Пластилиновые гномики, или Поездка в Мексику

Есть у меня знакомый физик, весьма ученая дама, имеющая свои оригинальные воззрения на происхождение и природу сил, которые движут наш бренный мир. Как-то, иллюстрируя свои взгляды, она показала мне очень простой опыт. Графитовый порошок сыплют на поверхность жидкости тонким слоем. Вопреки ожиданиям, порошок не ложится на поверхность плоско и равномерно, а образует сложные, причудливые фигуры, которые называются кольцами Бенара. А дальше начинается самое интересное. Если осторожно поковырять эту поверхность иголочкой, кольца начинают перестраиваться на большей или меньшей площади вокруг укола. В зависимости от того, какое место в кольце занимает графитовая крупинка, результат прикосновения к ней иголки может быть разный – от нулевого, до полной перестройки всей системы колец.

Другие книги автора Александр Семёнович Шлёнский

Действие происходит в середине 21 столетия. Некая таинственная сила прибывает на Землю чтобы спасти этот уникальный мир от экологической катастрофы, вызванной деятельностью человека. Прежде всего она изымает души из тел большинства населения планеты и сохраняет в неактивном состоянии чтобы в будущем снабдить их более совершенными телами. Бывший сельский учитель химии и физики Евгений Мякишев отправляется на озеро на рыбалку. Там его съедают рыбы-мутанты, созданные внеземными силами, и его душа становится частью их коллективного разума. После этого озеро начинает общаться с местными жителями используя Женьку Мякишева в качестве аватара. С этого момента местные жители и внеземной разум начинают узнавать всё больше друг о друге. У жителей деревни не хватает образования чтобы углубить взаимопонимание, а Женька Мякишев не может покинуть озеро в поисках уцелевших учёных без риска нечаянно разрушить всю планету. Бывший разведчик Толян, его брат Лёха, сестра Машка, односельчанин Василий и капрал армии США Дуэйн Робинсон, присланный наблюдать за радиационной обстановкой, берутся помочь внеземному разуму понять людей чтобы дать им возможность жить бескофликтно и счастливо.

Погожим октябрьским ранним вечером студент медицинского института Миша Шляфирнер вышел со стадиона «Буревестник», окончив занятия по физкультуре. Из трех часов занятий первый час был посвящен обязательной разминке, прыжкам в длину с разбега в яму с влажным песком, отжиманиям от асфальта на счет, подтягиванию на перекладине и бегу с ускорениями. Зато в течение двух оставшихся часов ребята всласть, до изнеможения пинали тугой футбольный мяч и гоняли его по огромному стадиону, залитому косыми лучами октябрьского солнца. Часть ребят осталась на стадионе, ожидая своего тренера: у них по расписанию была тренировка по легкой атлетике. Это были спортсмены, для которых побегать на обычном занятии по физкультуре было не более утомительно, чем прочим студентам сбегать в пивную. Побегав на благо физкультуры, эти крепыши собирались теперь побегать во славу советского спорта. Остальные студенты ушли в раздевалку, залезли под сомнительный душ, температура которого не располагала ни к одной лишней секунде стояния под ним, оделись, и распрощавшись, разбрелись со стадиона, кто домой, а кто в общежитие, заменявшее им дом. Первых ждал дома родительский борщ и гречневая каша с мясной поджаркой, а вторых – вечные студенческие бутерброды, неизменный чай из плохо отмытой кружки, а ближе к вечеру кое-что и покрепче. Однако студент-второкурсник Михаил Шляфирнер, поступивший в институт с первой попытки, был образцовым юношей из интеллигентной семьи, и в свои восемнадцать лет ни разу не пробовал напитка крепче жигулевского пива.

Александр Шленский

Антимир

(рондо с погружением в Ад)

Жизнь - это штука прекрасная и удивительная! Так много в ней замечательных вещей - во дворе поют птицы, растут цветы на клумбе, и у каждого цветка свой аромат и свое неповторимое очарование. Так много всего интересного и на улице, и в городе, и за городом, за ближней речушкой и за дальними морями... А сколько восхитительных и таинственных вещей существует на Земле, в Космосе, во Вселенной! Просто дыхание перехватывает от восторга - стоит только немного напрячь воображение. Вот например, взять такую восхитительную вещь как Антимир.

