Песочница

Эта книга включает в себя произведения разных жанров: рассказы (историко-философские, биографические, хулиганские, юмористические), сказки, эссе, очерки, пьесы. В нас практически никто не видит ЧЕЛОВЕКА. В нас видят женщин и мужчин, негров и евреев, писателей и террористов... Мы сами не видим человека в человеке, и это не только потому, что мы слепы, а потому, что в нем подчас его и нет... Поищите в себе ЧЕЛОВЕКА, и если он не найдется, то давайте планомерно начнем растить и лелеять его в себе, ибо Господь создал нас не для того, чтобы всё, что мы производим своим гибким и подчас столь удивительно стройным умом, было только образами деления на пол, расы и прочие касты...» Автор считает, что корни наших неврозов – в мелочных обидах, природной лени, неизбывном одиночестве, отсутствии любви, навязчивом желании кого-нибудь огреть по затылку, и рассказывает обо всем в своей «Песочнице» с неизменным юмором и доброй улыбкой.

Отрывок из произведения:

«Свет возвращается в просыпающиеся окна, как улыбка на лицо только что плакавшего маленького ребенка, так поступательно-уверенно, хотя и несмело, что даже и не знаешь, плакал ли он всерьез. Вот сейчас серый зимний свет полностью победит отсветы от камина и лампы в комнате, и будет совсем непонятно, была ли эта ночь вообще… Была ли эта жизнь вообще… А Эрвин все еще пишет что-то, только под утро накинул пиджак прямо на голые плечи – перед рассветом всегда становится холоднее. Он всю ночь писал, лишь изредка посматривая на меня, не подозревая, что я всю ночь рассматривала его. Вряд ли он позволил бы так долго и безнаказанно рассматривать его в другой ситуации. Эти любимые, сильные руки, такие нежные и сильные, такие умные и беззащитные… Эту шею и родинку там, где шея переходит в левое плечо… Эти большие, громадные ступни, которые, кажется, принадлежат атланту, держащему небо, которые так приятно, так невыразимо приятно трогать своей ступней, что при одной мысли об этом прикосновении по спине пробегает холодок и голову затуманивает… Это лицо… Это бесконечно родное лицо, сейчас такое отстраненное и сосредоточенное, но все равно освященное нежным теплом глаз, когда он посматривает на меня. Освященное – значит святое… Кем-то или чем-то сделанное святым… Он действительно святой, как пишут на иконах или картинах, святой, когда он работает, и никакая суета и неразбериха наших жизней больше не имеет к нему отношения… Он просто не может не быть святым, ведь Бог смотрит на людей глазами любви… Такой он и останется в моей памяти – обнаженный святой в белом полотенце вокруг бедер, сосредоточенно пишущий что-то, чего мне никогда не понять, хотя он и объясняет по сто раз, не теряя терпения и интереса, – я все равно впитываю только его голос, тепло его голоса, нежность его глаз, требовательность и мягкость его губ, святость его души…» – такие предутренние, размытые, хаотичные, перетекающие одна в другую мысли ютились в глубине карих глаз, поселившихся на милом женском лице, обрамленном длинными темными волосами. Полумрак в комнате рассеялся настолько, что Эрвин уже мог различить задорную родинку над верхней губой, постоянно холодные, если коснуться их, ладони, темнеющие на полотне простыни, и на левой руке – такой знакомый браслет с камешком, на котором вырезана парящая птица.

Другие книги автора Борис Юрьевич Кригер

Cлякоть какая! Мурашки вредные шныряют по всем закуткам уличной промозглости и с недюжим рвением набрасываются на любое тёплое существо и хаотично курсируют от пупка к лопаткам и обратно. Вот счастье, случающееся разве что в сказке, – вернуться в объятья недушных одеял, под их нагретые дыханием кожи своды. А мурашки, оставшиеся в дураках, пусть суетятся на складках мокрого плаща да на китовой черни сломанного зонтика. Вернуться не терзаемым дурными опасениями за ворчливую и мятую карьеру. Вернуться и, укутанным по самую бельевую корзину с мыслями, оставить всё вовне.

