Пир духа

Да нет, не та кухня, которая литературная, а та, которая обычная, шестиметровая, где чай пьют и реже – водку, да и то и другое все реже, и судят обо всем обстоятельно и (мой дом – моя крепость) безоглядно храбро. Не пожрать, так хоть потрындеть; а в литературе кто ж не специалист. Как там звали парнишку, накатавшего "Школу злословия"? не пивал он наших чаев, не сиживал на кухоньках, задвинутый плотно и глухо, как в танке. Кости моем – белей снегов Килиманджаро, учись, пиранья.

Другие книги автора Михаил Иосифович Веллер

Самые авантюрные и остросюжетные повести Михаила Веллера составляют эту книгу. Зрительно яркие, как кинобоевики или театральные премьеры, они охватывают спектр истории от викингов до сталинского политбюро.

Михаил ВЕЛЛЕР

НЕ ДУМАЮ О НЕЙ

Тучи истончались, всплывая. Белесые разводья голубели. Луч закрытого солнца перескользнул облачный скос. Море вспыхнуло.

Воробьи встреснули тишину по сигналу.

Троллейбус с шелестом вскрыл зеленоглянцевый пейзаж по черте шоссе.

Прошла девушка в шортах, отсвечивали линии загорелых ног. Он лолго смотрел вслед. Девушка уменьшалась в его глазах, исчезла в их глубине за поворотом.

- Паша, как дела, дорогой? - аджарец изящно помахал со скамейки.

Вообще-то это не совсем приключения. И Звягин – не совсем майор. Отставной.

И не совсем боевик. И даже вообще не боевик. Это скорее учебник жизни.

Был такой жанр – «роман воспитания». Это учебник удачи.Без магии, без рекламы и зазывов. Человек хочет – значит все может. Неудачник может стать удачником. Дурнушка – красавицей. Несчастный влюбленный – стать любимым.

Главное – хотеть и верить в себя и еще знать, что и как надо делать.

Вот Звягин – помесь Робин Гуда с античным мудрецом: он всегда знает, что делать, и заставляет делать это других – для их же счастья.

А свод правил «Как добиться любимой женщины» московские студенты просто вешали у себя в общежитиях.

Эта книга — самое смешное (хотя не всегда самое веселое) произведение последнего десятилетия. Потрясающая легкость иронического стиля и соединения сарказма с ностальгией сделали «Легенды Невского проспекта» поистине национальным бестселлером. Невероятные истории из нашего недавнего прошлого, рассказанные мастером, все чаще воспринимаются не как фантазии писателя, но словно превращаются в известную многим реальность.

В сборник вошли циклы рассказов «Саги о героях», «Легенды „Сайгона“» и «Байки „Скорой помощи“».

Книга жестоких ответов. Что же вечно мешает богатейшей России стать счастливой процветающей страной? В чем народ виноват? Почему преуспевающие евреи Запада разрушают свою цивилизацию? Зачем демократия превозносит бесплодные меньшинства, защищая свой путь к вымиранию? Современное искусство – прогресс или уродство? Впереди Золотой Век или пропасть?

Новая книга М.Веллера «Легенды Арбата» — сборник невероятно смешных и головокружительных историй советского и недавнего прошлого. Беспощадная правда и народная мифология образуют блестящий сплав и гремучую смесь. По стилю и манере — продолжение знаменитого национального бестселлера «Легенды Невского проспекта».

Все это уложилось у меня в голове около тридцати трех лет. Надо заметить, что тогда я не был знаком с теориями Вернадского и Гумилева, не читал Шопенгауэра и Тойнби и не слышал фамилии Чижевского. Стоял 1981 год, и страна была закрыта снаружи и внутри. Приходилось думать самому, благо больше делать было нечего; это вообще было время думанья.

О старый Ленинград, коммуналки Лиговки и Марата! Только врачи и милиция знают изнанку большого города. Какие беспощадные войны, какие античные трагедии. Не было на них бытописателя, запрещена была статистика, и тонут в паутине отошедших времен потрясающие душу и разум сюжеты: простые житейские истории.

Не любил старичок шума. Тихонький и ветхий. Раз в неделю ходил в баньку, раз в месяц стоял очередь за пенсией. Смотрел телевизор «Рекорд» и для подработки немножко чинил старую обувь.

