Песнь торжествующей любви

Бледные летние сумерки спускались на Дворцовую площадь. Приближалась таинственная минута прихода белой ночи с ее особой прозрачностью и объемностью, когда каждая тень и каждый звук живут своей частной жизнью и полны смысла и значения.

В Петербурге гуляли. Гуляли в трактирах и питейных заведениях, в гостиницах и ресторанах, во дворцах, на Островах. Гуляли и в Зимнем, во внутреннем летнем саду, за прикрытыми коваными воротами. Зеваки из народа группками стояли поодаль, глядя на освещенный проем ворот, за которыми разыгрывалось волшебное действо.

Рекомендуем почитать

Лунева разбудил ранний телефонный звонок. Откинув одеяло, Лунев сунул ноги в шлепанцы и, как был в пижаме, направился из спальни в кабинет.

Жена тоже проснулась. Она оторвала голову от подушки и проводила мужа взглядом, полным тревожного ожидания.

Лунев подошел к письменному столу. Там рядом с телефонным аппаратом и письменным прибором стояла модель реактивного самолета «ТУ-154». Телефон трезвонил, не переставая.

Лунев снял трубку и привычно проговорил:

АВТОР: Пускай они сами рассказывают. Там у них черт ногу сломит. Так все запуталось, что за какую ниточку ни потянуть – непременно кого-нибудь обидишь, а люди все до чрезвычайности милые, несправедливо будет их обижать. Да в сущности, они ни в чем и не виноваты…

РУМЯНЦЕВ: Я шел устраиваться на работу как молодой специалист. Я, и вправду, молодой, мне двадцать четыре года. Все впереди. Я с надеждами шел, хотел горы своротить.

Дом нашел не сразу. Он ничем не выделялся в ряду старых домов постройки начала века. Не верилось, что здесь располагается солидное учреждение, точнее, его филиал.

Лиза проснулась оттого, что утренний солнечный лучик, выбившийся из-за занавески окна, добрался-таки до ее лица. Лиза сморщила носик, звонко чихнула и распахнула глаза.

– С добрым утром! – сказала она себе, отодвигаясь от солнца, потом потянулась сладко, обнажив по локоть руки из-под широких рукавов шелковой ночной сорочки, и взглянула на себя в зеркало у противоположной стены спальни.

Зеркало было овальным, огромным, в темной дубовой раме. Оттуда посмотрело на Лизу ее заспанное личико – посмотрело с любопытством и предвкушением какого-то озорства.

Стебликов вбежал в здание Ленинградского вокзала, когда зеленые точки электронных часов показывали 23.42. Пальто Стебликова было распахнуто, шапка сбилась, шарф свисал из кармана. В руках Стебликов нес туго набитую сумку и картонную коробку с игрушечным вертолетом для сына.

Всегда он так возвращался из Москвы – впритык, прямо из-за дружеского стола, обремененный покупками, новостями и алкоголем. На этот раз имелось отягчающее обстоятельство: у Стебликова не было обратного билета. Поэтому он сразу ринулся на перрон, надеясь уехать «зайцем» на одном из ночных поездов.

Другие книги автора Александр Николаевич Житинский

Многоплановый роман Александра Житинского – о сорокалетнем ленинградском архитекторе с незадавшейся судьбой – отличают фантастические коллизии, увлекательный сюжет и острый юмор.

Новое сочинение Александра Житинского «Плывун» написано как своеобразное продолжение известной повести «Лестница», созданной сорок лет назад и имевшей хождение в самиздате, впоследствии переведённой на несколько языков и экранизированной «Мосфильмом» в 1989 году с Олегом Меньшиковым, Еленой Яковлевой и Леонидом Куравлёвым в главных ролях. Герою уже не около тридцати, как было тогда, а близко к семидесяти, но дом, в котором он живёт, по-прежнему полон загадок и опасностей…

Повесть "Лестница" в этом издании впервые печатается в первой авторской редакции. Именно в этом виде текст распространялся в ленинградском самиздате 70-х годов и был сокращен по требованию редакции при первой публикации в журнале "Нева" в 1980 году. В сокращенном виде повесть переиздавалась и в дальнейшем.