Александр Шленский

Миг вечности

Одного мудреца спросили: что есть вечность? И он ответил: "Я не знаю, что такое вечность, но представляю себе один миг вечности". Его попросили объяснить, что есть миг вечности. И он сказал так: "Вы видите Луну? Вообразите себе столб из алмаза высотою от нас до Луны. А потом вообразите ее ее, что каждый день садится на вершину столба некая птица и чистит свой клюв об алмаз. Она при этом слегка стирает столб, не правда ли?.. Так вот,продолжал мудрец, - когда птица опустится до земли, источив весь столб, это и будет миг вечности".

Александр Шленский

Граната и браслет

Я живу в большом доме, и у нас большой двор. Летом у нас во дворе много зелени, а зимой много снега. А еще много у нас во дворе заборов, гаражей, всяких беседок и сараев. Есть даже большой, ржавый турник с лесенкой сбоку, но на нем никто не подтягивается. А еще у нас во дворе часто бывают бомжи. Они молча приходят с грязными замусляканными сумками и большими мятыми пакетами, ищут что-то в помойке с суровыми, сосредоточенными лицами, раскладывают найденное по сумкам и пакетам и идут дальше неторопливой, пошатывающейся походкой. Один бомж раньше был нашим соседом. Звали его Николай Николаевич Палтусов, и работал он профессором на кафедре философии в каком-то институте. Профессор был странноватым человеком. Раза два он надолго пропадал - месяцев на несколько. Соседи поговаривали, что он в это время лечился в психбольнице. Когда от него ушла жена, он продал свою квартиру и мебель, надел старое драное пальто, отрастил щетину и стал бомжом.

Конец августа — сентябрь месяц. Вода в реке не совсем еще остыла, а воздух, особенно под утро, становится прохладным, поэтому туманы в это время — вполне обычное явление. Так и на этот раз рано утром, когда было недостаточно светло, опустился туман. Берега, чьи нечеткие контуры только начали было прорисовываться из ночной тьмы, окончательно утонули в этом густом молоке.

Мы шли обычным транзитным рейсом с севера в порт с порожней учаленной в кильватер баржей под толканием, иными словами — с баржей, которая своей задней частью (кормой) была прикреплена к носу нашего судна. Совсем недавно я заступил на очередную вахту, сменив судоводителя, дежурившего до меня. Обычно эта процедура проходит несколько растянуто. Коллега, вместо которого я встал за штурвал, уходить на отдых в каюту сразу не собирался. И — как бы находя особую привлекательность в оттягивании долго ожидаемого удовольствия — некоторое время находился рядом со мной в рубке. Это было в порядке вещей. Через некоторое время туман сгустился до того, что совершенно невозможно было ориентироваться в навигационной обстановке: не было видно ни береговых створов, ни бакенов, которые обозначают и ограничивают судовой ход от правого до левого берега. Дальнейшее продвижение решили прекратить, и я ушел за белый бакен вправо, ближе к левому берегу. Условным звонком вызвал вахтенного рулевого моториста из машинно-котельного отделения. Он сбегал на нос баржи к брашпилю (это якорная лебедка) и бросил один из двух имеющихся якорей. Течение в этом месте было довольно сильное, поэтому, прежде чем нам удалось заякориться, пришлось изрядно вытравить цепь. Мы встали. Моторист вернулся в МКО. А я, как это было и положено, остался продолжать свою вахту в рубке. Напарник все еще находился рядом. До этого нам пришлось обсудить подробности его ночной вахты, а затем за разговором обо всем — перейти на тему с некоторым оттенком мистицизма. Обстановка соответствовала такого рода разговору. Ночь. Полное отсутствие людей, обостренное чувство удаленности от человеческих мест обитания… все это привело к тому, что мы, незаметно для самих себя, как это ни смешно, настроились на лирически-мистический лад. В такие минуты человек становится особенно чувствителен, реагируя на малейший эмоциональный всплеск.

У Тэффи есть один прелестный рассказ о том, какую роль в нашей жизни играют вещи. Героиня этого рассказа купила себе весьма смелое и легкомысленное платье. Купила не со значением, а просто так, по случаю. Но надев его и взглянув на себя в зеркало, она неожиданно почувствовала нечто новое в себе, чего никогда раньше не замечала. Вскорости, фривольный предмет туалета направил стопы своей хозяйки по неверному пути. Руководствуясь его коварными советами, она неожиданно для себя зафлиртовала с другим героем рассказа, нечаянно изменила мужу, а муж с ней незамедлительно развелся… Жизнь бедной женщины оказалась разбитой вдребезги из-за случайной, пустяковой покупки.

