Петр Ниточкин к вопросу о психической несовместимости

Накануне ухода в это плавание у меня была прощальная встреча с Петром Ивановичем Ниточкиным. Разговор начался с того, что вот я ухожу в длительный рейс и в некотором роде с космическими целями, но никого не волнует вопрос о психической несовместимости членов нашего экипажа. Хватают в последнюю минуту того, кто под руку подвернулся, и пишут ему направление. А если б «Невель» отправляли не в Индийский океан, а, допустим, на Венеру и на те же десять месяцев, то целая комиссия ученых подбирала бы нас по каким-нибудь генетическим признакам психической совместимости, чтобы все мы друг друга любили, смотрели бы друг на друга без отвращения и от дружеских чувств даже мечтали о том, чтобы рейс никогда не закончился.

Рекомендуем почитать

Нелицемерно судят наше творчество настоящие друзья или настоящие враги. Только они не боятся нас обидеть. Но настоящих друзей так же мало, как настоящих, то есть цельных и значительных врагов.

Первым слушателем одного моего трагического рассказа, естественно, был Петя Ниточкин.

Я закончил чтение и долго не поднимал глаз. Петя молчал. Он, очевидно, был слишком потрясен, чтобы сразу заняться литературной критикой. Наконец я поднял на друга глаза, чтобы поощрить его взглядом.

Четверть века назад, когда мы с Пескаревым вместе плавали на зверобойной шхуне "Тюлень" по Беломорью, Елпидифор еще был Электроном. В каюте третьего помощника капитана Электрона Пескарева на столе были сооружены из спичек миниатюрные виселицы, на которых он вешал в петли, сплетенные из собственных волос, тараканов-прусаков.

Любопытствующим поморам Электрон объяснял, что это как бы эсэсовцы, а вешает он их потому, что не до конца свел с ними счеты, когда партизанил в дебрях Псковской области. В какие бы то ни было его военные подвиги я не очень верил, ибо мы были одногодками и войну встречали отроками. Но на поморов, которые оккупации вообще не видели и не нюхали, партизанское прошлое Электрона производило сильное впечатление. И потому у нас не переводилась свежая рыбка.

Я решил включить и в эту книгу уже публиковавшиеся ранее записи устных рассказов моего старого друга, капитана дальнего плавания Петра Ивановича Ниточкина, и, вполне естественно, натолкнулся в этом вопросе на глубокий скепсис издателя. И потратил много сил, чтобы преодолеть его сопротивление.

Почему я так яростно тратил силы? Потому только, что мне самому отнюдь не хочется опять конкурировать с Ниточкиным, не хочется соседствовать с его легкомысленными байками своей псевдофилософичностью. Если хотите, я просто ревную к бесхитростным произведениям морского фольклора, ибо уже не способен к ним сам. Но законы русской совести удивительны.

Другие книги автора Виктор Викторович Конецкий

Современный прозаик, сценарист. Долгие годы Виктор Конецкий оставался профессиональным моряком. Будучи известным писателем, он, стоя на капитанском мостике, водил корабли по Северному морскому пути. Его герои – настоящие мужчины, бесстрашные «морские волки» – твердо отстаивают кодекс морской чести.

Теплоход «Сергей Есенин» вышел из Владивостока на Японию в понедельник 13 июля 1970 года под командованием капитана Николая Гавриловича Хаустова.

Судно находилось в хорошем техническом состоянии, согласно правил снабжено, полностью укомплектовано экипажем.

Николай Гаврилович Хаустов, капитан дальнего плавания. 1929 года рождения.

С 1945 года учился в школе речных юнг, затем закончил среднее мореходное училище в Ростове-на-Дону в 1950 году.

О комическом происшествии на борту советского сухогруза, доставлявшего в Одессу для зоопарка партию из десяти тигров и двух львов (одноименный фильм вышел в 1961 году, в главных ролях Алексей Грибов, Маргарита Назарова, Евгений Леонов; режиссер Владимир Фетин).

Сборник рассказов советских писателей о собаках — верных друзьях человека. Авторы этой книги: М. Пришвин, К. Паустовский, В. Белов, Е. Верейская, Б. Емельянов, В. Дудинцев, И. Эренбург и др.