Иллюстрации Александра Яковлева

Сегодня по календарю 24 июля 1985 года.

Это означает, что ровно через неделю мне снова сдавать экзамены в институт, который я уже однажды кончал, если, конечно, я опять не прыгну вперед или назад.

Я знатный прыгун.

Интересно знать, сколько мне всего лет? По паспорту, который торчит из кармана джинсов с заложенными в нем двенадцатью фотокарточками три на четыре, мне – семнадцать. Но этот возраст, равно как и сегодняшнее календарное число, имеет смысл для всех людей, только не для меня.

В сборник о поэте и музыканте Викторе Цое вошли его стихи, воспоминания о нем родных и друзей, многочисленные публикации о Цое и группе КИНО в прессе, документы, автографы, фотографии.

Книга богато иллюстрирована.

Рассчитана на массового читателя.

В тот день белая луна стояла в небе, с утра наконец-то ударил морозец, и деревья оделись хрупким инеем. Слава Богу, кажется, наступила зима.

Впрочем, начнем с того, что молодой человек вышел из квартиры на лестницу, где было темно. Касаясь пальцами стены, он спустился вниз, на площадку четвертого этажа. Споткнулся о цинковый бак и выругался. Ему не понравился этот бак и запах гнили; вообще лестница ему тоже не понравилась, поскольку была старая, деревянные накладки на перилах делись Бог знает куда, а главное, молодой человек никак не мог приспособиться к длине пролетов. Когда ему казалось, что ступенька последняя, он делал шаг на плоскость, но нога проваливалась, а сердце замирало.

В один прекрасный день я осознал, что заканчиваю институт.

Это было в начале сентября, когда нас собрали на кафедре, в лаборатории измерительной техники, и объявили, что начинается преддипломная практика.

Все обставили очень торжественно. Принесли откуда-то доску и водрузили ее на звуковой генератор. Профессору сделали возвышение. Преподаватели стояли неровным строем, заложив руки за спину. Они испытующе смотрели на нас. А мы победоносно смотрели на них, потому что знали, что теперь поделать с нами ничего невозможно. Они просто обязаны нас выпустить с дипломами.

Фантастические истории, включённые в эту книгу, в большинстве своём были написаны автором в 80-е годы и публиковались в известном ленинградском журнале «Искорка».

Читателям этих повестей было тогда по десять-двенадцать лет, и теперь уже у них есть дети примерно того же возраста, которым и предназначено новое издание этих смешных, весёлых и грустных историй, где действуют пришельцы с других планет, с интересом и волнением наблюдающие за нашей жизнью.

Новая книга известного писателя и сценариста Александра Житинского, автора «Путешествия рок-дилетанта» и документальной книги «Виктор Цой. Стихи, документы, воспоминания», которая среди поклонников Цоя носит название «Библия «киномана».

Представляя вниманию читателя самый полный на сегодняшний день документальный материал, непубликовавшиеся свидетельства и уникальные кадры семейного архива, автор воссоздает картину жизни и творчества кумира миллионов от рождения до трагической смерти.

Популярные книги в жанре Современная проза

Журлаков Денис

Night before my birthday

Боль, отойди, не тревожь его душу собою!

Скоро наступит весна, встретит их на пороге...

В белом плаще с неестественно красным подбоем.

Рядом собака. Он молча пойдет по дороге. (~97г.)

24.11.2000.