Александр Шленский

Рыба чехлядь и происхождение жизни на Земле

Известно, что жизнь впервые возникла в водной среде. Исходя из этого факта, новейшими исследованиями генома было установлено, что существует два подвида людей: люди произошешие от морской обезьяны и от пресноводной.

Герпес Симплекс. Распутывая ДНК (пер. с англ.).

По внешнему виду это ничем не примечательная рыбка средних размеров с нелепо торчащими плавниками и выпученным взглядом. Чешуя на ней грязная, свалявшаяся, со множеством колтунов и проплешин, вдобавок, постоянно линяет. Выражение ее морды унылое и постное, как у лютеранского пастора, взор обращен в никуда. Питается эта рыба разложившейся падалью, использованными презервативами, пробками от пивных бутылок, а также ржавчиной, которую она слизывает со всех ржавых металлических предметов, находящихся в воде.

Популярные книги в жанре Современная проза

Какая была последняя фраза? Неважно, — это же буриме.

Герои нашего повествования были два свежезарезанных пингвина. Они лежали на берегу Гранд Канала в Венеции. При жизни они не были знакомы, но, умерев, внезапно подружились. Их души, витающие над телами, вели непринужденную беседу и воображали, что они находятся в Мюнхене в покоях монастыря Марии Антонии. Она была освещаемая книгой писательница в меховом шлафроке и давила чудовищную зевоту (это было ее занятие и, если угодно — роль). Второго пингвина звали Смирнов. И он был Князь червячек и червей по кличке Запятой. Он лежал на квадратноклетчатом (Домино) Она открывала пингвинью книгу и читала два романа: ПОКИДАТЕЛЬНИЦА ЛУНЫ и ВОЙНА НА ЛУНЕ. — По ночам из лагуны на вапаретто привозили водяных собак и трупов. — При этом, было ли тебе известно, что с некоторыми исключениями о которых ниже, в Венеции с аднатыщасемьдесят, нет семдесят девятого года как бы ну, нет так скать установили, завели. как оно?.. Но киллет Зет зона. Ну где нельзя убивать. Парковать. Все таки в Венеции не было ни одной машины и стояла страшная загробная тишина. Мы еще не говорили об исключениях. Речь идет о Дягилеве со Стравинским на острове как это Сан Микеле. Есть там остров мертвых в Венеции. Там где кладбище. Целый остров обнесенный стеной. И плюс знаменитый. Нет, не плюс, а если не считать знаменитого венецианского аттракциона, который состоит в дорезывании Лорензаччо. Драма Альфреда Мюссе. Про убийство. Так вот кто такой Лорензаччо! Необходимо подчеркнуть, что это реальный исторический персонаж. Если бы мы имели непоследовательность верить А.Мюссе. Про Ламезаччо. Который убил своего похотливого кузена во Флоренции. Кузена Александра Медичи — деспота Флоренции. Но сам не уберегся!!! Его прирезали взаимно, ради взаимности… Как бы взяв взаймы. Вот, и с тех пор… Он был мертвый. Нет, Нет. Вот в этом аттракцион и состоит. Есть такое место в Венеции, допустим Сан Барнаба, рядом с которым я жил. Там всегда можно пнуть ногой свежезарезанный труп. Каждый может покуражиться. То есть аттракцион с донорской кровью. Кравище та кравище. И они стали хохотать как живые. — Я ему расквасил нос! — Юшка потекла. Но в остальном в Венеции уже нельзя было подработать наемным убийцей, как это в целом, во времена Лорензаччо. Спроси меня. А как же ты сводил концы с концами. Твой вопрос. Ну что я могу ответить. Речь идет только о криминальных убийствах. А какие еще? Об этих шалостях… Все убийства криминальные без префикса. Были еще по дурости. Здесь это дело чисто стилистическое. Я там был молодым убийцем-жигало. Этого не было. Во первых ты не был молодым. Знаешь, я никогда не был молодым. Я присаживался у кафе Флориан и они слетались сами. Госсподи, кто? Щас скажу… Жигало там уже прозвучало? По — моему — моему чудесная пьеса — завопила душа писательницы — Умора. — Умора это как бы умереть. А дальше? А гробы-то, граба-то там плавают по речке. Черной и тошной. Иногда целые муниципальные вапаретто. Напиши что гроб по итальянски вапаретто. Ты наверное сам не знаешь как гроб по итальянски. Ну напиши вапаретто, чтобы люди знали. Я то не знаю, а вот ЛЮДИ будут знать. Ты же не знаешь как задумался? По итальянски? Ты знаешь как по итальянски гробы? Я задумался. Напиши вапаретто. Хотя, в целом, венецианцам жить ужасно хочется, но что поделать. Да мне это было тоже жаль. Что касается растворимых ложечек. То это когда мы ходили с моей