Во втором романе (первый, «Маськин», вышел в свет в 2006 г. в Москве) Вы встретитесь с уже полюбившимися обитателями Маськина дома – Маськиным всех времён и народов, великим плюшевым мыслителем и потребителем манной каши Плюшевым Медведем, свободолюбивой Кашаткой, лауреатом премии Пукера любознательным Шушуткой, романтической коровой Пегаской, а также познакомитесь с новыми персонажами нашего непростого мира, в котором «великая эволюция лжи более не нуждается в императорах республик, не грезит грубоватыми, а потому безнадёжно наивными планами на мировое господство. Она научила нас называть похлёбное рабство – свободным трудом, нищету – минимальной зарплатой, бесчеловечную войну – миротворческой миссией, беспробудный разврат – сексуальным раскрепощением, порабощение женщины на работе и дома – эмансипацией, растление молодёжи – всеобщим обязательным образованием, откровенную мазню – высоким искусством, обрывки одежды – высокой модой, голод в сочетании с бегом на потогонных тренажёрах – здоровым образом жизни, узаконенный рэкет – справедливым налогообложением, содомские пытки – служением отечеству, комедию одного актёра – демократическими выборами, мину замедленного действия – мирным атомом, сквозящее одиночество – зрелым индивидуализмом, травму развода – свежим стартом, подачки на церковь – верой в Бога, карьеризм с подлогом – прогрессом науки, дурман аптечных ядов – естественным чувством счастья…»

Мы часто совершаем необдуманные поступки, цена которых со временем становится непомерной, разъедающей нестойкие основы наших сердец. И кто знает, действительно ли мы виноваты, или это некий Божий промысел диктует нам свою волю, дабы мы прошли многократно повторяющиеся испытания? Испытания смертью, несчастной любовью, предательством... «Альфа и Омега» – роман о безусловной любви, единственной форме любви, которая, по совести говоря, может именоваться любовью. Любви не за что-то и не вопреки чему-то. Любви, поставленной во главу угла, ставшей стержнем жизни, началом и концом, альфой и омегой...

В то незабываемое лето мы, как водится, проживали в добротном домике на улице Коллетто. Не вижу смысла тебе напоминать те славные дни, когда дети становились уже не столь малы, чтобы требовать почасового внимания, но и не столь велики, чтобы неприятно будить всеминутные опасения. Я уже не говорю о тех временах, когда оные чада и вовсе становятся источником сплошных неприятностей и ни в какую не благоволят навещать нас, еще бодреньких, на смертном одре, в сопровождении наивных вякающих внуков, замкнувших сей круговорот. Иными словами, то были дни, когда обязанности верных стражей наших милых подопечных не успели прометаморфозировать в жалостные мольбы о внимании к озяблым старичкам.

Эта книга сама скажет все, что ей суждено сказать. В ней почти нет вымысла, все основано на сверлящей и брезжущей в просветах букв правде. Она могла бы распасться на ворох газетных статей, суетных репортажей да пару задушевных бесед о смысле того, что для многих из нас не имеет особого смысла, пока мы сами не взвалим на горб свой тяжелый занозистый крест и не отправимся с ним на плечах своей собственной дорогой скорби во внезапно разверзнувшуюся над головой кружевную воронку обманчивых созвездий. Эта книга о том, что наш свет по-прежнему взбалмошен и усердно жесток. О том, что любой человек может стать непосредственной жертвой своих же блужданий. О том, что чужак до сих пор представляет собой лишь мишень для капризных пощечин. И о том, что плоть наша, как и во все времена, является единственным заложником, через который нас стремятся склонить к несвободе, а мы торопливо уступаем, лишь бы быстрее отбыть свою временность, лишь бы уберечь свои кости от проливного дождя.

Кухонной философией презрительно именуют умничание по кухням, дилетантские взгляды, высказываемые простыми представителями рода человеческого, ищущими ответов на вечные вопросы философии, религии, политики, искусства. Увы, никто не дает нам удовлетворительного ответа, как пить горький каждодневный напиток жизни, о чем думать, к чему стремиться, на что надеяться.

Всякому мыслящему человеку рано или поздно приходится решать для себя эти вопросы. В этом сборнике эссе автор пытается искать ответы для себя и для читателей.

Вечные вопросы философии, религии, политики, искусства, затронутые Кригером в «Кухонной философии», дают нам картину духовной неудовлетворенности современным миром.

Борис Кригер в своей книге пытается решать эти больные вопросы и, надо признать, делает это остроумно и оригинально.

Поиск ответа на вечные вопросы бытия. Автор размышляет о кризисе середины жизни, когда, оглядываясь в прошлое, ищущий человек пытается переоценить все, что пережил, и решить, куда ему идти дальше. Может быть, кто-то последует примеру автора; «придет к выводу, что лучше прожить одну жизнь подробно и вдумчиво, чем разбазариваться на тысячу смазанных и невыразительных судеб».

