Письмо из дома

Олег Блоцкий

Письмо из дома

1.

Обязательный сон после обеда закончился, и солдаты, вспотевшие, вялые, всклокоченные, не выспавшиеся, а лишь одуревшие от двух часов, проведенных в парилках-кубриках, медленно вползали в курилку.

Батальонные почтальоны, подгоняемые нетерпеливыми товарищами, торопились в клуб. Там киномеханик и одновременно главный почтальон полка уже раскидал по литерам письма, газеты и журналы, уложив их разноэтажными стопками на длинный деревянный стеллаж.

Другие книги автора Олег Михайлович Блоцкий

Трусость и предательство на войне, из-за которых погибали лучшие бойцы, — это моральное преступление, которое не прощается. Уж сколько лет прошло после Афгана, а бывший солдат все никак не может простить предательство своего сослуживца. Ищет его в мирной жизни, находит и вершит самосуд. Спокойно, как должное, делает то, что не смог сделать тогда, в Афгане. Справедливое возмездие вернулось к предателю из прошлого, настигло, словно давно остывшая пуля или поржавевший осколок гранаты. И все встало на свои места, и вновь воцарилась гармония и справедливость… Война никогда не отпускает тех, кто на ней побывал. Она всегда возвращается, довершая то, что живые или мертвые не успели сделать. И это та суровая правда, которую хочет донести до читателей автор книги, сам прошедший ад войны.

Олег Блоцкий

Приближение войны

Ростов-на-Дону, 24 декабря.

Вечер. Армейская гостиница. В местном буфете знакомлюсь с пилотами, которые, отвоевав в Чечне, возвращаются в свою часть. У ребят - долгожданная замена. Теперь на их машине летает другой экипаж из России.

- Нам повезло, - говорят пилоты, - думали, что задержимся на Новый год. Но командование сменило на новеньких.

Разговариваем, понятное дело, о Чечне.

Лейтенант Стрекозов с первых дней службы в Афганистане показал себя предельно жестким, но справедливым офицером. Однажды во время боевой операции Стрекозов заметил, как его непосредственный начальник капитан Демеев вместе с солдатами жестоко расправляется с мирными афганцами и занимается мародерством. О преступлении Стрекозов докладывает капитану Баранову, однако этот офицер оказывается сообщником Демеева, и, чтобы убрать свидетеля, Баранов посылает взвод Стрекозова на верную гибель…

Олег Блоцкий

Штурм Грозного

Накануне я был на передовых позициях российских частей под Грозным. Разговаривал с офицерами, солдатами, прапорщиками и видел, что никто иллюзий по поводу молниеносного захвата города не питает. Однако никто из них не отказывался от выполнения приказа. Все недовольные и несогласные были уже высланы в тылы с соответствующими выводами в последующем. "Ты здесь видишь настоящих мужиков, - сказал один из контрактников. - Все подонки, "позвоночники", трусы и демократы остались в тылу".

Олег Блоцкий

Социалистические обязательства

Обед закончился. Рота, распаренная в душной, как хорошая русская баня, столовой, потянулась к дверям. На входе солдат перехватил замполит роты старший лейтенант Кодряков.

- Значит, так, бойцы, никуда не расползаться. Вымыть котелки, перекурить и в казарму. Сна не будет.

- А что будет? - сбились вокруг Кодрякова подчиненные.

Солдаты мечтали сейчас только об упругой холодной струе воды в умывальнике, а после - хоть недолгой тяжелой полудреме в густом тяжелом воздухе помещения, который даже вентиляторы были не в силах разогнать.

Олег Блоцкий

Реализация

Рота готовилась к боевым.

После завтрака командир роты - подтянутый и сухощавый старший лейтенант Башкиров объявил:

- Завтра - реализация. Идет только старший призыв. Остальные на технику - помогать готовиться к войне. Задача ясна? Вопросы есть? Вопросов нет! Р-разойдись!

В роте началась обычная в таких случаях круговерть: механики-водители, как жуки, ползали по машинам, в последний раз проверяя их исправность. Пулеметчики, клейкие от пота, в душной утробе бронетранспортеров лязгали затворами и удобнее прилаживали цинки с длинными металлическими лентами, которые был набиты тускловатыми патронами с острыми одноцветными головками.