Популярные книги в жанре Современная проза

Борис Хазанов

Песни продолговатого мозга

Новелла

...о чем я уже рассказывал. Нет, это не отчет о том, что "произошло", ничего необычного не происходило и не предвиделось. Завидую тем, кому неведома музыка бдения, нескончаемый шелест дождя в мозгу. В молодости я вставал посреди ночи, брал в руки книгу и утром ничего не помнил из прочитанного. Теперь мне мешает читать беспокойство. Мое окно выходит в глубокий, как пропасть, двор, сюда не заглядывают ни луна, ни солнце. Больше не было сил оставаться наедине с собой, я вышел; никакого намерения странствовать по дорогам и дебрям этого мира у меня не было, разве что прогуляться по ближним улицам. Было (я точно помню) без пяти минут двенадцать.

Игорь Хенкин

НА ЗАКАТЕ

Вопль. Топот копыт. Костры на песке. Дикие эмиссары пустыни. Верблюд, поджавший под себя ноги. Балдахин, трепещущий на ветру в лучах закатного солнца. Песок, брошенный в лицо. Поскакал одинокий всадник. Пронеслись вихрем вслед чёрные спины. И догнали. Свесившиеся с верблюда яростные глаза. - Йаала! Йаала байну ажи! Улыбка. Бедуин показывает зубы. Обожжённая солнцем сквозь несмываемый загар бурых губ улыбка. Откровенная смесь снисходительности и злости. Надсадный крик. - Й-а-а-л-а-а! Взмах сабли: Аллах на небе узнает своих. Прорубил сквозь тонкий голубой платок шею. Брызнуло во все стороны красное. Рухнуло безжизненное тело. И расписался мудрёной вязью на песке в содеянном. Собрали неспешно нехитрую свою утварь. Поднялись лениво фыркающие верблюды. Вереницей потянулись кожаные уздечки каравана. Медленно и величественно поплыли они по пескам. Обернувшись и осадив верблюда, бедуин махнул им рукою. Мелькнуло вдали чёрное треугольное пятно на мордочке белого верблюжонка. Заскользили по склонам барханов зигзаги гремучих змей. - Какие-то эти верблюды... неправдоподобные, не находишь? И потом, чего это бедуины вдруг с кривыми саблями? - спросил Фред.

Хлумов В.

НОЧНОЙ ДОЗОР

Пьеса по книге Гледис Шмитт "Рембрант"

Действующие лица

Рембрандт ван Рейн в молодости

Рембрандт ван Рейн в преклонном возрасте

Нелтье ван Рейн - мать Рембрандта

Хармен ван Рейн - отец Рембрандта.

Титус - сын Рембрандта, тот же актер, что и в роли молодого Рембрандта.

Саския - жена Рембрандта.

Хендрикье - подруга Рембрандта.

Лисбет - сестра Рембрандта.

Владимир ХЛУМОВ

САМОЛЕТНАЯ СУДЬБА

Посвящается А.В.Силецкому

У меня при взлете всегда закладывает уши. Говорят, носоглотка плохая. Может быть, и так. Только летать все равно приходится, потому что страна большая. Да и нравится мне летать. Я всегда поближе к окошку сажусь, леденец за щеку и смотрю-поглядываю, как проваливается вниз затвердевшая поверхность, взрыхленная человеческим гением. Не то и запоешь вдруг от радости шепотом, про себя, что-нибудь тревожное и чувствительное. "Эй, кричишь потихоньку облакам. - Облака!" Молчат странники вечные, и не знаешь, чего еще дальше добавить.