Сегодня умер мой друг. Мы были знакомы 8 с половиной лет. Заранее хочу предупредить наиболее чувственных и нестойких - Hайт был собакой. Можно, наверное, написать, всего лишь собакой, но я не буду этого делать. Когда-то давно, я пришел из школы и заметил, что лица родителей светятся загадочными улыбками, а в глазах прыгают таинственные огоньки. -Выкладывайте!- потребовал я строго и незамедлительно был препроважден на кухню. Речь не шла ни о новом холодильнике, ни о потенциальном женихе старшей сестренке, все это появилось в нашей семье несколько позже. А пока ситуация оказалась гораздо более неожиданной и забавной. Hа постеленной в углу синей спортивной куртке сидел маленький черный, и как я понял еще на расстоянии, теплый комочек. Он потешно рассматривал меня, расставив по сторонам свои худенькие лапки. Почему именно он? Судьба. Родители никогда не собирались заводить собаку, а мы с сестренкой, были, наверное, неправильными детьми - не умоляли маму с папой "собачку", не клялись гулять с ним и убирать квартиру. Hайт выбрал нас сам. Он просто дождался, пока отец с матерью приедут к своим родственникам на дачу, в маленькое садоводство под Гатчиной и, растолкав всех своих собратьев, выскочил навстречу пришедшим и принялся неистово гавкать, заглядывая в их лица. "Hе ошибитесь! Это я!"- чуть ли не по человечески сообщал он. И родители не ошиблись. Потом пришла наша с сестрой очередь, мы бились за право выбрать, моментально сделавшемуся таковым, любимцу имя. Я предлагал совсем не подходящее пуделю "Айрон", а Маринка настаивала на "Hайте", ясное дело от английского "ночь". То что ночь женского рода, а наш кобелек мужского ее не смущало и в конце концов было решено именно так. Hу а потом он стал жить с нами и, хоть это и выглядит штампом, стал членом нашей семьи. Вы бы знали с каким восторгом встречался каждый новый его успех ("Представляете, Hайтик сегодня на диван сам запрыгнул!"). Весна удачное время для рождения - впереди теплое лето, есть неплохая возможность подрасти и набраться сил перед предстоящими холодами. Обложившись умными книжками по собаководству, мы таскали щенка на улицу каждый раз, стоило ему только писнуть на линолиум кухни. Был случай, когда я явно не успевал дотащить его до парадной и, чтобы не убираться после, не долго думая, вынес его на этаж выше. Впрочем, найтова характера эта моя выходка не испортила. Довольно скоро пес перестал писаться и мы перестали запирать его на ночь на кухне, избывив себя и соседей от прослушивания непрерывного скула и царапанья под дверью. Было много чего: прививки, сгрызенные учебники, коровьи лепешки, в которых Hайт реализовывал свой охотничий инстинкт и все остальное прочее. Юношеская гиперсексуальность, когда не одна нога и ножка в нашем доме не смогла избежать назойливого приставания и февральские побеги из дома, в лютый мороз, с последующим возвращением, поздно ночью, дрожащим, облепленным сосульками, с виновато опущенной мордой ("Ах ты, негодяй, я тебя три часа искал!"). Бывало, что ему доставалось. И от нас, и от других собак и от людей. Hо можно с увереннностью сказать - ему не было плохо с нами. А нам было хорошо с ним. Hайт любил спать на кроватях. Hочью он безаппеляционно плюхался в ноги и, сворачиваясь калачиком, громко пыхтел. Днем, когда никого не было - разрывал одеяла, стаскивал их в одну кучу и устраивался в самом центре импровизированного гнезда, прямо на простыне. За это ему тоже доставалось. А как иногда не хотелось с ним выходить. Дождь, ветер, снег, жара, Hайтику было все равно - стоило шевельнуть висящим на двери поводком и он моментально забрасывал любое занятие и мчался к двери. Да что я вам рассказываю, у вас ведь наверняка тоже есть или когда нибудь была собака. Больше прогулок он обожал только когда кто-нибудь приходил в дом. Если это были мы, или кто-нибудь из хорошо знакомых - радости Hайтухи не было предела, чужие же и незнакомые подвергались жесточайшей абструкции. Бывало, облаяв новичка, Hайт осторожно подкрадывался к нему и, повиливая хвостиком, начинал его обнюхивать. Человеку, принятому хозяевами, оставалось только потрепать пса за ухом и он тут же получал от него полную и безвозмездную индульгенцию. Пару месяцев назад, книга из серии "об уходе за собакой" снова появилась в нашем поле зрения. Повод был печален - Hайтик начал терять зрение. Он почти перестал видеть в темноте и постоянно натыкался на кусты и другие предметы... Весемь с половиной лет. Молодой еще. Hайт не болел и не страдал. Он умер неожиданно - утром еще весело выскакивал из подъезда, а часа в два дня его уже не стало. Сердце. Меня не было дома, когда Hайт вошел в нашу семью, не было меня и когда он ее покинул. Работа. Он умер на руках у мамы, а она не добежала нескольких десятков метров до ветеренарной лечебницы. Примерно так и желали в той самой книге домашним питомцам - без мучительных месяцев боли, на руках человека, которому доверяешь... Грустно. Отец ругался: "Захожу в сортир, достаю чтобы отлить, а там найтовы волосы". Действительно, даже учитывая то, что пуделя не линяют, шерсти собачий было понасыпанно в округе немало. Я думаю, еще не раз натолкнусь на ее клоки. Подушка кресла, которуе Hайт облюбовал для себя, за эти долгие и быстрые годы смялась, повторяя его форму, наверное ей тоже будет теперь одиноко. А я знаю, что когда наступит мое время - то я вступлю в новый этап жизни без сожаления и страха, хотя, конечно, и с волнением. Я, наверное, действительно очень счастливый человек. Ведь на пороге иного мира меня будут ждать... Да-да. Эффектнейшая молодая женщина с потрясающей улыбкой и удивительно красивыми глазами - Hаташа и, нетерпеливо виляющий хвостом, сидящий около ее ног, черный пуделек по имени Hайт. Hу а там мы уже и вас дождемся, все вместе.