Содержание:

Константин Георгиевич Паустовский Дружище Тобик

Елена Николаевна Верейская Карай (рисунки Г. Никольского и В. Юдина)

Михаил Михайлович Пришвин Лада (рисунок В. Лаповок)

Георгий Алексеевич Скребицкий Джек (рисунок Г. Никольскогоя

Борис Александрович Емельянов Кутька (рисунок В. Юдина)

Радий Петрович Погодин Пират (рисунок В. Лаповок)

Юрий Самуилович Хазанов Случай с черепахой (рисунок В. Лаповок)

Леонид Караханович Гурунц Баллада о верности

Ада Лишина, Олег Лишин Жулик (рисунок Г. Никольского)

Владимир Дмитриевич Дудинцев Бешеный мальчишка (рисунки В. Лаповок и В. Юдина)

Анатолий Иванович Мошковский Катыш (рисунок В. Лаповок)

Игорь Недоля Карагёз (рисунок В. Лаповок)

Юрий Петрович Власов Пум (рисунок Г. Никольского)

Исай Аркадьевич Рахтанов Бичи (рисунок В. Юдина)

Василий Иванович Белов Малька провинилась

Василий Иванович Белов Ещё про Мальку (рисунок В. Лаповок)

Александр Батуев Приблудный (рисунки Г. Никольского и В. Юдина)

Станислав Тимофеевич Романовский Мальчик и две собаки (рисунок В. Лаповок)

Владимир Александрович Харьюзов Гром (рисунок Г. Никольского)

Борис Тарбаев Бурка (рисунок Г. Никольского)

Михаил Павлович Коршунов Последняя охота (рисунки Г. Никольского и В. Юдина)

Михаил Александрович Заборский Страшная месть (рисунки В. Юдина)

Наталия Иосифовна Грудинина Чёрная собака Динка (рисунки В. Юдина)

Илья Григорьевич Эренбург Каштанка (рисунок В. Юдина)

Илья Львович Миксон Сапёр (рисунки Г. Никольского и В. Юдина)

Виктор Викторович Конецкий Петька, Джек и мальчишки (рисунки В. Юдина)

Михаил Николаевич Сосин Пять ночей (рисунок В. Юдина)

Вадим Белорус Султан (рисунок Г. Никольского)

Борис Степанович Рябинин Последняя отрада (рисунок В. Юдина)

Юрий Дмитриевич Дмитриев Дунай (рисунки Г. Никольского и В. Юдина)

Виталий Титович Коржиков Буран (рисунки В. Лаповок)

Юрий Яковлевич Яковлев Вдвоём с собакой (рисунки В. Юдина)

Составитель: Антонина Семеновна Комиссарова

Рисунки: Георгий Евлампиевич Никольский, Владимир Владимирович Юдин, Владимир Абрамович Лаповок

Оформление: Владимир Абрамович Лаповок

Это одна из книг знаменитой путевой прозы Виктора Конецкого, которая стала первой частью романа-странствия «За Доброй Надеждой». Проза Конецкого вошла в золотой фонд русской литературы двадцатого века.

Дорогой читатель!

Эта книга посвящается жизни и творчеству одного из самых талантливых современных актеров Олегу Далю, чуть-чуть не дожившему до своего сорокалетия. Даль был актером, единственным в своем роде. Его искусство — это тончайший сплав драматизма и юмора, тонкого осмысления действительности.

В книгу вошли воспоминания друзей и близких актера, аналитическая статья киноведа Натальи Галаджевой, а также материалы из личного архива Даля — его стихи, рассказы, эссе, письма и дневники, рисунки, фотографии.

Я решил включить в эту новую книгу уже публиковавшиеся ранее записи устных рассказов моего старого друга, капитана дальнего плавания Петра Ивановича Ниточкина, и, вполне естественно, натолкнулся в этом вопросе на глубокий скепсис издателя. И потратил много сил, чтобы преодолеть его сопротивление.

Почему я так яростно тратил силы? Потому только, что мне самому отнюдь не хочется опять конкурировать с Ниточкиным, не хочется соседствовать с его легкомысленными байками своей псевдофилософичностью. Если хотите, я просто ревную к бесхитростным произведениям морского фольклора, ибо уже не способен к ним сам. Но законы русской совести удивительны.

Есть люди, которым не везет с рождения во всем и до самой смерти.

