Пираты-призраки

«Пираты-призраки» — заключительная часть трилогии Уильяма Хоупа Ходжсона («Путешествие шлюпок с „Глен Карриг“», «Дом на краю» и «Пираты-призраки»), произведения которой объединены не едиными героями или событиями, а общей концепцией невероятного. С юных лет связанный с морем, Ходжсон на собственном опыте изведал, какие тайны скрывают океанские глубины, ставшие в его творчестве своеобразной метафорой темных, недоступных «объективному» материалистическому знанию сторон человеческого бытия. Посвятив ряд книг акватической тематике, писатель включил в свою трилогию два «морских» романа с присущим этому литературному жанру «приключенческим» колоритом: здесь и гигантские «саргассовы» острова, вобравшие в себя корабли всех эпох, и призрачные пиратские бриги — явный парафраз «Летучего Голландца»…

Отрывок из произведения:

Эти строки Эдуард Багрицкий, выросший на берегу Черного моря, написал в 1924 г., и сейчас они звучат так же пленительно. О водной стихии — бушующем море или же спокойном, — влекущей к себе людей на протяжении тысячелетий, написано, наверное, чуть ли не больше всего в истории мировой словесности. Причины этой загадочной тяги необъяснимы — как, наверное, и причины возникновения любви. И не надо искать их, этих причин. Просто принять как данность. И — повторить за поэтом:

Рекомендуем почитать

В своем эссе, искусствовед и эзотерик Юрий Стефанов, подробно рассказывает об истоках и происхождении творчества Элджернона Блэквуда, и о некоторых обстоятельствах его жизни, нашедших впоследствии отражение в его произведениях…

«Несколько случаев из оккультной практики доктора Джона Сайленса» — роман Элджернона Блэквуда, состоящий из пяти новелл. Заглавный герой романа, Джон Сайленс — своего рода мистический детектив-одиночка и оккультист-профессионал, берётся расследовать дела так или иначе связанные со всяческими сверхъестественными событиями.

Есть в характере этого человека нечто особое, определяющее своеобразие его медицинской практики: он предпочитает случаи сложные, неординарные, не поддающиеся тривиальному объяснению и… и какие-то неуловимые. Их принято считать психическими расстройствами, и, хотя Джон Сайленс первым не согласится с подобным определением, многие за глаза именуют его психиатром.

При этом он еще и тонкий психолог, готовый помочь людям, которым не могут помочь другие врачи, ибо некоторые дела могут выходить за рамки их компетенций…

Другие книги автора Уильям Хоуп Ходжсон

«Дом на краю» — вторая часть трилогии Уильяма Хоупа Ходжсона («Путешествие шлюпок с „Глен Карриг“», «Дом на краю» и «Пираты-призраки»), произведения которой объединены не едиными героями или событиями, а общей концепцией невероятного. Своими космогоническими и эсхатологическими мотивами он предвосхищает творчество Г. Ф. Лавкрафта. Дьявольская реальность кошмара буквально разрывает обыденный мир героя, то погружая его в инфернальные бездны, населенные потусторонними антропоморфными монстрами, то вознося в запредельные метафизические пространства. Герой путешествует «в духе» от одной неведомой галактики к другой и, проносясь сквозь тысячелетия, становится свидетелем гибели Солнечной системы и чудовищных космических катаклизмов…

В глуши Западной Ирландии, на самом краю бездонной пропасти, возвышаются руины причудливого старинного особняка. Какую мрачную тайну скрывает дневник старого отшельника, найденный в этом доме на границе миров?..

Солнце погасло, и ныне о днях света рассказывают легенды. Остатки человечества укрываются от порождений кошмаров в колоссальной металлической пирамиде, но конец их близок – слишком уж беспросветна ночь, окутавшая земли и души. И в эту тьму уходит одинокий воин – уходит на поиски той, которую он любил когда-то прежде… или полюбит когда-то в будущем…

Моряк, культурист, фотограф, военный, писатель и поэт, один из самых ярких и самобытных авторов ранней фантастики, оказавший наибольшее влияние на творчество Г. Ф. Лавкрафта, высоко ценимый К. Э. Смитом, К. С. Льюисом, А. Дерлетом и Л. Картером и многими другими мастерами – все это Уильям Хоуп Ходжсон!

