Петькин день

Василий Алексеевич ЛЕБЕДЕВ

ПЕТЬКИН ДЕНЬ

Рассказ

Вторую неделю ходил Петька Горшков именинником. Вторую неделю он носил звёздочку октябрёнка и с той поры не получил ни одной двойки. Как это ему удавалось, Петька и сам не понимал, но учиться стал охотней. К урокам приступал без страха, даже весело. У него будто открылось второе дыхание, как у спортсменов. Если раньше на классном собрании учительница корила его за двойки, то теперь уже требовала кончать с тройками. И Петька дал слово.

Другие книги автора Василий Алексеевич Лебедев

Роман Василия Алексеевича Лебедева посвящен России, русским людям в тяжелейший после Смутного времени период начала XVII века. События романа происходят в Великом Устюге и Москве. Жизнь людей разных сословий, их работа, быт описаны достоверно и очень красочно. Писатель рисует интереснейшие портреты крестьян, кузнецов, стрельцов, а также царя Михаила Романова, патриарха Филарета, членов Боярской думы, дьяков и стряпчих приказов.

Главные герои книги – семья устюжан Виричевых, кузнецов-умельцев, часовых дел мастеров, трудолюбивых, талантливых и пытливых. Именно им выпала труднейшая задача – создать грандиозные часы с колоколами для боя на Флоровской (теперь Спасской) башне Кремля.

Для среднего и старшего школьного возраста.

Василий Алексеевич Лебедев

Бобриная правда

Жил да был в одной реке Бобёр. Был тот Бобёр мудрый да трудолюбивый. Встанет на зорьке, выйдет на красный бережок песчаный, шубу свою почистит, рыбкой позавтракает - и за работу.

Жили с Бобром два бобрёнка, им тоже находилась работа: отец брёвнышки зубами срезает, а бобрята таскают да в ровную кучку складывают. Наготовят материалу - и за тонкое дело примутся: дом подновляют или плотину мастерят, чтобы в ней рыб ловить было способнее. Нелегко жилось, но дело спорилось.

Трудовая жизнь Василия Лебедева началась очень рано. Он работал грузчиком, гвоздильщиком, поваром. После окончания университета преподавал в школе русский язык и литературу.

В 1969 году выходит первая книга повестей и рассказов Василия Лебедева «Маков цвет». Книга удостоена премии Ленинского комсомола. Позднее появились книги «Высокое поле», «Жизнь прожить», «Его позвал Гиппократ» и другие.

Повесть «Обречённая воля» — новое слово в творчестве писателя, первое его обращение к исторической теме. Повесть рассказывает о Кондратии Булавине — руководителе восстания на Дону в начале XVIII века. Целью восстания была борьба за волю Дикого поля, но это движение переросло в борьбу за свободу всех угнетённых, бежавших на Дон от чудовищной эксплуатации.

Действие в повести развивается по двум сюжетным линиям. Одна — жизнь булавинской вольницы, т. е. казаков, запорожцев, восставших башкир, другая — царский двор в лице Петра I и его приближённых. Трагический исход восстания наиболее ярко отразился в драматизме судьбы самого Булавина и его семьи.

Рассказы Василия Лебедева, трагически, несправедливо рано ушедшего из жизни ленинградского прозаика, никогда ранее не публиковались. Для читателей будет необычна их тематика, еще недавно «закрытая», мало исследованная прозой. Повести, одна из которых, «Золотое руно» (о путешествии по Греции) еще не издавалась, а две другие — «Столкновение» (о противостояния характеров и стилей руководства) и «Жизнь прожить» (посвященная судьбе участника Кронштадтского мятежа), обладающие заслуженной популярностью, не потеряли своей остроты и в наши дни.

Василий Лебедев известен как автор исторических романов «Утро Московии», «Обреченная воля», «Искупление», многих книг для детей. Его проза привлекает тонкой наблюдательностью, эмоциональностью, отточенностью стиля.

Василий Алексеевич ЛЕБЕДЕВ

Искупление

Исторический роман

Роман Василия Лебедева охватывает 70 - 80-е годы XIV века. Писатель рассказывает об исторической битве на Куликовом поле и о времени, ей предшествующем, В основе сюжета - борьба Дмитрия Донского за объединение русских земель, за независимость от Золотой Орды.

СОДЕРЖАНИЕ

Часть первая. ЖАРКОЕ ЛЕТО

Часть вторая. РОЗНЬ

Часть третья. КУЛИКОВО ПОЛЕ

Популярные книги в жанре Детская литература: прочее

Борис Викторович Шергин

Иван Рядник говаривал

Дела и уменья, которые тебе в обычай, не меняй на какое-нибудь другое, хотя бы то, - другое, казалось тебе более выгодным.

В какой дружине ты укаменился, в той и пребывай, хотя бы в другом месте казалось тебе легче и люди там лучше.

Пускай те люди, с которыми ты живешь, тебе не по нраву, но ты их знаешь и усвоил поведенье с каждым.

А с хорошими людьми не будет ли тебе в сто раз труднее?

Борис Викторович Шергин

Новоземельское знание

Отец мой всю жизнь плавал на судах по Северному океану. Товарищи у него были тоже моряки, опытные и знающие. Особенно хорошо помню я Пафнутия Осиповича Анкудинова. Он был уже стар. Когда собирался в гости, концы своей длинной седой бороды прятал за жилет.

Бывало, я спрошу его:

- Дедушко Пафнутий, вам сколько лет? Он неизменно отвечал:

- Сто лет в субботу.

Отца моего Пафнутий Осипович иногда называл "Витька" или "Викторко".. Я и пеняю отцу:

Борис Викторович Шергин

Понятие об учтивости

Деревня Лодьма славна была изготовлением изящных корабельных моделей. Здесь подолгу живал Маркел Ушаков.