Идет такой человек поздней ночью пешком через весь город, потому что на одну секундочку опоздал к последнему автобусу. Именно на одну секундочку. А опоздал, потому что забыл в гостях спички и было вернулся за ними, но посовестился опять тревожить, а тем временем автобус…

Денег на такси у таких людей никогда не бывает, но ленивые наши, высокомерные ночные таксисты обязательно сами притормаживают возле безденежного неудачника и спрашивают: "Корешок, тебе не на Охту?" А ему именно на Охту, но он отвечает: "Нет, на Петроградскую". – "Ну ладно, – говорит тут шофер. – Садись, подвезу". – "Спасибо, я прогуляться хочу", – бормочет неудачник. "В такой дождь? Да ты в уме?!."

Популярные книги в жанре Юмористическая проза

Удивительно, как мало человек меняется с годами, если все удары судьбы смягчаются толстой прокладкой из денег. В нашем классе учился юноша по фамилии Кут — Дж. Г. Кут, известный так же под именем Чокнутого Кута. Это прозвище он получил оттого, что каждым его шагом, казалось, управляли пустые и глупые суеверия. Мальчики — натуры трезвые и практические. У них не встретит сочувствия одноклассник, отказавшийся покурить с товарищами за углом гимнастического зала — причем не от излишней нравственной щепетильности, которой Кут, к его чести, не страдал, а единственно на том основании, что видел утром сороку. Именно так он и поступил, и тогда его в первый раз назвали Чокнутым. Прозвище прилипло намертво, хоть нас и поймали на первой же сигарете, а мускулистый директор школы обошелся с нами довольно решительно — то есть, сорока Чокнутого, возможно, кое в чем понимала толк. В продолжении пяти счастливых школьных лет, пока мы не разъехались по своим университетам, я звал Кута только Чокнутым. Чокнутым я назвал его и в тот день, когда мы случайно столкнулись в Сандауне, сразу после трехчасового заезда.

Книга Надежды Александровны Тэффи (1872-1952) дает читателю возможность более полно познакомиться с ранним творчеством писательницы, которую по праву называли "изящнейшей жемчужиной русского культурного юмора".

Книга Надежды Александровны Тэффи (1872-1952) дает читателю возможность более полно познакомиться с ранним творчеством писательницы, которую по праву называли "изящнейшей жемчужиной русского культурного юмора".

Итак, минута пятнадцать секунд. Достаем тонкую стамеску, нож и молоток. Подстилаем газету. Раз, два, три. Один кирпич готов, теперь второй. Маленькая передышка в двадцать секунд, остальные пойдут легче… Достаточно, мешок пройдет. Сколько? Ровно семнадцать минут. Отлично, идем по графику. Теперь дверь. Отрываем косяк. Слава строителям, экономящим раствор и гвозди! Два удара по язычку, и замок открыт. Прекрасно. Вставляем бритву. Теперь, когда откроется дверь, не произойдет размыкания цепи и не замигает сигнальная лампочка на пульте. Есть еще шестнадцать с половиной минут. Осторожно открываем. Сейф на месте. После того, как я спрятал ключи нашей кассирши, сколько здесь разных мастеров перебывало, предлагали даже выломать стену, чтобы вытащить этот металлический шкаф из комнаты. Хорошо хоть потом догадались просто вырезать замок. Ох, уж эта наша безалаберность, месяц прошел, а так ничего и не сделали. Какая тяжелая дверка. Боже мой, сколько же здесь их?! Кассирша говорила, что она обычно получает около девятисот с копеечками. Ну, мелочь мы брать не будем, ее легко обнаружить металлоискателем. Итого, на нашу долю остается, миллион без ста тысяч. Ну-ка, переложим его в мешок. Какие красивенькие, крест-накрест запечатанные пачечки, Ой, одного мешка мало. Ничего, возьмем второй. Вот, кажется, и все. Сколько там уже натикало? Ого, надо спешить, а то не уложимся в график. Ничего себе, никогда бы не подумал, что деньги такие тяжелые. Полезайте сюда в дырочку. Никто и не догадается, где вы. Все уже давно забыли про эту замурованную нишу. Ну, вот, теперь мы поставим на место косяк, вытащим бритву, сделаем раствор и вновь замуруем стенку. Цемент и песок я взял у строителей. Как хорошо, что я когда-то не послушался мамочки и поехал в студенческий отряд. Так, теперь заштукатурим, потом возьмем паяльную лампу, просушим поверхность и покроем двумя слоями нитрокраски. Почти две недели я потратил, подбирая нужный колер. Ничего себе, уже шесть, надо спешить. Правда, осталось только убрать мусор и подмести пол. Это должно занять не более двадцати минут. Затем спрячу инструмент, переоденусь и вновь закроюсь в душевой. Через полчаса придут мои коллеги, я выйду из своего убежища и сяду за стол. Ни один глаз у меня не дрогнет, когда начнут допрашивать. Да и чего мне бояться, я весь вечер пробыл дома. Соседи скажут, что у меня до утра играла музыка. Никто не догадается искать деньги в стене коридора, в двух шагах от кассы…

Сколь различна психология и быт русского и французского человека.