«Путешествие шлюпок с „Глен Карриг“» — первая часть трилогии Уильяма Хоупа Ходжсона («Путешествие шлюпок с „Глен Карриг“», «Дом на краю» и «Пираты-призраки»), произведения которой объединены не едиными героями или событиями, а общей концепцией невероятного. С юных лет связанный с морем, Ходжсон на собственном опыте изведал, какие тайны скрывают океанские глубины, ставшие в его творчестве своеобразной метафорой темных, недоступных «объективному» материалистическому знанию сторон человеческого бытия. Посвятив ряд книг акватической тематике, писатель включил в свою трилогию два «морских» романа с присущим этому литературному жанру «приключенческим» колоритом: здесь и гигантские «саргассовы» острова, вобравшие в себя корабли всех эпох, и призрачные пиратские бриги — явный парафраз «Летучего Голландца»…

Призраки и потусторонние твари всегда рядом и всегда голодны. Немногие смельчаки осмеливаются бросить им вызов, а уж тех, кто сделал охоту за сверхъестественным своим ремеслом, и вовсе можно пересчитать по пальцам. И в числе самых известных из них – Томас Карнакки. Только этому блестящему уму, в чьем арсенале святая вода и чеснок соседствуют с последними достижениями современной науки, под силу найти разгадку там, где опускают руки лучшие детективы на службе Ее величества. Отчаянный контрабандист, при звуках имени которого стискивают зубы в бессильной ярости таможенники Старого и Нового света. Бесстрашный морской волк и безукоризненный джентльмен, всегда придерживающийся своего собственного кодекса чести. Талантливый художник-любитель, одинаково хорошо разбирающийся в восточных религиозных артефактах и драгоценностях. Мой бог, не слишком ли много у вас талантов, капитан Голт? Моряк, культурист, фотограф, военный, писатель и поэт, один из самых ярких и самобытных авторов ранней фантастики, оказавший наибольшее влияние на творчество Г. Ф. Лавкрафта, высоко ценимый К. Э. Смитом, К. С. Льюисом, А. Дерлетом и Л. Картером и многими другими мастерами – все это Уильям Хоуп Ходжсон!

Тем утром я вновь получил приглашение от Карнаки. Придя, я обнаружил, что он сидит в полном одиночестве. Карнаки поднялся мне навстречу – движения его были скованны, лицо исцарапано, правая рука висела на перевязи. Я пожал левую, и он протянул мне свою газету, от которой я отказался. Тогда, предложив мне стопку фотографических пластин, он снова погрузился в чтение.

В этом весь Карнаки. С момента моего прихода он не произнес ни слова, я же ни о чем его не спросил. Позже он сам все расскажет. А до тех пор я удовлетворился рассматриванием пластин. На большинстве из них была запечатлена (чаще всего со вспышкой) чрезвычайно хорошенькая девушка; ее красоту невозможно было не отметить, хотя выглядела она смертельно испуганной, и не оставалось ни тени сомнений: девушке этой угрожает страшная опасность.

Погасло Солнце. Землю, населенную чудовищами и силами тьмы, вспорола гигантская трещина. На дне ее, в огромной таинственной Пирамиде, раздираемые страхами и кошмарами, укрылись люди. Но разве можно остановить пылкое сердце, уловившее далекий зов? В непроглядный мрак, рискуя не только жизнью, но и душой, выходит человек. Неведомая опасность его не страшит. Он отправляется на поиски своей возлюбленной….

Говард Филлипс Лавкрафт, Кларк Эштон Смит и многие другие мастера мистической прозы XX века, отмечая необычайно сильное «черное воображение» создателя «Ночной Земли», признавали чарующее влияние этого романа-эпопеи на жанр в целом.

Ночью к кораблю пристала лодка, и невидимый человек попросил у моряков провизии. Странное дело, он просил не освещать его и рассказал о таинственном замшелом острове, куда их с женой давно выбросило при кораблекрушении...

Странные вещи происходят в старой доброй Англии. С кровати таинственным образом оказываются сдернуты все простыни и без всякой причины хлопает дверь, кровь капает с потолка или раздается леденящий душу свист. Что это, чья-то злая шутка или проделки потусторонних сил? Разобраться во всем этом под силу лишь сыщику Томасу Карнакки — профессиональному охотнику за привидениями.

