Письмо Сталину

Евгений Замятин в 20-е годы прошлого века был одним из известнейших литераторов, новатором в прозе, с удивительно широким творческим диапазоном — гротескные сатирические произведения, сказки-притчи, рассказы из жизни русской провинции, фантастический роман. В глухую советскую эпоху Замятин был изгнан из отечественной литературы и вернулся в нее уже в новейшее время.

Отрывок из произведения:

Уважаемый Иосиф Виссарионович,

приговоренный к высшей мере наказания автор настоящего письма — обращается к Вам с просьбой о замене этой меры другою.

Мое имя Вам, вероятно, известно. Для меня, как для писателя, именно смертным приговором является лишение возможности писать, а обстоятельства сложились так, что продолжать свою работу я не могу, потому что никакое творчество немыслимо, если приходится работать в атмосфере систематической, год от году все усиливающейся, травли.

Другие книги автора Евгений Иванович Замятин

«Как всегда, на взморье – к пароходу – с берега побежали карбаса. Чего-нибудь да привез пароход: мучицы, сольцы, сахарку.

На море бегали беляки, карбаса ходили вниз-вверх. Тарахтела лебедка, травила ящики вниз, на карбаса…»

В своем историческом романе «Бич Божий» Евгений Замятин ярко, увлекательно описывает приключения юного Атиллы (V век), будущего легендарного предводителя гуннов и великого завоевателя, прозванного Бичем Божиим. Уже в детские годы, как Вы узнаете из книги, проявился его крутой нрав, несокрушимая воля и призвание властвовать.

Мальчишкой оказавшись в Риме в качестве заложника, он вырвется из унизительного плена с твердых решением когда-нибудь вернуться сюда, но уже не одному, а с бесчисленным войском

Сексуальная революция считается следствием социальной: раскрепощение приводит к новым формам семьи, к небывалой простоте нравов… Эта книга доказывает, что всё обстоит ровно наоборот. Проза, поэзия и драматургия двадцатых — естественное продолжение русского Серебряного века с его пряным эротизмом и манией самоубийства, расцветающими обычно в эпоху реакции. Русская сексуальная революция была следствием отчаяния, результатом глобального разочарования в большевистском перевороте. Литература нэпа с ее удивительным сочетанием искренности, безвкусицы и непредставимой в СССР откровенности осталась уникальным памятником этой абсурдной и экзотической эпохи (Дмитрий Быков). В сборник вошли проза, стихи, пьесы Владимира Маяковского, Андрея Платонова, Алексея Толстого, Евгения Замятина, Николая Заболоцкого, Пантелеймона Романова, Леонида Добычина, Сергея Третьякова, а также произведения двадцатых годов, которые переиздаются впервые и давно стали библиографической редкостью.

В книгу замечательного русского писателя Евгения Замятина вошли всемирно известный роман «Мы», повесть «Уездное», «английские» произведения «Островитяне» и «Ловец человеков», а также избранные рассказы.

Для старшего школьного возраста.

Люто замороженный, Петербург горел и бредил. Было ясно: невидимые за туманной занавесью, поскрипывая, пошаркивая, на цыпочках бредут вон желтые и красные колонны, шпили и седые решетки. Горячечное, небывалое, ледяное солнце в тумане – слева, справа, вверху, внизу – голубь над загоревшимся домом. Из бредового, туманного мира выныривали в земной мир драконо-люди, изрыгали туман, слышимый в туманном мире как слова, но здесь – белые, круглые дымки; выныривали и тонули в тумане. И со скрежетом неслись в неизвестное вон из земного мира трамваи.

«…Думаю, что если бы в 1917 году не вернулся из Англии, если бы все эти годы не прожил вместе с Россией – больше не мог бы писать. Видел много: в Петербурге, в Москве, в захолустье – Тамбовском, в деревне – Вологодской, Псковской, в теплушках.