будущей подружкой на Лидо. Мы пошли на остров Лидо Полоскать свое либидо. добавила: — Носом тыкаться в либидо. Да нет, глупости. Отвечаю, чтобы аукнуться. И там попутно нашли такие маленькие длинные ракушки, которые хорошо использовать для размешивания сахара в чае. Ты можешь еще добавить: Или соли в Море. Причем если они сдвоенные, как они эти две скорлупы называются. Не надо только писать этих сомнений про дольки. Два полупопия. Тогда годится для тей фор ту. Ее звали Сюзанна. Мне это не нравится. Хорошо Фекла. Нет из Карпаччо было бы Урсула. Нет Алинарья. Ставь, какое хочешь. Дремочет бедная Урсула у Алинарьи под стеклом. Ля-ля. А потом мы с Лялей ритуально искупались ню перед отель до Слез де Бань. Потому что это баня. Потому что это две бани. Несколько. Ритуально, потому что в память Ашенбаха… И моя подружка. Именно там на Лидо я потерял… Девственность. Мой студбилет. Поэтому она была будущей подружкой. В этот момент на пляже появились два утконоса и стали сваливать пингвинов в тележку. Души были в смятении. Наконец, их отвезли на остров мертвых и вытряхнули в кучу опавших листьев. Они продолжали сбивчиво говорить. — Итак, о том, как ты спал в чемоданчике. — Да, я залезал на ночь между страницами. Это правда неважно и во-вторых это ложь, потому что на самом деле у нас был альков, а потом уже… как это по-русски. Преподложим или предположим? Мы стали спорить на какой букве жестко спать. На мягком знаке хорошо спать, хотя полезней на жестком. Ужасно хочется папиросу. Зачем тебе папироса, ты все равно ведь курить не умеешь. Надо просто записывать все обвинения. Ты меня обвиняй, ты это делаешь так красиво, что прямо так и хочется нагадить… Глеб, ну что ты как балерина лежишь здесь. Нет про курение мы сейчас что нибудь придумаем хорошее. В Венеции курят… Почему в Венеции? Водоросли. Запахло водными лилиями. — Мы говорили о том что курить можно все. Все что горит. Точнее все что дымится. или все что плавает, если речь идет о водных растениях. Можно курить… например. Например через кости кровь курит свое движение. Пастернаковщина. У меня не бывает монологов. У меня всегда часть речи. Можно курить себя, потому что таким образом кончали многие ведьмы. Хотя нет. Все это неинтересно. Можно курить курицу. Черную курицу. Паленым запахнет. Теперь о том как ты плакал толстовскими слезами. Я чувствовал себя Алешей, плачущим… Перьями… Мне — а Плачущим и сдирающим с себя парик. Я тебе рассказывала про Ломоносовское облако. Подожди, мы не продолжили про черную курицу, слышишь. Я ехала в берлинском поезде. В Берлин. Так вот я ревел как безутешный Алеша. Не перебивай. Так нечестно. Я просто начала про берлинский поезд. Как я внезапно увидела… Начнешь, когда закончу. в небе летящий ломоносовский парик… и когда с него сдули пудру…под нею… Под пудрой. Почему ломоносовский. Это слишком простая ассоциация. Лучше мольеровский. Или парик Фридриха Великого — прусского короля. С учетом переноса праха. Куда носили прах? Туда-сюда. Из Берлина в Сан-Суси. Потсдам в общем… Так что там с прахом, точнее с пылью? С пудрой. Это же был наш русский парик, путешествующий босиком по небу. Тут что то не клеится. Нет я просто увидела Ну так прагматист. Я просто увидела румяные щечки. Так ты мне просто собирался рассказать про курицыны слезки. Никаких курицыных слез. Плакал-то Алеша. Мало того того — это было не в Италии-то а после… Алексей Константинович был мальчик впечатлительный и в снежной России тосковал по родине Тютчева. Хихи, ты наверное не знаешь что его предки были из Венеции Из Винницы… Как Пушкина из Африки… Вдруг писательница, забыв, что ее прирезали и вообразив, что куча осенних листьев — это зеркало, начала красить клюв помадой. Она совершенно забыла о Князе и он собирался было обидеться, но они находились уже за той гранью, за которою никто ни на кого не обижается и он в сердцах воскликнул: — Хватит прихорашиваться. — Не хватит Раздалось пение: Generosa Regina Это проходящий мимо могильщик напевал: (Великодушная роза.) — И не случайно. Я полюбил Монтеверди в ту минуту, когда наступил на его могилу. — сказала душа Князя, — Монтеверди это композитор для смелых. Для отважных, для тех, которым подвиг нипочем. Для бесстрашных, вот как скажи. Мне всегда было за него страшно. За Монтеверди! Он похоронен в Венеции. Я