-й полицейский участок".

Проза Макбейна лаконична и отточена, порой жестока. Но именно это стремление к жизненной правде и достоверность принесло писателю головокружительный успех.

Оба детектива имели детей. Юная няня казалась одних лет с дочерью Мейера. Ребенок в кроватке напомнил Карелле его близняшек в младенческом возрасте, что было довольно давно.

В этом городе большинство управляющих домами в двенадцать выключают отопление, а сейчас уже три ночи. В квартире страшный холод. Детективы, техники, врач — все работают в верхней одежде. Родители ребенка тоже как вошли в дом, так и остались: он — в черном суконном пальто с белым шелковым шарфом поверх воротника; она — в норковой шубке, длинном зеленом шелковом платье и зеленых атласных туфлях на высоком каблуке. Оба оглушены случившимся, лица застыли, только блуждающий взгляд выдает полную неспособность сосредоточиться на чем бы то ни было.

Через широчайшую плоскость огромного окна, выходящего на реку Харб, пересекающую границу между штатами, можно было наблюдать медленно плывущие баржи и солидные буксиры. Панорама, открывающаяся за окном, казалась даже немного неестественной из-за прозрачности воздуха, столь характерной для конца октября и первых дней ноября, когда каждый окрашенный в золотисто-оранжевые тона лист четко вырисовывался на холодной синеве осеннего неба.

Сама же комната была затянута облаками сигарного и сигаретного дыма и никак не могла похвастать той ясностью красок, которую являла взору картина, развернувшаяся за окном. Однако атмосфера в комнате, по-видимому, полностью соответствовала тому туману, который царил в головах людей, собравшихся в этой комнате для обсуждения весьма важного дела. Дым нависал в воздухе подобно дыханию изгнанного, но притаившегося где-то рядом, дракона, и подобно предутреннему кладбищенскому туману, дым этот оседал на великолепном, ручной работы паркете, на темных, покрытых тонкой резьбой балках потолка. Размеры этой комнаты были просто чудовищными и повсюду видны были приметы длительной и мучительной встречи – пепельницы, через край заполненные окурками, пустые и полупустые стаканы, расставленные где попало. Одним словом, комната напоминала поле боя, внезапно оставленное панически бегущей армией, а пустые бутылки, да и сами люди, измотанные длительной борьбой, казалось, готовы были рассеяться подобно туману, исчезнуть, словно призраки.

Детективный роман основоположника жанра "полицейский детектив" Эда МакБейна (Эвана Хантера) "Восемь черных лошадей" (Eight Black Horses, 1985) идет под номером 41-м в известном для любителей детективов цикле "87-й полицейский участок". Кроме того, роман является четвертым (из шести)во внутреннем цикле, где фигурирует гениальный преступник по кличке "Глухой". Данный преступник по мнению критиков у Эда МакБейна играет роль конандойлевского профессора Мориарти. Обнажая проблемы работы американской полицейской машины, раз за разом Глухой планирует свои преступления, основываясь на арифметических расчетах вероятности, но в каждом новом деле всё, как правило, решает случай…

Другие книги автора Эд Макбейн

Молодому полицейскому Ландину предъявлены обвинения во взяточничестве и лжесвидетельстве. Адвокат и невеста Ландина, убежденные, что его подставили, обращаются за помощью к частному детективу Мюррею Керку. Однако Керк не спешит оправдывать Ландина — да и информация, которую он получает в ходе расследования, весьма двусмысленна…

* * * Адвокат из маленького городка во Флориде Мэттью Хоуп никогда не думал, что ему придется примерить на себя роль детектива. Однако загадочное и чудовищно жестокое убийство жены и дочерей преуспевающего врача Джеймса Парчейза, с которым его связывали не только профессиональные, но и дружеские отношения, заставили Мэттью начать собственное расследование — и убедиться, как плохо он знает тех, с кем общается день за днем…* * * Красавица танцовщица и мелкий наркодилер — что может быть общего у двух столь разных жертв, застреленных с интервалом в неделю из одного и того же револьвера? Ведь они даже не были знакомы… А вскоре происходит и третье убийство — торговца драгоценными камнями. Мотивы убийцы, делом которого занимаются Стив Карелла и его коллеги из 87-го участка, становятся все более необъяснимыми…

С присущей ему точностью наблюдении автор исследует криминальную среду как специфический срез современного американского общества. В романе «Голова лошади» он описывает мир хастлеров — профессиональных игроков в азартные игры и спортивные состязания.

Прикосновение близкой, как поцелуй, опасности заставляет прекрасную Эмму Боулз искать защиты у незнакомца. Вырвется ли она из окровавленных рук убийцы? Спасти ее мешает Стиву Карелле его собственная борьба… с законом ради торжества справедливости.

В 87-й участок приходит вооружённая женщина, которая желает во что бы то ни стало убить Стива Кареллу. Её заложниками становятся все находящиеся в здании детективы. Карелла тем временем проводит расследование на месте предполагаемого самоубийства. Ситуация усугубляется в тот момент, когда в участке появляется жена Кареллы…

В 87-й участок приходит вооружённая женщина, которая желает во что бы то ни стало убить Стива Кареллу. Её заложниками становятся все находящиеся в здании детективы. Карелла тем временем проводит расследование на месте предполагаемого самоубийства. Ситуация усугубляется в тот момент, когда в участке появляется жена Кареллы...