Так замкнулся круг. Еще не знаю, не вижу, какие кривые в моей жизни дальше…»

«…Которые мальчики очень умные – тем книжки дарят. Мальчик Вовочка был очень умный – и подарили ему книжку: про марсиан.

Лег Вовочка спать – куда там спать: ушки – горят, щечки – горят. Марсиане-то ведь, оказывается, давным-давно знаки подают нам на землю, а мы-то! Всякой ерундой занимаемся: историей Иловайского. Нет, так больше нельзя…»

Кругом Васильевского острова далеким морем лежал мир: там была война, потом революция. А в котельной у Трофима Иваныча котел гудел все так же, манометр показывал все те же девять атмосфер. Только уголь пошел другой: был кардиф, теперь – донецкий. Этот крошился, черная пыль залезала всюду, ее было не отмыть ничем. Вот будто эта же черная пыль неприметно обволокла все и дома. Так, снаружи, ничего не изменилось. По-прежнему жили вдвоем, без детей. Софья, хоть ей было уж под сорок, была все так же легка, строга всем телом, как птица, ее будто для всех навсегда сжатые губы по-прежнему раскрывались Трофиму Иванычу ночью – и все-таки было не то. Что «не то» – было еще неясно, еще не отвердело в словах. Словами это в первый раз сказалось только позже, осенью, и Софья запомнила: это было ночью в субботу, был ветер, вода в Неве подымалась.

Популярные книги в жанре Публицистика

Александр Солженицын

ОТВЕТ КОРРЕСПОНДЕНТУ "АССОШИЭЙТЕД ПРЕСС" РОДЖЕРУ ЛЕДДИНГТОНУ

30 марта 1974

Есть ли у вас всё же планы посетить Соединённые Штаты?

Недавно я вынужден был отказаться от дружелюбных приглашений г-на Джорджа Мини и сенатора Хелмса и объяснил свой отказ. Но это отказ не принципиальный, а лишь по ограниченности моих физических возможностей. Я сознаю, что взаимопонимание между общественностью моей страны и Соединённых Штатов исключительно необходимо, а его очень трудно составить издали, пользуясь главным образом поверхностными и часто недостаточно обдуманными суждениями ежедневной прессы.

Александр СОЛЖЕНИЦЫН

ПОЗДРАВЛЕНИЕ ГЕНРИХУ БЁЛЛЮ

31 мая 1982

Дорогой Генрих!

Мои тёплые пожелания к Вашему 65-летию! Прежде всего - здоровья и здоровья! А затем - чтобы возраст и дальше не был для Вас помехой так же свежо и остро воспринимать и передавать жизнь родной страны и её язык.

Мы с Вами почти ровесники. Но и кроме того наше с Вами положение сходно в том, что оба мы, хотя и по-разному, потеряли свою родину: я лишён её, потому что изгнан, а Россия - смертельно больна, неузнаваемо обезображена; вы - потому что Германия разорвана надвое и потеряла себя в обеих частях. Две ужасные войны между нашими странами - надолго подорвали, заковали и опрокинули навзничь оба народа. И обоим - маячит долгое выздоровление, ещё в одном ли столетии?

Александр СОЛЖЕНИЦЫН

Пресс-конференция в Лондоне

11 мая 1983

Александр Солженицын. Господа, я хочу начать нашу пресс-конференцию с небольшого заявления. Событие, о котором я сейчас скажу, собирает само в себе суть того, что есть коммунистическая власть в Советском Союзе. На Западе всё ещё не привыкнут, а у нас в Советском Союзе давно привыкли, что человеку могут предъявить обвинение не в суде, не на следствии, но в газете, и притом не только до суда, а даже до ареста. Так произошло с Сергеем Ходоровичем. В течение многих лет Сергей Ходорович руководил распределением средств Русского Общественного Фонда помощи семьям заключённых. Этот Фонд основан мною девять лет назад, я отдал в него все права и все мировые гонорары книги "Архипелаг ГУЛаг".