полюбил его с тех пор, как… — Ну Понуканиями только и двигается действие. Велика важность. Ну что Монтеверди? Что прохвост? Писательница всегда была очень непочтительна и теперь витая над кучею листьев совсем забывала о вежливости. — Как я сказал. Очень жутко прозвучало. Жутковато. Да да да, он похоронен в полу церкви Санта Мария Глориоза деи Фрари. Кто такие Фрари я не помню. Теперь мы всех итальянских жителей будем называть Фрари. У Монтеверди особенно хороши хоры мальчиков. Вообще это все попахивает могилой. Этого не следовало бы говорить. Тем более что по отношению к Венеции… В Риме например пахнет смертью. Чем пахнет? Да бензином там пахнет. Там они католизаторы ставить не умеют. А еще католики называются. Можно умереть под выхлопными газами. В Венеции можно утонуть. Стоп, а то никак не утонешь, если с маленькой буквы. В Венеции это целое понятие упасть в канал. Я однажды сидел на подоконнике. И упал в канал. Нет, я однажды сидел на подоконнике и сам чуть не упал. Кстати, мы говорили о том что там нельзя покончить собой бросаясь с крыши. А ты видел игры венецианской молодежи когда они толкают друг друга в акканалы? Как Аккатоне получилось. Брава! Это очень по итальянски как аккомпанимент. Нет, я это видел на старых гравюрах. Я там жил недалеко от этого моста. Где они сталкивали друг друга. При этом они сталкивали друг друга у Академии. Традиционно у этого моста. Надо пройти такую маленькую площадь. Ты написала Хор мальчиков? Так вот, у Монтеверди Что у Монтеверди?.. Особо хороши хоры мальчиков. Тоненько поют, подвздошно. Реферемент на лолитины подвздошные косточки. Сейчас объясню. И так понятно. Это те которые к 17 годам раздаются и образуют две ямки чуть повыше полупопий. Про полупопия у нас было в первой пьесе. Тейбл Толк. Про Тейбл Толк тоже Нет, еще не было. Потом, какой это к черту Тейбл Толк. Я тут в позе Мадам Рекомье. И действительно он лежал в позе мадам Рекомье, подложив недвижимые лапки под хвостик и выпрямив позвоночник так, как уточка. — И лучше разговор всегда получается, когда у каждого своя пумочка в изголовьи. — Такая маленькая тумбочка. Но о мальчиках не надо плохо думать. Стыдно. Как гласит подвязка: онни суа ки маль и панс Пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает. Они были просто талантливы. Душа Князя вдруг посмотрела вновь на свое тело и удивилась. — Сядь на забор. Ты не должен видеть! — Если бы у меня было много свободного времени, — продолжала душа, — Было бы еще больше праздного премени. Вот так вот, я тебя очень прошу, и не было бы угрызений совести, то я бы полжизни потратил на то, нет, пожалуй ночами Что бы ты ночами? Собственно, ночами это и есть полжизни. Написал бы подробнейший Комментарий к самому гениальному стихотворению русской классической поэзии. Теперь ты не можешь выбрать стихотворения Нет, нет, и кли-инусь это был бы неоднотомный круг. Труд! Это мыл бы томный. Это как бы ты спрашиваешь. Он как бы не лишен томности. Да, он был бы неоднотомный как Брокгауз с суплементами. Что такое суплементы? Среднее между… и ментами… Наступил душный вечер. Пляжники в своих сушеных и моченых купальных костюмах растянулись печальною вереницею вдоль кладбищенской стены. И тут случился: Эстетический спор. Где буква Э. Я ее никак не могу найти. Это не случайно, Я поступаю по сисистеме Буало. Все должно быть возвышеенно. Лицемер! Не потерплю не потерплю в моей собственной пьесе. И мечтами и ментами. И ли между супом, пальбой и ментиком. Пли. Как эта игра называется? Смерть? Нет Шарады. Суп, пальба и ментик. Такой же емкий как емкое само стихотворение. Все я устала Глеб, выйди из комнаты. Ну ты просто мешаешь мне в этой пьесе. Аск Занавес. Ну напиши и его ногти засветились. Шипя смеется. Змея шипется. Он протянул крупно дрожащую руку. По лошадиному. мне показалось что тело мое культя в академии, понимаешь. Кисина. Мне показалось что я не совершенен. Это длилось целую экскурсию в академию. Мне не хватало воздуха… А ты видела Нину, мою рыжую кузину… мою кузину Нину. Никогда Амммм, запоминающееся зрелище. Они не успели продолжить беседу, потому что в 8 часов вечера прилетел ангел. Он был похож на Ашенбаха, несмотря что был ангел. Он забрал души в академию небесной литературы и там они уже продолжали говорить только стихами, пока не предстали на вечный суд.