© AshenLight

Ночь. Стрелки на светящемся циферблате часов показывали десять минут третьего. Дождь прекратился около полуночи, а то бы он и носа не высунул из дома. Потому что писаки в дождь не работают, боятся, видите ли, намочить свои краскопульты. Писаки чертовы, а вернее, стеномараки.

И каждый новый стеномарака малюет рядом с тем, что намарал его предшественник. Таким образом чистая белая стена постепенно покрывается абракадаброй из каких-то слов и имен, которые и прочитать-то невозможно.

Азалии засыхали. А что им еще оставалось? Он мог бы предвидеть это заранее. Человек, родившийся и выросший в Нью-Йорке, может выкопать ямку на строго определенную глубину, подсыпать в нее торфу и заботливо опустить растение на это бурое упругое ложе. И пусть он даже регулярно поливает цветы и подкармливает их витаминами – все равно они захиреют и погибнут только потому, что их посадил горожанин.

А может быть, он просто все это выдумал? И цветы засыхают потому, что всю эту неделю держится сильная жара? Что ж, в этом случае азалиям только и остается что засохнуть: сегодня опять будет нечем дышать. Он выпрямился и перевел взгляд с увядающих подле террасы кустов на ослепительную полоску далекого Гудзона. Еще один палящий душный день, подумал он и, представив себе свой тесный служебный кабинет, быстро взглянул на часы. У него еще оставалось несколько минут, чтобы выкурить сигарету, прежде чем отправиться к станции метро.

В стареньком неприметном седане, на котором Стив Карелла добирался до места происшествия, был установлен кондиционер. Прошлым летом его чинили, но теперь, когда он стал особенно необходим, кондиционер подло отказался работать. Все окна в машине были открыты, но легче от этого не становилось. Здесь, в городе, жара часто сопровождалась влажностью, так что Карелла ощущал себя измотанным балетным танцором, которому пришлось несколько часов подряд поднимать толстую партнершу. Берт Клинг, сидевший рядом с Кареллой, тоже потел и задыхался, пока они ехали через весь город.

Популярные книги в жанре Полицейский детектив

На счету оперативников убойного отдела не одно раскрытое преступление. В наши дни преступность опутала своими щупальцами все сферы жизни. Теперь неважно кто перед вами: председатель Городского собрания или художник-реставратор - и тот и другой может пустить вам пулю в лоб, если в воздухе запахнет деньгами.

Лихой «ментовский» квартет наших старых знакомых: Ларина, Соловца, Дукалиса и Волкова, - снова в деле, вновь противостоит жестокости и беспределу.

Проза полицейского бытия. Рутина кругом.

Банальны в своей простоте даже лучи октябрьского солнца, которые проникают сквозь металлическую решетку на окнах и падают янтарными пятнами на обшарканный деревянный пол дежурной комнаты. Там солнечные пятна сливаются с тенями — тенями высоких и статных мужчин без пиджаков; на дворе октябрь, а в дежурке жарко — бабье лето все не сдается.

Звонит телефон.

Из-за окон доносится шум города: внезапный и дружный вопль детворы, отпущенной из школы, крик уличного торговца «Сосиски, лимонад!», монотонный гул автобусов и автомобилей, бойкое постукивание женских каблучков, дребезжание изношенных роликовых коньков на разрисованных мелом тротуарах. Но иногда в городе все замолкает, и при желании можно даже услышать стук собственного сердца. Но и это затишье — лишь часть городского шума, капля скучной повседневности. Бывает, правда, что в этой тишине пройдет под окнами дежурки влюбленная парочка, и в комнату впорхнет на мгновение ускользающий шепот их разговора. Детектив остановит работу и поднимет глаза от пишущей машинки. Да, жизнь города за окнами дежурки идет своим чередом.

— Я убью эту лошадь! — громко воскликнула леди Фолей, — она погубит Лайонела.

Люди, находившиеся рядом с ней и слышавшие, с какой яростью она произнесла слово «убью», на секунду замолчали. Это было замечено другими гостями, которые, в свою очередь, перестали разговаривать, таким образом получилось, что все 23 человека, собравшихся в гостиной, услышали пророчество о гибели Лайонела.

Лайонел Фолей стоял в нескольких ярдах от своей матери, повернувшись к ней спиной, в руках у него был поднос с несколькими пустыми бокалами из-под шерри и одним полным. Он перестал улыбаться, но не повернулся.

Создавалось впечатление, что на полу лежала та же девушка, которую я видел несколько дней назад в аналогичной ситуации. Такая же высокая, стройная, с длинными светлыми волосами, разбросанными по паласу. Даже ногти на руках были покрыты все тем же вызывающим лаком.

Жизнь не баловала меня знакомствами с этими, в большинстве своем, статными и, как казалось, несколько холодноватыми представительницами прекрасного пола. Может быть, потому и виделись они мне в чем-то похожими друг на друга.