Французская революция оставила нам такой примечательный факт:

Добрые, революционно настроенные парижане поймали как-то на улице аббата Мори. Понятно, сейчас же сделали из веревки петлю и потащили аббата к фонарю.

— Что это вы хотите делать, добрые граждане? — с весьма понятным любопытством осведомился Мори.

— Вздернем тебя вместо фонаря на фонарный столб.

Недавно я прогуливался в сопровождении своего импресарио по улицам Праги, погруженный в тихое умиление.

— О, прекрасная старуха, милая сердцу каждого художника, — думал я, сколько веков копила ты свои каменные сокровища и как ты ревниво бережешь их, подобно скупому рыцарю…

— Очень недурной городишко, — прозаично перебил мои грезы импресарио, этот человек с книжкой театральных билетов вместо сердца и с идеалами, заключающимися в красиво отпечатанной афише.

Вы — грязны, оборваны; на вас неумело заплатанное, дурно пахнущее платье; давно небритая щетина на лице, пыльные всклокоченные волосы, траур на ногтях, выпученные на коленках брюки и гнусного вида стоптанные опорки на ногах.

Представьте это себе.

Вы — опустившийся, подлый, пропитанный дешевой сивухой ночлежный человечишко, и вдруг в одном из гнилых, пахнущих воровством переулков вы встретили своего бывшего, прежнего друга — представьте себе это!!

Анализ знакомых с детства сказок. Блестящий, с парадоксальными выводами.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Вместо вчерашней непорочной и сияющей голубизны небо набухло влажной мутью -«серок» по-поморски.

– Блондинка! – докладывает с военно-морской четкостью Андрей Рублев, пялясь в цейсовский бинокль на близкую корму ледокола и облизываясь под окулярами. Он докладывает об этом факте так, как сигнальщик об обнаружении перископа вражеской подводной лодки. Блондинка раздражает нашего рулевого тем, что око ее щупает, а зуб неймет.

Блондинка разгуливает по ледокольной корме без головного убора.

Александр Иванович Куприн – русский прозаик, один из самых известных писателей начала ХХ века. Современники называли его «русским Мопассаном» за умение создавать увлекательные сюжеты и точно описывать характеры персонажей и бытовые детали. Куприн – признанный мастер короткого рассказа и автор замечательных повестей, он легко может увлечь читателя и заставить его с интересом следить за судьбой героев.

Рассказов о Западе множество, но рассказано их очень мало. Во многих, естественно, речь идет о земле и скоте, о проблемах, которые возникают, когда просто перебираешься с места на место, о солдатах, возвратившихся с Гражданской войны, и, конечно же, об американских индейцах. В рассказах описываются караваны фургонов, дикие нравы лагерей старателей, строительство железных дорог, трудности, которые нужно преодолеть, чтобы приспособиться – и умственно, и физически – к новому миру и новым условиям жизни, но прежде всего они увлекательны, потому что говорят об избранных людях – избранных обстоятельствами.

«Записки Серого Волка» Ахто Леви – исповедь человека необычной судьбы. Эстонец по национальности, житель острова Саарема, Леви воспитывался в мещанской семье, подверженной влиянию буржуазной националистической пропаганды, особенно сильной в первый год существования Советской власти в Прибалтике – 1940-й. Тринадцатилетним мальчишкой в 1944 году Леви бежит из дому, из оккупированной фашистами Эстонии, в Германию, и оттуда начинается его горький путь жизненных компромиссов, нравственной неустойчивости, прямых преступлений.

У автора одна задача: честно, без скидок и послаблений разбираясь в собственном запутанном, преступном жизненном пути, примером своей жизни предостеречь тех юношей и подростков, которые склонны видеть некую романтическую «прелесть» в уголовщине.