Олег Блоцкий

Чеченский пленник

Меня зовут Сидоров Геннадий Сергеевич. Родом я с Дальнего Востока. Служил сначала дома. Потом перевели под Благовещенск. Якобы для укрепления российских границ. Потом сказали, что поеду на формирование нового полка на Урал.

Из части было нас всего двое. Привезли в Благовещенск. А там уже со всего дальнего Востока собирают людей. До конца нам не говорили - куда и что. Утверждали, что едем на Урал формировать новый полк. Сразу ясно было, куда мы поедем, потому что начали волос стричь, но не весь, а кусочками маленькими, кровь брать. Комиссия была, спросили: "Сколько родителей? Одна ли мать воспитывает? Или еще отец есть?"

Олег Блоцкий

Стукач

Рассказ

Под вечер, когда жара начинала лениво уползать в ущелья, а горы, оцепившие бригаду со всех сторон, из лиловых становились черными, в роте связи был устроен шмон.

Всех выстроили на дорожке перед расположением - выгоревшими палатками, похожими на белых птиц, распластавших в стороны свои крылья.

Взводные ходили по рядам и заставляли подчиненных выворачивать карманы, ротный заглядывал в каждую тумбочку и переворачивал матрасы, старшина настойчиво копошился в каптерке, и даже машины в парке не остались без внимания - туда тоже ушел один из офицеров.

Популярные книги в жанре Современная проза

Изумрудный глаз последнего правителя Мексики Моктесумы оказывается зашитым в ягодицу невинного русского туриста. Попадает он туда весьма причудливым образом. Не менее любопытны для нашего уха дела и рассуждения нынешних жителей полуострова Юкатан и островов Карибского бассейна, где автор книги прожил более десяти лет.

Сборник рассказов, главными героями которых являются девочка Настя, муха и другие.

Жан-Пьер Милованофф – романист, драматург, поэт и эссеист. Он – одна из самых ярких фигур в современной французской литературе, его произведения отличает необычная смесь предельно жесткого стиля и тонкого лиризма, а его язык необычайно поэтичен. Книги Милованоффа переведены на многие языки, а выход «Языческого алтаря» в Англии стал, судя по отзывам критиков, настоящим событием. Вот реакция на это издание портала VLB-information:

«…Его «Языческий алтарь» – настоящее открытие для всей читающей публики. Это пронзительно ясная, как горный воздух, история о мальчике, найденном однажды в альпийском снегу и всю жизнь преследуемом Судьбой, которая не знает ни жалости, ни пощады Роль случая и совпадений, что зависит от нас в этом мире, а что нет – тема сложнейшая, но разве это не то, о чем каждый из нас рано или поздно спрашивает себя? Милованофф уникален: он не назидателен и ничего не навязывает – выводы делаешь сам…»

Дон Адольфо не спал. Позади была нудная ночь, он выпил вина, он изрядно устал, и, казалось, имелась веская причина уснуть, наконец-то уснуть — но он снова не спал. Никогда он не спал. Никогда.

Окно всё ещё оставалось распахнутым, он забыл затворить, он всегда забывал, — и свежий утренний воздух упругими волнами прокатывался по огромной комнате. Слишком огромной для него одного.

Часы пробили восемь, и тотчас же в дверь постучали. Шелестящей походкой, как будто бумагами были напичканы даже его башмаки, вошёл секретарь.

В порт Вакканай БМРТ «Академик Елистратов» пришел в последних числах июня.

Был полдень, время обеденное, когда в кают-компанию спустился вахтенный помощник Микулин.

— Павел Артемьевич, японцы дали радио: таможенный катер уже вышел, минут через пятнадцать будет у нас, — доложил он капитану Кузнецову, не забыв традиционно пожелать команде приятного аппетита.

— Ясно, — Кузнецов сдвинул в сторону недоеденное второе и взялся за компот. Сидевший за столом «грузовой» (второй помощник) Цапко вопросительно взглянул на капитана. — Давай, Дмитрий, заканчивай — и ко мне. Скоро и для тебя работа найдется.