Уильям Хоуп Ходжсон (1877–1918) — известный британский автор, чьи романы и рассказы в жанрах мистики, ужасов и фантастики еще при жизни писателя снискали широкую популярность среди читателей.

Популярные книги в жанре Ужасы

Все мы делаем ошибки. Просто кто-то совершает их меньше, а кто-то больше. Не за все в этом мире приходится платить, но при этом никогда не стоит забывать о том, что события давно минувших дней неприятным эхом могут отразиться на вас в любую секунду. И может случиться так, что для борьбы с отмороженным и не знающим границ морали злом придется поставить на карту все, в том числе и призвать на помощь другое зло, хоть и гораздо меньшего масштаба.

ВНИМАНИЕ: Людям с неустойчивой психикой либо же с чрезмерной впечатлительностью от чтения данного произведения лучше воздержаться.

Полная чистовая версия книги «Двери в черную радугу»

Роман — попытка связать тему экзорцизма с темой симуляции реальности. В главного героя вселяются демоны и разбивают его сознание на множество осколков. Каждый осколок — отдельный мир, управляемый бесом. И герою предстоит пережить множество чужих жизней и испытать на собственной шкуре гнев невероятных монстров. В романе три сюжетных линии — линия Первого, линия Пятого и линия Седьмого.

Авторское предупреждение: текст содержит сцены насилия. Поэтому не советую читать впечатлительным людям. Также читателю потребуется напрягать мозги: попаданцев, эльфов, драконов, бесстрашных гладиаторов и прочей херни не будет.

Для того, чтобы быстрее прочувствовать атмосферу романа, вы можете скачать специально написанный для этого музыкальный альбом.

Пиратам: если будете выкладывать текст в библиотеку, то, пожалуйста, оставьте эту аннотацию полностью (с указанием ссылки на альбом). Также прошу не делать эту уебанскую зеленую обложку под говно-серию «Магия для девочек» говно-издательства «Альфа-книга». Большое спасибо.

E-mail: [email protected]

Примечание залившего: С удовольствием выполняю просьбы автора.

В рассказе «Спруты» читателям предлагается взглянуть под необычным углом на классиков русской и мировой литературы, c введением в их жизнь фантастического элемента.

В обитой мягким пластиком палате психиатрической лечебницы метался обезумевший старик. Он рвал на себе волосы, бился головой о стены. Его тело корчилось в судорогах, временами на худых костлявых руках неестественно выпирали бугорки вен. Его бросало из стороны в сторону. Он падал и опять поднимался, чтобы упасть еще раз. Обессиливая, теряя последнюю ниточку контроля над собой, он падал на колени и с пеной у рта начинал биться в агонии. Временами он затихал и тогда становилось видно его бледное, обескровленное лицо, искаженное гримасой злобы и мертвые, ничего не видящие глаза, от которых исходила ничем не прикрытая ненависть. Его вопли не были слышны за пределами палаты, они заполняли все внутри нее, а на улице, гармонично сочетаясь с больничным безумием, раздавался тревожащий душу вой собаки.

До сих пор Елена не придавала значения тому, что хозяин гостевого дома, где она остановилась, все время один. Она предполагала, что его жена или хлопочет на кухне, или занята какими-то другими делами и поэтому не появляется перед постояльцами…

Психоделика - это первое, что приходит на ум после первого десятка страниц. Потом как будто становится легче. Автору, однозначно, удалось передать читателю боль и муки замутненного сознания, плен иллюзий и прошлого, бессмысленный угар безысходности. Тяжело и со скрипом детали головоломки встают на свои места, качается маятник - от полного непонимания до сопереживания и участия.  

Повесть серьезная. Сильная. Правдоподобная. Вопрос только в том, кто отважится погрузиться в этот омут настолько, чтоб доплыть до конца и увидеть солнечный свет над колеблющейся кромкой воды. Кто? Почитатели, несомненно, найдутся. Но 'это кино не для всех'.

  -- Бойкова Елена

Минуло десять лет с тех пор как мой дядя, Филип Вестерли, исчез. Существует немало версий касательно причин и обстоятельств его загадочного и бесследного исчезновения. Многих удивляет, как это человек может пропасть, не оставив ни следа, кроме разбитого зеркала. Но все эти предположения и дикие фантазии и вполовину не так невероятны, как история, которую я узнал из дневника, что вёл мой дядя по одной из своих причуд...