Chrome

Истина

Притча об исканиях

И течет время. И дует ветер. И Судьба творит свою власть над миром. И живут люди. И умирают люди. И звезды зажигаются и падают. И века сменяют столетья. И пыль прошлого ветер рассеивает по вселенной. Hо стоит замок. Там, на самом краю Земли, где Атлант поддерживает своими плечами небосвод, обрываясь двумя стенами в пропасть стоит замок. И облака бегут над ним, и дождь поливает его, и ветер гуляет между зубчатыми башнями. Hо стоит замок. Потому что в нем живет тот, кому не внушает страха безумный бег времени, тот кто далек от суеты окружающего его мира. Волшебник даже сам уже не помнит, как давно он живет в этом замке. Может пятьсот лет, может тысячу, а может с самого сотворения мира. Hо дату, когда последний раз к нему приходил человек, он помнит точно. Двести тридцать семь лет назад его навестил один монах. Они поговорили, монах поинтересовался какую веру он исповедует, на что волшебник ответил, что в данное время он предпочитает размышлять о происхождении небесных светил, чем о спорах отцов церкви. Hа том и расстались. С тех пор ни разу ни один человек не входил под своды замка. Волшебник даже заскучал. Что ни говори, а одному тоскливо жить. Он проводил ночи у телескопа, а дни- в опытах по алхимии и физике. Вечерами при свете свечи он, сам не зная зачем, записывал свои результаты в огромную книгу в кожаном переплете. Святая инквизиция возможно давно бы уже сожгла его на костре за еретичество, если бы он жил где-нибудь поближе. Впрочем, пару раз волшебник видел далеко на горизонте людей с факелами. Он не стал ждать, когда они подойдут ближе, а просто напустил на них ураган. Тот и понес их обратно в свои земли. С тех пор было тихо. Hо вот однажды увидел волшебник у ворот замка человека. Это был юноша, почти мальчик. Он очень долго стоял у ворот, так что волшебник сжалился и пустил его. Юноша вошел, поклонился и обратился к хозяину замка с такими словами: -Господин мой! Я родился на западе, недалеко от этого места. Когда я достиг совершеннолетия я спросил у своей матери: "В чем смысл моей жизни?", и она сказала, что не знает. Тогда я спросил у отца. И он промолчал. Я обошел всю свою землю и каждый, кого я встречал, говорил мне разное. Ты очень мудр, господин. Скажи мне, где я могу найти смысл жизни. Где я могу обрести цель? Посмотрел на него волшебник и увидел, что юноша пытлив взором, и ясен умом своим. И спросил он его: -Ты думаешь, что на Земле ты найдешь его? -Конечно, господин мой. Он должен быть, и я его найду. -Что ж...-волшебник повернул голову в сторону восхода солнца- иди на восток. Там ты обретешь смысл своей жизни. Поблагодорил его юноша и ушел. И время помчалось вперед, и годы сменили десятилетья. И пришел к волшебнику уже взрослый, полный жизненных сил мужчина. И сказал он ему: -Господин мой! Может быть ты ошибся? Я был на востоке, видел как рождается солнце, появляясь каждый день из бездны великого океана, видел людей, кожа которых также желта, как песок под ногами. Hо не нашел я там смысла жизни. Скажи, что мне теперь делать. Куда мне идти? И посмотрел на него волшебник и видит, что истина еще не открылась ему. И сказал: -Иди на север. Там тебе откроется смысл жизни. Поблагодарил его мужчина и ушел. И время помчалось вперед, и годы сменили десятилетья. И пришел к волшебнику уже преклонных лет человек. И сказал он ему: -Господин мой! Ты, должно быть, опять ошибся? Я был на севере, видел как с неба сыпется белый снег, видел земли, которые никогда не знали лета, видел моря, скованные льдом, так что по ним можно ходить как по земле. Hо и там не нашел я смысла жизни. Скажи, что мне теперь делать. Куда мне идти? Прошу тебя, господин, не ошибись, ибо лет мне уже много. И посмотрел на него волшебник и видит, что не узрел он еще истину. И сказал: -Иди на юг. Там ты найдешь смысл жизни. И ушел человек. И время помчалось вперед, и годы сменили десятилетья. И пришел к волшебнику уже дряхлый старик. Руки его дрожали, он опирался на палку. И закричал он: -Чародей! Ты обманул меня! Я был на юге, видел море, теплое точно подогретое молоко, видел людей, которые не знают одежды, видел пустыни такие великие, что и птица не перелетит их. Hо не открылся мне там смысл жизни. Что ты со мной сделал?! Я уже дряхлый старик. Я обошел всю Землю и не нашел того, чего искал. Ты забрал мою жизнь, колдун! И возгневался волшебник от таких речей. И вскричал он: -Глупец! Ты потратил семьдесят лет своей жизни и так и не понял, что смысл жизни не на западе и не на востоке, не на севере и не на юге. Что тебе сказал камнетес? Что смысл жизни- быть камнетесом. Что тебе сказал плотник? Что смысл жизни- быть плотником. Что тебе сказали твоя мать и твой отец? Что смысл жизни- это вырастить тебя. Для каждого есть свой смысл жизни. Твойсокрыт в тебе самом. Ты прошел сотни тысяч километров и так и не понял, что твоя душа глубже этого. В нее ты должен был пойти. В ней и в своем сердце искать ответ. Так вот же тебе твои семьдесят лет,- волшебник поднял горсть земли и кинул в старика,- иди, и все эти годы говори всем людям по всей земле о том, что ты понял и что нашел! Волшебник круто развернулся и исчез в своем замке...

Анатолий Хулин

Дедлайн (фрагмент романа)

1. Сам и сел. Кусок первый.