Александр Солженицын

ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ В СТОКГОЛЬМЕ

12 декабря 1974

Александр Солженицын. Итак, здравствуйте, господа. Мы с вами давно, давно не виделись. Собственно, никогда не виделись... Очень долгое время избегали вы меня, а потом избегал я вас. Только сегодня вот нам естественно встретиться и досыта наговориться. Вы избегали меня тогда, когда я сидел в лагере, жил в ссылке, был никому не известным рязанским учителем; и тогда, однако, я провёл главную свою работу.

Александр Солженицын

РЕПЛИКА

Жить, не теряя достоинства, ставит целью себе и другим соотечественным интеллигентам анонимный автор Х. Y. И программу он видит в таком разделении: зарубежный журнал должен измениться, улучшиться, исправиться и тем доставить бездействующему и не рискующему читателю в метрополии достойное возвышающее чтение. А поруководить этим исправлением журнала из своей норки автор не прочь. Именно - не так, как "сурово выговаривали" другие, себя назвавшие, а эдак: отказаться от традиционных читателей, этот журнал создавших и передержавших несколько десятилетий; для того развалить православную тенденцию журнала (до сих пор мы слышали, что народ виноват перед интеллигенцией; теперь читаем, что и православная церковь ещё должна вернуть себе доверие интеллигенции); продолжить "свежую насущную" линию № 97 (зло и невежественно исказившую смысл недавней русской истории); добавить экономическое и социологическое направление; неизвестными силами издаваться на 2-3 языках параллельно; привлечь к себе европейских авторов; упаси Бог не давать оснований обвинениям в "антисоветизме" - для безопасности читателей в метрополии (да и западных либералов не отпугнуть). И ещё допустимо, очевидно, продолжить и "переходные интенции" Л. Венцова и С. Телегина...

Александр Солженицын

СООБЩЕНИЕ ПРЕССЕ О ПРИТЕСНЕНИЯХ И. Р. ШАФАРЕВИЧА

14 октября 1975

Сообщаю вам и прошу опубликовать, что член-корреспондент Академии наук СССР всемирно известный математик профессор Игорь Шафаревич сейчас, в расцвете творческих сил, отстранён от чтения лекций в Московском университете, где преподавал 30 лет. Это - репрессия за его активную общественную деятельность в сахаровском Комитете прав человека, в защиту преследуемых инакомыслящих, и публикацию в Самиздате и на Западе статей на общественные темы (сборник "Из-под глыб").

Александр СОЛЖЕНИЦЫН

ТЕЛЕГРАММА КОАЛИЦИИ ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО БОЛЬШИНСТВА

К церемонии 26 января 1978

Вашей сегодняшней премией официальный Запад, быть может впервые, чтит узников ГУЛАГа. Я понимаю так, что: не только эти девять имён последнего времени - Руденко, Тихого, Орлова, Гинзбурга, Щаранского, Мариновича, Матусевича, Гамсахурдия и Коставу, - но и всех, сидящих ныне, но и всех, сидевших за 60 лет, но и всех, кому ещё предстоит сидеть в СССР - именно в той особой по её мировому положению стране, в границах которой отстаивать свободу сегодняшнего существования означает уже - отстаивать завтрашнюю свободу всего мира.

Александр СОЛЖЕНИЦЫН

ТЕЛЕИНТЕРВЬЮ ЯПОНСКОЙ КОМПАНИИ "НИХОН"

(Интервью ведут - Госуке Утимура, профессор-русист;

Синсаку Хоген, дипломат, бывший заместитель министра иностранных дел)

Токио, 5 октября 1982

Госуке Утимура. Господин Солженицын, уже прошло семь лет с тех пор, как мы встретились в Париже, я и не надеялся, что мы ещё раз встретимся в Японии.

Да, я очень рад.