...Царский чиновник едет мимо ряда лодемских крестьян, сидящих на бревнах.

- Эй, борода! - кричит чиновник.

Все с бородами,- усмехнулись крестьяне.

- Кто у вас тут мастер? - сердится чиновник.

-Все мастера, кто у чего, - отвечают крестьяне.

-Я желаю купить здешнюю игрушку - кораблик!

Борис Викторович Шергин

Пуговка

...К нам на завод приезжает Ленин. Мне кричат: "Наторова, ты примешь пальто..." В клубе жарко. Ленин стал говорить, скинул пальто на стул. Я схватила - да в гардеробную. Вижу, у левой полы средней пуговицы нет. Я от своего жакета оторвала да на ленинское пальто и пришила толстым номером, чтобы надолго: Он уехал, не заметил. А пуговка немножко не такая... И так мне это лестно, а никому не открываю свой секрет.

Борис Викторович Шергин

Щедрая вдова

У купеческой вдовы дочка помре - богатая невеста. По городу пошел слух, что вдовица дочернее приданое раздает неимущим. Является к ней бедная девка:

- Здравствуйте, Матрена Савишна.

- Что скажешь, голубушка?

- Люди-то сказывают, у вас дочерниного именьица много осталось...

- Не знаю, много ли, мало ли, а одного платья шесть сундуков, белья два комода, обутки три ящика, саков да пальтов два гальдеропа...

Герои «Вафельного сердца» Лена и Трилле из бухты Щепки-Матильды подросли – им уже по двенадцать лет, а в этом возрасте все непросто. Дед Трилле стареет, неподалеку поселяется девочка-иностранка, а новый тренер футбольной команды изводит Лену придирками и держит на скамейке запасных. Друзья по-прежнему пускаются в невероятные авантюры, ссорятся и мирятся, ведут разговоры о пустяках и о важном. Год им предстоит нелегкий, он принесет любовь и ревность, страх смерти и отчаяние, мужество в трудную минуту и стойкость на пути к цели. Остроумная и трогательная повесть, как и предыдущие книжки Марии Парр, читается на одном дыхании: вместе с героями мы смеемся и плачем – и верим каждому слову. Для младшего и среднего школьного возраста.

Пятнадцатилетняя Эйверин потеряла все в один день – дом, родителей, спокойную жизнь. У нее не осталось ничего, кроме цели найти родителей. И она точно знает: разгадка находится в доме властительницы города, госпожи Полночь.

Тюльпинс, которому исполнилось шестнадцать, тоже потерял все в один миг. Его единственный способ остаться в живых – поступить в услужение к госпоже Полночь.

Что ждет Эйверин и Тюльпинса в этом таинственном доме? И почему они были так нужны госпоже Полуночи?

Над Санпеттерийским материком нависла угроза страшной войны: в мир рвутся Тени, сея ужас и смерть, предвещая приход Нечистого. Мало кто способен противостоять им – разве что монахи и ведуньи. Бран, послушник из храма в маленькой деревне, вынужден отправиться с ведуньей Лигией по следам таинственного черного монаха. Но так как между монахами и ведуньями множество разногласий, то у Нечистого и его Теней вполне есть шанс…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

После скачек, когда густой поток зрителей прошел к выходу с трибуны мимо него, Никола Дюгриваль с живостью поднес руку к внутреннему карману своего пиджака. Жена спросила его:

— Что с тобой?

— Не могу успокоиться… С такими деньгами! Боюсь за них.

На что она отозвалась:

— Поэтому и не могу тебя понять. Разве разумно носить при себе такую сумму! Все наше достояние! Нам было не так легко его заработать.

— Ба! — сказал он, — кто может знать, что оно там, в моем бумажнике!

Пронзительный звонок разбудил консьержку дома № 9 на авеню Ош. Она потянула за шнурок, ворча:

— Я-то думала, что все уже дома. Сейчас не меньше трех часов ночи!

Ее муж тут пробормотал:

— Это, может быть, к доктору.

И действительно, чей-то голос спросил:

— К доктору Харелю… На какой этаж?

— На третий, налево. Но доктор не принимает по ночам.

— Придется ему побеспокоиться.

Вошедший проник в вестибюль, поднялся на первый этаж, на второй, и, даже не задержавшись перед дверью доктора Хареля, продолжал подъем до пятого. Там он попробовал два ключа. Один из них привел в действие замок, другой — второй, страховочный засов.

В то утро, выйдя из дома в обычное время, чтобы не опоздать на службу во Дворец правосудия, главный инспектор Ганимар обратил внимание на странное поведение незнакомца, шагавшего впереди него вдоль улицы Перголезе.

Через каждые пятьдесят — шестьдесят шагов этот прохожий, бедно одетый, в соломенной, несмотря на ноябрь, шляпе, наклонялся либо для того, чтобы завязать шнурки обуви, либо чтобы подобрать упавшую трость, либо по другому поводу. И каждый раз при этом вынимал из кармана и воровато клал на край тротуара маленький кусочек апельсиновой корки.

Морис Леблан

Побег Арсена Люпена

Когда Арсен Люпен, закончив обед, вынул из кармана роскошную сигару с золотым ободком и принялся любовно ее разглядывать, дверь номера отворилась. Он едва успел бросить ее в ящик стола и отскочить в сторону. Вошедший надзиратель объявил, что заключенному пора на прогулку.

- Я ждал тебя, милый друг! - воскликнул Люпен, не теряя прекрасного расположения духа.

Они вышли. И не успели скрыться за поворотом коридора, как в камеру проскользнули два инспектора и приступили к тщательному осмотру. Одного из них звали Дьёзи, другого Фольанфан.