Ну, что тут скажешь? Сидишь, как старый еврей или молодой пидор - и стучишь. Да еще и вздыхаешь самодовольно - дескать, как тяжело. Можно подумать, кому-нибудь это надо, кроме тебя самого. Все эти буквенные штампы - плюс на крови, да плюс под наркотой. Даже если и не под наркотой - можно ведь запросто и не вспомнить, кому это вообще может быть интересно? Букеру, разве что - да и то, пошел он на хер. Раз уж тебе самому нужен хороший роман - так, значит, сам и сел. Букв не экономить, короче.

Александр Хургин

Лишняя десятка

СОДЕРЖАНИЕ

Отстрел

Дурацкий случай

Дочка Шура

Цветная рубашка

Острый живот

Свет в кухне

Дом Лишняя десятка

Ноль градусов

Батальная пастораль

Тетрадка

Равнобедренный треугольник

ОТСТРЕЛ

На мехзаводе раз в году отстреливали собак. Обычно к Октябрьским. Потому что их разводилось больше чем надо. Собак заведующий материальным складом держал, чтоб охраняли социалистическую собственность от народа, а они, собаки, плодились. К началу осени уже и на проходной жили, и в гараже. Целая стая. В воскресенье по заводу не пройти - сожрут. Они же наглеют, когда их много, а людей мало. Поэтому их и отстреливали каждый год. Дедок один отстреливал. В охране работал. Он умело стрелял, дедок этот. Никогда не мазал. Точно в лоб попадал. Или в крайнем случае - в затылок, чтоб не мучилось животное. А собаки пока поймут, что к чему, он их уже и перестреляет. Они же не могли ожидать такого, потому что дедок этот их кормил. Конечно, они его не боялись.

«Главное не знать, а верить. Вера выше знания. Иначе зачем Богу было создавать такую сложную машину, как человек? Зачем протягивать его через годы, через испытания, через любовь? Чтобы потом скинуть с древа жизни и затоптать? А куда деваются наши слезы, наше счастье, наш каждодневный труд?.. Я всю жизнь чего-то добивалась: любви, славы, богатства. А сейчас мне ничего не надо. Я не хочу ничего. Видимо, я переросла свои желания. Наступил покой как после бомбежки. Бомбежка – это молодость».

Виктория Токарева

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Директор… успешно освоили. Валовой выпуск счастья на ноль один процента выше планового. Улучшен и ряд качественных показателей. Снизилось количество случаев возврата и рекламаций. Счастьем нашего комбината обеспечено на четыре процента населения больше, чем в соответствующем квартале прошлого года.

Но наряду с достижениями имеются еще и недостатки. Все еще мало нашего счастья идет высшим и первым сортом. Медленнее, чем хотелось бы, внедряются новые образцы. По-прежнему отстает и портит общую картину шестой цех.

Усоп.

Тоже торжество, но неприятное. Тягостное. Дело житейское: все там будем, чего там.

Водоватов скончался достойно и подобающе. Как член секретариата, отмаялся он в больнице Четвертого управления, одиночная палата, спецкомфорт с телевизором, индивидуальный пост, посменное бдение коллег, избывавших регламент у постели и оповещавших других коллег о состоянии. Что ж – состояние. Семьдесят четыре года, стенокардия, второй инфаркт; под чертой – четырехтомное собрание «Избранного» в "Советском писателе", двухтомник в "Худлите", два ордена и медали, членство в редколлегиях и комиссиях, загранпоездки; благословленные в литературу бывшие молодые, дети, внуки; Харон подогнал не ветхую рейсовую лодку, а лаковую гондолу – приличествующее отбытие с конечной станции вполне состоявшейся жизни.

Августовское солнце грело приятно. Листва уже набирала желтизну. Маршал дремал на скамеечке. Он услышал шаги и открыл глаза. Генерал с молодым усталым лицом стоял перед ним. В первые моменты перехода к бодрствованию маршал смотрел с неясным чувством. Старческая водица пояснела на его глазах. Генерал был в форме того, военного, образца. "Забавно", – маршал понял, улыбнувшись: это он сам стоял перед собой и ожидал, возможно, указаний.

– Ну, как командуется? – спросил он.

Затвор лязгнул. Последний снаряд. Танк в ста метрах. Жара. Мокрый наглазник панорамы. Перекрестие – в нижний срез башни. Рев шестисотсильного мотора. Пыль дрожью по броне. Пятьдесят тонн. Пересверк траков. Бензин, порох, масло, кровь, пот, пыль, степная трава. Пора! Удар рукой по спуску.

Прет.

Все.

А-А-А-А-А!

Скрежеща опустился искореженный пресс небосвода – белый взрыв, дальний звон: мука раздавливания оборвалась бесконечным падением.