Зотов Артём

Институт социальных исследований

Я есмь Лоза, а вы ветви;

кто пребывает во Мне, а Я в нем,

тот приносит много плода;

ибо без Меня не можете делать ничего.

Иоанн 15:5

Мужчина шел по тротуару вдоль улицы, обняв одной рукой толстую кожаную папку, а другой свободно размахивая. Сильная отмашка при ходьбе говорила о непоколебимой уверенности и жесткости этого человека. И в самом деле, никогда в жизни он даже ничего не боялся. В самом раннем детстве не боялся темноты, не боялся страшных историй, не боялся ни животных, ни насекомых, а когда подрос, не боялся уже и людей. Hо все же была одна вещь, которая вызывала в нем самый жуткий страх. Это было большое старое здание с громадными белыми колоннами, мимо которого он сейчас проходил. Мужчина направлялся к своему приятелю, старому профессору Балтину, сто лет уже сидящему не пенсии и готовому вот-вот отправиться дальше. Конечно, мужчина шел к профессору далеко не первый раз и хорошо знал еще хотя бы пару путей, чтобы до него добраться, но, во-первых, пути эти были более длинными, чем этот, а во-вторых, время уже было позднее и мужчина торопился. Он шел по правой стороне улицы, здание двигалось ему навстречу по другой стороне. По мере их сближения взгляд мужчины становился все более сосредоточенным и был будто прикован к этому зловещему объекту. Было пасмурно, но над зданием не висело ни одного облачка, и можно было подумать, что даже облака обходят его стороной. (Кстати, так было уже не первый раз). Мужчина смотрел на его колонны, и ему казалось, что когда-то очень давно они выросли сами, как деревья, и вряд ли рука человека могла когда-нибудь к ним прикоснуться. Мужчина ускорил шаг, но взгляда оторвать не мог. "Если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма", - пронеслось вдруг у него в голове. Он свернул за угол и оказался на другой улице. Дышать ему сразу же стало легче, настроение улучшилось, а взгляд прояснился. Hо предстояла еще обратная дорога. Мужчина позвонил в дверь. Через пару минут дверь распахнула жена профессора. - А, добрый день, Алексей! - приветствовала она с явным воодушевлением. Проходите пожалуйста. Саша у себя в комнате. Отдыхает. Алексей поздоровался, вошел в квартиру, разделся и прошел в комнату, на которую указала женщина.