Пальцы шарили по шее, выискивая место, где проходила сонная артерия.

— Пульса нет, — констатировал несколько испуганный голос.

— Кажись, переусердствовали, — над телом склонился еще один человек.

— Что делать будем? — спросил все тот же испуганный голос.

В небольшой комнате с зашторенным окном, где из мебели — две пары стульев да стол с недопитой бутылкой водки, стаканами и закуской в газете, на какое-то время воцарилось молчание.

Опубликовано: «Strange Detective Stories», февраль 1934.

Онлайн-журнал «DARKER» № 10'2012 (19) — перевод Виктора Дюбова.

Ее красивые ноги сильно мерзли.

Коттон Хейз не знал, что делать. Он уже испробовал все, что мог придумать, но не добился успеха. Надо признать, что езда в автомобиле на морозе, когда на четверть часа от тебя отстает пурга, не совсем благоприятна для согревания нижних конечностей. Он включил на полную мощность отопление, дал ей одеяло, укутал своим пальто, — но у нее все мерзли ноги.

Ее звали Бланш Колби, это красивое и благозвучное имя она приняла в те дни, когда начала работать в шоу-бизнесе. — ее звали Берта Кули, но уже немало лет тому назад один агент по рекламе сказал ей, что имя Берта Кули ассоциируется у него с обеззараженным спальным вагоном и никак не годится для танцовщицы. «Бланш Колби — звучит шикарно», — заявил он, а если существовала на свете такая вещь, ради которой Берта Кули ничего бы не пожалела, так эта вещь называлась шик. Двенадцать лет назад, когда ей едва исполнилось пятнадцать лет, под новым именем она поступил в балетную группу престижного мюзик-холла. Теперь ей уже сравнялось двадцать семь, но после всех этих долгих лет на сцене тело ее осталось юным, упругим, длинноногим. Великолепное ухоженное тело стремительной красавицы. Зеленые глаза ее светились умом и проницательностью. А ноги — ах-х-х, ее ноги…

«В комнате явно не хватало освещения. Крашеные в мутное стены, ободранный стол, а у человека, который сидел за столом, на лице было небольшое родимое пятно. Слева на виске: будто кто-то слегка мазнул его кистью, вымазанной фиолетовой краской.

– У вас здесь хоть курят?

– Вообще-то нет. Но ты кури.

Вести протокол досталось, как обычно капитану Осипову. Тот выложил перед собой несколько шариковых ручек, быстро заполнил шапку (дата, время, паспортные данные, адрес по прописке) и приготовился писать дальше…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Может, на прошлой неделе вам тоже подбросили липу?

* * *

Липа – это когда человек набирает номер Фредерик 7-8024 и говорит: «Мне надоело твердить вам про эту китайскую прачечную внизу. Владелец пользуется паровым утюгом, и шипение не дает мне спать. Может, вы арестуете его наконец?»

Липа – это когда человек присылает в 87 участок письмо следующего содержания: «Меня окружают убийцы. Я нуждаюсь в полицейской охране. Русские узнали, что я изобрел сверхзвуковой танк».

Шел дождь.

Дождь шел уже три дня, отвратительный мартовский дождь, который своей монотонной, неумолимой серостью смыл без остатка проблеск пробуждающейся весны. Метеопрогнозы по телевидению не ошиблись, обещая дождь на сегодня и завтра. От более долговременных прогнозов воздержались.

Но патрульному полицейскому Ричарду Дженеро казалось, что дождь идет уже целую вечность и что он, Ричард Дженеро, в конце концов будет смыт в какую-нибудь сточную дыру, из нее унесен в канализационную трубу и вместе с другими отходами вынесен в реку Харб или Дикс. На север ли, на юг ли, какая к черту разница: все равно обе реки грязные, от обеих несет отходами.

Сначала детектив Стив Карелла подумал, что ослышался. Во всяком случае, совсем не такие слова ожидаешь услышать от овдовевшего мужа, когда его жена лежит с распоротым животом на полу спальни. Собеседник Кареллы в пальто, узкополой шляпе и перчатках стоял у ночного столика с телефоном. Это был высокий худощавый мужчина с ухоженными седыми усами. В его холодных голубых глазах не было и намека на боль или сострадание. Чтобы окончательно убедиться, что Карелла понял его правильно, он повторил свою последнюю фразу, на этот раз более выразительно:

На женщине, стоящей на карнизе, была ночная рубашка. В разгар дня, в половине четвертого, она одета для сна; порывистый весенний ветер прижимает к телу легкую нейлоновую ткань и делает ее похожей на прекрасную греческую статую, изваянную в камне, неподвижно стоящую на постаменте, установленном на расстоянии двенадцати этажей над городской улицей.

Полиции и пожарной команде все это уже было знакомо – нечто похожее они тысячи раз видели в кино и по телевидению, но теперь у них на глазах разыгрывалась настоящая человеческая драма, а не развлекательная программа, и государственные служащие испытывали досаду. Пожарные растянули свои сети внизу, на улице, настроили мегафоны; полицейские оцепили весь квартал и послали двух детективов наверх, к окну, у которого, прижавшись к кирпичной стене, стояла девушка.