Если хотите быть услышанным —

говорите либо очень громко,

либо не переставая.

Древний наш предок, когда-то же он был — недостающее звено, — когда-то же он понял, что ОН — это именно ОН, и что-то сказал...

Мы непрерывны.

Мы связаны с нашим древнейшим предком кровью, и, не менее того, — языком. Возможно, самое первое слово, которое он сочинял, мы твердим и поныне.

Когда я был маленьким, меня до боли огорчало, что героем русских сказок непременно выходит Иван-дурак. Я знал мальчика, который от этого плакал. Его мать, сутулая женщина с погасшим взглядов и серым лицом, говорила, кашляя от папироски:

Двенадцать взрослых сказок для поклонников серии «ФРАМ»

Звонит мне тут как-то с утра наш фотограф Каштанов и говорит:

- Спишь ?

- Ага, - отвечаю, - а сколько времени-то?..

- Десятый час, - говорит Каштанов. - Неважно. Ты спи, но имей в виду - завтра с утра летим в Сочи. Все поняла?

Ну, а я уже привыкла, что, работая, как сейчас говорят, в команде творческой личности (а фотограф Каштанов именно такой человек), я веду совершенно ненормальную жизнь, так что вылет в Сочи в рамках этой жизни мне кажется даже не очень выдающимся событием. В Сочи, так в Сочи. В Сочи же, не в Монте-Карло.

Все произошло случайно, и я здесь вообще ни при чем, так и запишите. Во всем виновата моя жена - она актриса, и это она чуть ли не год звонила помощнику по актерам знаменитого режиссера фон К. У них так принято, у актеров. Где-то я читал, что Шерон Стоун, перед тем как ее взяли на роль в “Основном инстинкте”, вообще звонила режиссеру чуть ли не каждый день. Так что моя жена еще прилично себя вела.

И когда этот Владислав Анатольевич вдруг обьявился, мы страшно удивились, так как, что называется, уже не ждали, почти год прошел. Помощник по актерам назначил моей сразу заволновавшейся жене деловую встречу, а под конец спросил:

У нас в институте был парень из Киева - Вадим В-в, очень милый, легкий в общении человек, лет на пять-шесть старше меня. Между прочим, большая умница, математик, точнее программист по 1-й профессии. Принадлежа к столь академической специальности, этот Вадим любил выпить, любил шумные компании, любил посидеть в этих компаниях, и потому мы с ним общались довольно мало - я-то, несмотря на свое геологическое прошлое, как всегда сидел в своей берлоге и вылезал в институт лишь от случая к случаю. Поэтому пересекались мы редко.