Зыков Юрий

Болезнь

Я смотpел на нее. Ее лицо было мне незнакомо. Я изменил лицо. Оно было мне незнакомо. Я изменил лицо. Оно было мне незнакомо. Это было лицо Минотавpа Пикассо, лицо Джентельмена Магpитта, лицо пеpсонажа Миpо. Десятки лиц - я менял их, лихоpадочно пеpебиpая, и не мог найти нужное... - Ты болен, - сказала она, - полежи здесь, на кушетке, я пойду, пpинесу лекаpство. Она ушла. Я выглянул в двеpной пpоем. Длинная анфилада комнат, тяжелые поpтьеpы, бpонза и баpхат мебели, стаpинные фолианты на полках. Она ушла навсегда. Я смутно вспомнил, что она была очень доpога мне. И я понял, что должен найти ее. Я пpошел чеpез анфиладу комнат и вышел на улицу. Это была веpхняя палуба тpансгаллактического лайнеpа, стоящего на кpаю бескpайней бетонной pавнины. Палуба была покpыта толстым слоем синтетической тpавы. Hеестественная акpиловая зелень. В свете неоновых светильников была отчетливо видна каждая тpавинка, каждая пpожилка на листьях. Голые деpевья паpка, асфальтовые доpожки между ними... Гpуппа людей в яpких летних одеждах стояла между деpевьев. Они с интеpесом смотpели ввеpх. Там, над их головами, эпически медленно двигая кpыльями, висел в воздухе большой чеpный воpон. Вид птицы, неподвижно застывшей сpеди голых ветвей, потpяс меня. Я побежал по напpавлению к птице, но как только я сошел с асфальтовой доpожки, меня легко подняла в воздух невидимая pука. Ветви деpевьев мелькнули мимо моего лица и, кpужась, словно осенний лист, я медленно спланиpовал обpатно, на сеpый асфальт. Гpудь сдавила чеpная тоска. "Все кончено", - подумал я.

Светлана Васильева

ТАТЬЯНА ОНЕГИНА

Но как я сяду в поезд дачный

В таком пальто, в таких очках?..

В. Н.

Странствование, странствие - на таком местоположении настаивал мой рассказ, не в обиду другим имеющимся в литературном пространстве, склонным к оседлости жанрам. Так уж оно выходило, так уж вырисовывалось: трехстворчатый складень, три картинки, могущие быть сложенными в единое поле сюжета - без попытки сделаться отдельными, так сказать, ключевыми вехами пути. Всего-то один путь-дороженька...

Надежда Венедиктова

Интимный кайф эволюции

Рассказ

Надежда Венедиктова родилась в Новгороде. Выросла в Абхазии. После окончания Московского института культуры вернулась в Абхазию, сменила несколько профессий от киномеханика до редактора сухумской газеты "Русское слово". В настоящее время - редактор журнала неправительственных организаций Абхазии. Автор стихотворных сборников и рассказов. Живет в Сухуми.

Станиславу Лакоба

Моисей Зямович Винокур

Голаны

Солдатам всех времен,

павшим за Израиль

В марте роту нашу перевели в Синай и разбросали по всем частям Рафидима. Осталось нас четверо: Панчо из Монтевидео-Цфата, Иоханан из Батуми-Кармиэля, Николай из Бухареста-Беэр-Шевы и я - из Ташкента-Цур-Шалома.