Два с половиной года. Два с половиной года и ни одной встречи…

Иногда невозможно понять, что за эти два с половиной года было реальностью, а что надуманным, кристаллизованным вымыслом, суррогатом чувств. Люди очень внушаемы, каждому хочется верить в то, что он кому-то нужен, его кто-то ждет, любит и уткнется носом в шею, если воздуху вдруг перестанет хватать. А его так часто не хватает…

Новогодние праздники, снег падает огромными пушистыми хлопьями, похожими на мыльные. Так же картинно опускается и не тает. Четвертое января, вокзал, билет Москва — Ижевск. Фирменный поезд «Италмас». Я нервно комкаю в руках шарф, ощущаю сильный выброс адреналина в кровь и неприятный холодок по коже. Словно под ней тоненький слой льда, вас никогда не посещало такое ощущение?

В одну из глухих ночей посреди зимы меня разбудила жена. Пришлось вставать и идти искать нашу загулявшую собаку. Обычно песик быстро прибегал на мой голос или голос жены, даже если забирался в какие-нибудь дебри. Но сейчас была ночь, и орать на всю округу было как-то неудобно…

В поисках пса мы вышли к речушке, которая текла по краю рисового поля. Здесь жена решилась позвать собаку во весь голос; мы прислушались к ночным звукам. Собака не откликалась, до нас доносился только скрип ветвей голых деревьев у реки, раскачиваемых ветром.

Бывает, возьмешь в руки книжку, хорошую книжку, которую уже несколько лет пытаешься прочесть. И думаешь: «Ну, елки-палки, мусолю-мусолю, а о чем речь – не пойму!» И весь день сам не свой, сначала одним глазом читаешь, потом другим. И вот где-то в час ночи подходишь к самой пыльной, самой дальней полке, прячешь ее туда и говоришь себе: «Все, хватит!» А настроение улучшается.

А утром просыпаешься, вспомнишь про книгу, и настроение снова улучшается. А потом решишь написать свою, что-то вроде ремейка. Ни веселую, ни грустную, но так, чтобы и улыбнуться заставляла, и задуматься. И чтобы читали ее и поклонники, и противники той первой книги, и настроение их улучшалось…

(А. Швецов)

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Олег Михайлович Блоцкий

Последний поход

...Сижу у моря,

А там война...

И нет покоя,

И нет мне сна...

* * *

...Пока, Кабул,

Прощай, мое видение,

Придуманное искренне не мной.

Я все могу,

Но сквозь преодоление,

Я не могу никак попасть домой.

* * *

Андрей Стебелев

1.

Человек с фотоаппаратом, который висел на крепкой, широкой матерчатой ленте, похожей на автоматный ремень, но только черного цвета, протянул листочек, где черканул пару слов, и Виктор отдал взамен деньги.

Олег Блоцкий

Последняя война империи

(Советская армия могла задержаться в Афганистане надолго)

Об этом и многом другом - разговор с последним командующим 40-ой армии, Героем Советского Союза, генерал-полковником Борисом ГРОМОВЫМ.

- В Афганистане Вы были не единожды? Как готовились к этому?

Первый раз я был в Афганистане два с половиной года. Затем закончил академию Генштаба. После чего должен был вновь возвращаться, но уже в качестве генерала по особым поручениям начальника Генерального штаба.

Олег Блоцкий

Преступление без срока давности

Афган вытащили на своем хребте парни, родившиеся в шестидесятые годы, и которые "подлежали призыву на действительную воинскую службу" в годы восьмидесятые; "шестидесятники", проще говоря.

Война продолжалась девять лет, и все эти годы в аэродромы Кабула, Кундуза, Джелалабада, Кандагара, Баграма, Шинданта штопором ввинчивались тяжелые транспортные самолеты (в "афганском" просторечье - скотовозы), привозя в полутемных утробах стриженых испуганных пацанов в мешковатой форме.

Олег Блоцкий

Прогулки по Грозному

Даже во время войны ночной Грозный был более освещенным, чем сегодня. Нынче столица Чечни поражает темнотой, унылостью и запущенностью. Электричество подают с огромными перерывами, да и то напряжение слабое лампочки горят вполнакала. Многие жилые дома пусты. Их хозяева просто-напросто уехали из республики.

"В Россию едут, - говорит мой собеседник, пожилой чеченец. - А что делать? Работы нет, дети в школу не ходят, пенсии выдаются редко. В деревнях, особенно горных, люди порой голодают. Да еще эти бандиты, которых развелось невиданное количество, свои порядки устраивают!"