Госуке Утимура. Вы приехали в Японию, в самую, можно сказать, маленькую страну в мире, где люди живут в маленьких домиках, однако Япония очень развита в промышленном отношении. Каковы ваши впечатления от пребывания в Японии?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Во втором томе монографии «Гёте. Жизнь и творчество» известный западногерманский литературовед Карл Отто Конради прослеживает жизненный и творческий путь великого классика от событий Французской революции 1789–1794 гг. и до смерти писателя. Автор обстоятельно интерпретирует не только самые известные произведения Гёте, но и менее значительные, что позволяет ему глубже осветить художественную эволюцию крупнейшего немецкого поэта.

Диего Армандо Марадона, родившийся в трущобах Буэнос-Айреса, вознесся на вершину европейского и мирового футбола, но жизненные обстоятельства едва не сломили его. Герой он или нет, несомненно одно: он был величайшим игроком своего поколения, а возможно, что и всех времен. Шокируя откровенностью, демонстрируя блестящее знание футбола, Марадона в этой книге вспоминает поворотные моменты своей легендарной карьеры: от нищего детства до мгновений величайшей славы – нелегкий путь мальчика-вундеркинда, знаменитый матч с Англией на чемпионате мира 1986 года, невероятные достижения и крах в «Наполи», позор и разочарование США-94.

Автобиография Диего Марадоны – это исповедь, откровение, покаяние и триумф.

«Я – эль Диего» – это история футбольного гения и сумасшедшего в одном лице, который чувствовал себя как рыба в воде только с мячом в ногах. Это история безграничной любви к футболу и ненависти к тем, кто видит в этой игре, любимой миллионами людей, всего лишь средство для зарабатывания миллионов долларов. И в то же время это книга не только о футболе, но и о том, что знаменитый аргентинец пережил за годы своей жизни, о том, что оставило в его сердце наиболее глубокий след.

Проходя на Острове Свободы курс избавления от наркотической зависимости, Марадона работал над этой книгой в течение 94 дней, наговорил 38 часов диктофонных записей, которые впоследствии были расшифрованы аргентинскими журналистами Даниэлем Аркуччи и Эрнесто Черкисом Бьяло.

На страницах книги лучший, по мнению многих специалистов и болельщиков, игрок за всю историю мирового футбола делится с читателем откровениями, вспоминая наиболее яркие и интересные моменты своей жизни. Здесь можно найти все то, что ранее оставалось «за кадром» – от жесткой критики в адрес бывшего тренера сборной Аргентины Даниэля Пассареллы до нелицеприятных высказываний о Пеле, Жоао Авеланже и даже Папе Римском. Никогда раньше Марадона не рассказывал о тайнах своей футбольной карьеры от первого лица, и вот теперь решился «рассказать все».

Первое издание книги «Я – Диего» было выпущено в Аргентине тиражом 150 000 экземпляров на испанском языке, и тогда же поступило в продажу в 28-ми странах мира. Теперь пришло время и российскому читателю узнать наиболее интересные факты из биографии Марадоны, чья неординарная личность будет притягивать к себе внимание еще много-много лет.

Литературная запись: Даниэль Аркуччи, Эрнесто Черкис Бьяло

2000 г.

Почему Владимир Путин победил на выборах? Что объединяет Петра I, Екатерину II и Бориса Ельцина? Каково истинное лицо Нострадамуса и что пророчествовал монах Авель? Почему были украдены скрипки Стра­дивари? Что поведал папирус о сотворении мира? Как на самом деле по­гиб крейсер «Варяг»? Могли ли быть иными исходы Ледового побоища и битвы на Курской дуге?..

Простые вычисления приведут вас, читатель, к сенсационным раз­гадкам непонятных, на первый взгляд, поступков и характеров близких вам людей, а также известных всему миру политиков, героев и обманщи­ков.

В пособии излагаются современные представления об основах фридайвинга в оригинальном освещении 14-ти кратной чемпионки мира и обладательницы 29 рекордов мира по фридайвингу Натальи Молчановой.