Роман вдохновляет обычного читателя. Да, каждый из нас с его страстями, исканиями, страданиями, даже болезнями – Великий Человек. Он интересен для других. Мы находим в этом человеке много схожего с собой. Его переживания понятны нам. Мы порой боимся признаться даже самим себе в том, что этот человек вынес на всеобщее обсуждение. Это подвиг. Это самопожертвование во благо другим. Это жертва, которая ради нашего с вами совершенствования, подставила себя на распятие. Это очередная задумка Творца в его борьбе за человека.

Роман читается на одном дыхании. Так мы читали романы в журналах 60-х годов прошлого столетия в период оттепели. Когда за каждым словом видели приговор системе, пытающейся убить человека физически и морально. Здесь следующий виток. Приговор всеобщей системе существования человека на земле…

«… Почему из кленового сиропа не гонят самогон? В самом деле... Из всего гонят. Из топора – гонят, из старых спортивных штанов – гонят, из веника – гонят, из лыж и даже из старых журнальных обложек... (Нуждающиеся в подобных рецептах пишите до востребования сыну турецкого верноподданного Остапу Ибрагимовичу). А вот из кленового сиропа – не гонят. Вроде бы всего в нем много, более того, на вкус такое пойло было бы вполне самобытным и маскировало бы откровенную дегустацию сивушных паров. Почему такая несправедливость?

Я долго стеснялся спросить соседей, проживающих со мной бок о бок в канадской глубинке. И вы знаете, так и не спросил! А то вот так спросишь, а потом глядишь, все начнут гнать самогон из кленового сиропа, и страна придет в упадок. И нам снова придется искать подходящее место для иммиграции. …»

Популярные книги в жанре Современная проза

Тимур Минагев

Автобус

Антон стоял на остановке и ждал автобус. Hа улице не было ни души. Антон подумал о том, что дома его ждут родители и очень волнуются. "А это не в первый раз", - сказал он себе . Уже прошло более получаса, а автобуса все не было. Hа дороге не было машин. Антон стоял один на остановке. "Пешком что ли пойти?",- подумал он.

Антон хотел было пойти , как вдруг кто-то дотронулся до его плеча. Юноша обернулся и увидел, что перед ним стоит человек, который был одет во всё черное. Лица его он не разглядел. Антон очень испугался и попятился назад, но что-то сильное надавило на него и он упал. Hезнакомец тихо произнес: - Антон, пошли! Пришло время!

Тимур Минагев

Один день

- Что с тобой происходит? Почему ты все время молчишь?

- Кому нужна моя жизнь? Я потерял все...Друзей, любимую, родите

лей.

- Hо я твой друг! Hе говори так!

- Извини, но у меня только один друг остался. Он достал щприц и показал мне. Он повертел его в руках, положил рядом с собой

- Перевяжи мне руку!

- Ты что дурак! Брось это - это не выход из сложившейся ситуации!

Тимур Минагев

Сигареты...

Я достал пачку сигарет, повертел ее в руках. Акциза не было. Левый "Winston". Лучше левый "Winston", чем родная "Ява". Хотя где же патриотизм? Он наверное остался на Второй Мировой, когда солдаты курили махорку и радовались что они еще живут.

А может бросить курить? Хм...потом ведь скучно будет? Чем заниматься то? А ведь так приятно выкурить сигаретку после лекции или просто выкурить за чашечкой кофе. А вообще зачем покупать сигареты? Это равно как покупать смерть! За смерть еще и платить!

Ядвига Мирошниченко

Сны о чем-то большем...

Седова уже давно не выходила из комнаты на третьем этаже в Гостинице Мартина. Не то приболела, не то одичала. Проходя мимо окон Гостиницы, новые, незнакомые Седовой, обитатели Странного Места видели чье-то бледное лицо в окне третьего этажа. Седова сидела целыми днями взаперти и как-то затравленно глазела на елку в углу комнаты. Убирать ее не хотелось. Есть тоже не хотелось. Иногда сердобольный хозяин Гостиницы ставил тарелку с едой у ее двери и стучал два раза. Седова не открывала. По крайней мере, Мартин не дожидался. Его радовало то, что однажды перед дверью на третьем этаже он нашел стопку засохших и грязных, но пустых тарелок.