Запоздалая весна пришла в город О. воскресным утром: растеклась киселем по дворам, отразилась низким небом в лужах, запуталась среди блеклых домов туманом, пахнущим канализацией и вареной рыбой. Это был запах из детства, запах невкусного обеда, который нужно съесть, чтобы не ругали родители, – или, если повезет, улучить момент и тайком вывалить в унитаз. Привычная тоска, валившаяся на Артура каждое утро, от этого запаха стала невыносимой – понятно было, что она не развеется после утреннего чая. Требовалось что-нибудь подейственнее.

«Похоже, сегодня будет самый жаркий день за все лето», – размышляет Отами, обратив к улице незрячие глаза. С самого утра, когда мимо начали с ревом проноситься автобусы, развозя людей на работу, по лбу и по спине, вытирай не вытирай, непрерывно струится пот.

«Отами-сан, наверно, тоже пойдет с нами?» Она слышит эти слова, брошенные кем-то на ходу, но понимает, что они не обращены прямо к ней и в то же время не сказаны в шутку, хотя, конечно, не означают приглашения пойти вместе со всеми; просто кто-то хочет подбодрить старую Отами. Сегодня жители города собираются огромными толпами и шествуют по улицам. Сегодня день, когда весь город гудит как потревоженный улей из-за того, что случилось тогда…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Эта книга – по сути первая систематическая и достаточно полная работа по всесторонней подготовке психологическими методами бойца для действий в реальных условиях. Ее автор, ведущий специалист Академии иррациональной психологии, психолог-практик и выдающийся спортсмен В.В.Шлахтер, подготовил не одну сотню высококлассных специалистов указанного профиля, с успехом действующих в различных `горячих` точках планеты. Таким образом, эффективность методик и методов, предложенных в книге, многократно подтверждена на практике. С другой стороны, эти методы четко аргументированы, чему, несомненно, способствовали многолетние научные исследования автора. Книга рассчитана как на профессионалов – бойцов силовых структур, спортсменов, инструкторов боя, – так и на широкий круг читателей, стремящихся повысить свои психофизические возможности.

Предмет этой книги – иррациональная психология, можно сказать, в чистом виде. Данная область знания до сих пор плохо поддается теоретизированию; объективная наука относится к ней с недоверием и опаской, считает её «темной» а результаты исследований в её сфере – ненадежными. Тем не менее, на протяжении веков и тысячелетий в различных обществах находились люди, способные совершать действия, не поддающиеся рациональному объяснению. Их объявляли святыми или приспешниками дьявола, им поклонялись, а чаще сжигали на кострах, ибо не могли понять. В книге кандидата психологических наук, ведущего специалиста Академии иррациональной психологии, психолога-практика В.В.Шлахтера и журналиста, писателя С.Ю.Хольнова, в течение ряда лет специализирующегося в данной и в смежных областях знания, предложен иной способ восприятия мира и себя в нем, позволяющий нереальное сделать реальным и обрести воистину чудесные силы и возможности. Книга написана популярным языком и рассчитана, прежде всего, на сложившийся в последние годы обширный контингент читателей, стремящихся познать неведомое и повысить эффективность собственной жизни, а также на специалистов в области психологии и целительства.

Это – вторая из серии книг об управлении человеческим сознанием, написанная совместно кандидатом психологических наук, ведущим специалистом Академии экспериментальной психологии, психологом-пррктиком В.В.Шлахтером и писателем, журналистом, в течение ряда лет специализирующимся в данной и в смежных областях знания С.Ю.Хольновым. На протяжении веков и тысячелетий человеком изобретено и накоплено множество приемов и методов, которые позволяют тому, кто ими владеет, манипулировать сознанием себе подобных. Такие технологии всегда были тайным и чрезвычайно могущественным оружием власть предержащих, в какие бы одежды последние ни рядились. И сегодня в связи с развитием массовых средств коммуникации и информации роль этих методов в жизни отдельного человека и общества в целом лишь возросла. Вот о них-то преимущественно и рассказывает книга «Искусство доминировать». Причем не просто рассказывает, ибо в ней делается попытка не только описать важнейшие приемы психического манипулирования, но и передать навыки владения ими каждому, кто со вниманием прочитает эту книгу и всерьез решит последовать изложенным в ней рекомендациям. Книга написана популярным языком И рассчитана, прежде всего, на сложившийся в последние годы обширный контингент читателей, стремящихся познать неведомое и повысить эффективность собственной жизни, а также на специалистов в области психологии и це-лительства.

Краткое руководство для хореографических кружков художественной самодеятельности