Мы заняли просторную палатку, получили оружие, съездили в Шекем за коньяком и начали третий месяц службы в милуиме. Днем мы работали в гараже, а ночами несли караульную службу. В свободное же время загорали, играли в карты, учили иврит и параллельно русско-румынско-испано-грузинский мат.

Владимир Николаевич Войнович

ОТКРЫТЫЕ ПИСЬМА

Председателю ВААП

В Секретариат МО СП РСФСР

Министру связи СССР т.Талызину Н.В.

В редакцию газеты "Известия"

Брежневу

ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ВААП

т. Б. Д. Панкину в ответ на его интервью, опубликованное "Литературной газетой" 26 сентября 1973 года

Уважаемый Борис Дмитриевич!

Правду сказать, до появления в газете Вашего интервью я волновался, не понимая, в чем дело. Вдруг какой-то совет учредителей создал какое-то агентство по охране каких-то авторских прав.

Владимир Войнович

СМЕШНЕЕ ДЖОННИ КАРСОНА

Лет тому назад, может быть, восемь, теплым май-ским днем ехал я на своей "Тойоте" из Вашингтона в штат Мичиган, чтобы выступить с лекцией в тамошнем университете. Погода была хорошая, дорога свободная, я не опаздывал и не спешил. Такое путешествие обычно не доставляет мне ничего, кроме удовольствия, сейчас же оно было омрачено беспокойством по поводу предсто-явшего мне выступления. Казалось бы, о чем волновать-ся? Столько раз выступал в больших и малых аудитори-ях, и весьма в этом деле поднаторел, но данный случай отличался от предыдущих тем, что впервые я решил употребить в дело свое знание английского языка. Про-жив какое-то время в Америке, я уже довольно сносно изъяснялся по-английски в магазинах, на улице и в гос-тях, но выступать перед студентами и профессорами я до сих пор не решался.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Жизнь наследника богатой и уважаемой семьи Мэтью Соммерса расписана на годы вперед. Он обязан продолжить дело предков, жениться на достойной девушке и обеспечить семье очередного наследника. Мэтью уже нашел невесту – просто выбрал самую красивую девушку в штате. Но накануне свадьбы приходит письмо от поверенного семьи, который просит его срочно приехать в Мексику, чтобы получить некое загадочное наследство. Там Мэтью встречает таинственную красавицу, которую местные жители считают колдуньей. И его незыблемые жизненные планы рушатся, словно карточный домик…

Неужели такое могло произойти и она, Джоанна Райен, опять поддалась магии любовной страсти?! Ведь еще вчера твердила себе, что нельзя доверять ни одному мужчине. Стивен Твигг, Пьер Бенуа – все они уверяли Джоанну в своих искренних чувствах, но оставили после себя лишь зияющую пустоту… Казалось бы, ей теперь никогда не сбросить с души защитного панциря. И вдруг – все прежние уроки жизни забыты, и она уже не может существовать, не думая ежесекундно об этом удивительном Тиме Нортоне, при одном появлении которого ей делается так тепло, так радостно…

Им было за что возненавидеть друг друга. Она, узнав о его супружеской неверности, ушла, не став слушать никаких объяснений. Он, молодой, красивый, богатый – одним словом, желанная добыча для любой женщины – в отместку ей вернулся к холостяцким привычкам. Два года, два долгих года оба убеждали себя, что построили новую прекрасную жизнь на развалинах старой.

Так и жили бы они, предавая свою любовь, если бы не сенсационное признание в прессе бывшей звезды парижского варьете…

В жизни обычной американской девушки Энн Рэдфорд начинают происходить загадочные вещи. Сначала ей приходит письмо от адвоката бабушки, о которой она никогда прежде не слышала. Затем она находит в пустом доме старинное зеркало, приносящее беду ее близким. Энн страшно, но те, с кем она поделилась своими страхами, принимают ее за сумасшедшую. Никто ей не верит. Никто, кроме Мартина, обаятельного автомеханика. Именно благодаря ему Энн не только сумеет разобраться в сложной ситуации, но и найти любовь.