Дмитрий Мирошник

СЛАД

Борис встал с постели, подошел к столу, вынул из пачки сигарету, закурил. Сделав две глубоких затяжки, он вернулся, сел на постель и посмотрел Светлане в глаза. Она улыбалась.

- Надо же... Я даже пошевелиться не могу... Ты что же делаешь с одинокой женщиной, разбойник? - в ее голосе не слышалось укора. - Конечно, больше года без мужчины, так и разучиться можно, но ты все же молодец...

- Ладно, полежи, отдохни. Закрой глаза - я на тебя смотреть буду...

Сергей Миров

Такая работа

Рассказ

С реки давил тяжелый ветер, возвещавший об окончательном приходе осени.

Никодим Велизариевич молча пожал руку своему младшему брату Юрию, снял с вешалки плащ и шляпу, еще раз зачем-то выглянул в окошко, проделанное в цифре 6, кашлянул и, подхватив у стены свою привычную трость, начал спускаться по скрипящей лестнице. На пятой ступеньке он приостановился и, глядя вниз, где в темноте исчезала крутая спираль, произнес:

ИHHА МИШИHА

"СРЕДИ ЧЕЛОВЕКОВ"

Из разговоров...

- Сейчас мы все верим нашей науке: Фрейд, Юнг... а через триста-пятьсот лет все это будет рассматриваться как алхимия на рубеже третьего тысячелетия. И все происшедшее со мной подытожат как XL 12, имплантированную в систему ДHК...

- _А еще через триста лет и это будет признано очередным заблуждением.

* * *

- Почему ты пишешь "белый "мерседес"? Это же банально...

Владимир Мощенко

"Вася, радость моя..."

Рассказ

Оля познакомилась на даче с Васей, сыном своей подруги Тани, когда в ранние холода спала с ними в их баньке. Ему шел седьмой год, но из-за последствий какой-то тяжелой детской болезни он отстал в развитии. Он почти ничего не говорил, а то, что говорил, было убого и растягивалось так, будто каждый слог в отдельности нуждался в напряженном осмысливании. И тем не менее Оля ему обрадовалась. Брала в ладонь его вялую ручонку и вела к себе на участок. Он заглядывал в ее глаза и недоумевал.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Легкомысленный повеса Колин Розмур, обвиненный в нечестной игре, понимает: единственный шанс восстановить репутацию – удачно жениться.

Красавица Бренна Маклахлан богата, умна, держит обширное поместье в своих крепких руках, и, кажется, ее совсем не интересуют мужчины.

Так что же ожидает Розмура в будущем – брак по расчету или глубокое, страстное чувство?..

Прелестная Алиса Мирбо, предназначенная в жены мужественному рыцарю Раймону де Базену, отказывалась поверить в искренность чувств жениха, ибо имела все основания подозревать его в желании выведать старинную семейную тайну — тайну, которую она поклялась сохранить любой ценой. Однако жизни Алисы угрожает клинок таинственного убийцы, и именно Раймон становится для девушки единственным защитником — защитником, готовым снова и снова рисковать собой во имя спасения возлюбленной…

Мужчина, утративший земли и свободу, и женщина, вынужденная спасать свою жизнь ценой лжи и предательства… Что могло выйти из брака злейшего врага короля, сэра Симона Тэлброка, и королевской «шпионки поневоле» — валлийской красавицы Аделнны?

Смертный приговор для Симона — и вечное горе для Аделнны? Или нежданное счастье подлинной любви? Счастье неудержимой и властной СТРАСТИ, сметающей на своем пути любые преграды?..

Более ста лет Shell считалась мировым лидером, обладавшим большим влиянием, чем некоторые европейские государства. Как гласил слоган компании: Shell можно доверять. Так было до января 2004 года, когда компания сообщила, что данные о ее нефтяных запасах были завышены на 3,9 млрд баррелей!

Эта книга уникальна, так как столь подробный и достоверный материал о нефтяном бизнесе Shell публикуется впервые. Авторы предлагают детальное описание финансовых махинаций компании, ее планов по добыче нефти на Сахалине и ужасающего воздействия на экологию стран – от разорения земель в Нигерии до уничтожения целых сообществ в США. Вы узнаете, как бывший торговец ракушками создал крупнейшее предприятие в мире, чье доброе имя было запятнано внутренними раздорами, ложью и стремлением превзойти конкурентов любой ценой.