Серебристый космический корабль прорвался сквозь завесу клочковатых облаков, стремительно проходя через атмосферу Станции-4. При торможении огненные выхлопы вырывались из отверстий реактора, ревущая энергия урагана бушевала, сражаясь с гравитацией.

Воздух поплотнел, сверкающее пятнышко ракеты, направляясь вниз, двигалось легче, словно спускающийся на парашюте снаряд. Солнце заливало светом металлические бока, синие воды океана вздымались широкими волнами, стремясь проглотить ракету. Корабль по плавной дуге спустился к воде и попятился назад, устремляясь к клочку красно-зеленой суши.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Чарльзу было тринадцать. Ужас охватил его на третий день болезни. Стала меняться его правая рука, стала какой-то другой, чужой. В четыре пополудни стала меняться его левая рука. Она пульсировала и изменялась клетка за клеткой. Ногти на пальцах сначала посинели, потом стали красными. Рука менялась примерно с час и, когда процесс закончился, выглядела самой обыкновенной. И вдруг белые руки мальчика ползли по его груди к горлу.

Новая книга о мистических секретах Третьего Рейха и сталинской России от автора бестселлеров «Тайная доктрина Третьего Рейха» и «Тайна за 107 печатями» посвящена работе Спецотдела НКВД и гитлеровского «Аненэрбе» секретных структур двух самых могучих держав XX века, вступивших в 1941 году в жесточайшую схватку. Многие сенсации, о которых идет речь, балансируют на грани мистики. Многие проекты и открытия, которые стали достоянием общественности, по-прежнему тщательно замалчиваются властями и СМИ.

Автор вытаскивает на свет факты, которые тщательно скрывались; и сейчас он готов через увлекательное повествование представить своим читателям новое исследование, приводящее любого в состояние постоянного удивления от всего, что происходило за семью магическими печатями Звезды и Свастики. А происходил там синтез самой передовой науки и тайных знаний, доставшихся избранным с древнейших времен; синтез, в котором ясновидцы, маги и оккультисты сотрудничали с властями, синтез, позволивший «чудовищным режимам» достичь в некоторых областях человеческой деятельности таких успехов, которые не снились и сегодняшним «передовым странам».

Семья, потерявшая последние надежды на будущее, остановилась переночевать в отеле, в котором была необыкновенная курица, несущая необыкновенные яйца…

Бог мой, северное сияние! И в наших умеренных широтах весьма далеких от северной экстремальной экзотики, можно смотреть на него, покойно устроившись в кресле-качалке на самом верхнем балконе обыкновенной панельной пятиэтажки. С удовольствием закурить и предаться приятным размышлениям о бесконечности расширяющейся Вселенной, глядя на столь любопытный астрофизический феномен. Тем паче вольно философствовать на космогоническую тему тихим и теплым июльским вечером, если дело происходит не где-нибудь полярной зимой в безумно холодном Заполярье, а у себя дома, когда из звездных далей до родной средней полосы добралось полярное сияние не хуже, а может, даже лучше, чем у высоких нордических широт. Помнится, раньше в здешних местах только случались ничуть не выдающиеся ночные зарницы — тусклые отблески далекой и потому безмолвной атмосферной грозы за горизонтом, а вот теперь по-северному засиял весь ночной небосклон, где переливались радужными складками многокилометровые огненные полотнища, одни широкие, а другие поуже. Блистая всеми оттенками видимого спектра, иные сияющие полотнища обрывались высоко в ночном небе, а те опускались чуть ли не до самых крыш соседних домов. Там и сям радужные полотнища празднично по-новогоднему мерцали, словно составленные из беспорядочно перепутанных елочных гирлянд сверхъярких светодиодов. Здесь и сейчас безоблачную ночь над городом иллюминировали плавные переходы разноцветных градиентов полярного сияния, вызванного необычным солнечным ветром и всеми его неисчислимыми протонами и электронами, неустанно бомбардирующими атмосферу над северным полушарием планеты Земля. Казалось, радужный театральный занавес прикрыл звездное небо, действующих лиц и исполнителей от любопытствующих взоров зрителей, ожидающих начала глобального и, быть может, эпохального спектакля.