Песнь песней

Ничего изменить нельзя. Девяносто лет. Дряхлость, глухота…

Старик Яков, высохший, угловатый, с острыми коленями, в поршнях на босу ногу, сидит на новеньком крыльце, ещё не побуревшем от влаги. Крыльцо недавно пристроили к старой избе — дед помогал прибивать свежие пихтовые доски, ворчал на сына Илюху и внучку. Теперь дела закончены. Можно сидеть, молчать, думать…

Изба, как и вся деревня, смотрит белыми оконницами с высокого берега вниз, на Печору, на заречные леса с зарастающими курьями, в зелёный простор. Оттуда, с понизовья, из-под слоистых облаков потягивает холодком, влагой. Ветер косо падает на реку, оловянная рябь бороздит воду. На взлобке, где выныривает тропинка, вихрится пыль, треплется куриное пёрышко.

Другие книги автора Анатолий Дмитриевич Знаменский

Продолжение романа о жизни и судьбе видающегося красного командарма и общественного деятеля Ф. К. Миронова.

Наверное, все это у нас в крови… Не спит память, не может уснуть. Снова и снова, в который уже раз, глухой колокольный звон вдруг раскалывает застойную глубь степной ночи, и что-то громово разваливается на куски – то ли оглохшая ночная тишина, то ли сам стопудовый колокол, и тяжкие, позеленевшие от времени медные глыбы с древней насечкой падают с ночного неба в темный, заросший спутанными травами русалочный омут. И медленно, со стоном уходят сквозь толщу воды в самую глубину, к донным родникам…

Эта повесть (первоначальное название «Обжалованию не подлежит») написана в 1963 году. Тогда же предлагалась писателем в некоторые московские журналы. Одобрительные оценки рукопись получила, в частности, в «Новом мире» и «Юности». Однако публикация не состоялась.

С первых дней июля 1906 года — в канун разгона Государственной думы в Петербурге — на паромном перевозе через Дон под окружной станицей Усть-Медведицкой дежурил неусыпно полицейский пристав Караченцев с нарядом казаков-сидельцев из станичного правления. Было предписание на арест зачинщика крупных беспорядков в округе, подъесаула Миронова, недавно уехавшего с бунтарским приговором станичного общества в Петербург...

Когда именно возвратится подъесаул Миронов, никто не знал; арестовать же его, вместе с верным ему урядником Коноваловым, следовало тайно от населения, не производя волнения в станице, а поэтому дежурство было упредительное, на переправе.

Нас было триста восемнадцать.

Триста девятнадцатый появился после, когда никто не ждал пополнения.

Поздней ночью отрывисто хлопнула дверь барака. У порога заклубился мороз и, распластавшись, болотным туманом потянул к нарам. На мокром, осклизлом полу я увидел ноги в рыжих покоробленных сапогах с завёрнутыми голенищами. Рассмотреть остальное мешали сушившиеся над железной печкой портянки. Смердящие, пожухлые, они висели в несколько рядов, поделив барак на две половины.

В однотомник вошли наиболее известные произведения Анатолия Знаменского: историческая повесть-сказ «Завещанная река», две повести о сегодняшнем дне кубанской станицы – «Осина при дороге» и «Обратный адрес», – а также несколько рассказов. Их ведущие персонажи – люди нравственного долга, несущие на себе главные заботы дня.

Острота сюжета, жизненная достоверность и глубина конфликтов – вот что характерно для прозы А. Знаменского и что вызывает к ней неизменный интерес.

В лето 7216-е[1] от сотворения мира великие бунты были на Дону и Слободской Украине, умылось кровью Дикое Поле. А потом лютая зима прошла, и с полой водой ждали царя в замирившемся Черкасске.

Уже отчадили по дальним и ближним станицам последние пожары и размели конские хвосты тот горький пепел по степным дорогам. И первое половодье на Дону отбушевало, и пошла уже вслед снеговой, бурной воде другая, полумеженная, теплая вода – но не было успокоения в стольном казачьем городке.

Кожанку… не надевал бы, — сказала жена, мягко, заученно поворачиваясь у гардероба. — Теперь их только шофёра носят, вроде спецодежды…

— Не учи учёного! — весело сказал Калядин, стараясь, впрочем, скрыть нотки весёлой самоуверенности и даже какого-то молодого нахальства, проснувшегося в нём.

За окном призывно и бодро тарахтел «газик». Калядин легко, несообразно возрасту, кинул зашелестевшее пальто на плечи, одёрнул жёсткие, но уже поморщенные кое-где борта, выпятил грудь. Движения его были размашисты и упруги, и в нарочитом, весёлом окрике — не учи учёного! — ничего обидного, не было, но жена как-то грустно и просяще смотрела на него. Смотрела, точнее сказать, как побитая, хотя Калядин за всю жизнь её пальцем не тронул.

Популярные книги в жанре Историческая проза

Это в чистом виде «святочный рассказ», рассчитанный на возбуждение слез. Написан он настолько мастерски, что и в самом деле трогает до глубины души. Екатерина предстает здесь мудрой и справедливой защитницей подданных, а длительные испытания, которым подвергается герой, сполна вознаграждаются. Да ведь и самой императрице пришлось немало вытерпеть, прежде чем она взошла на престол.

Повесть о последних днях Байрона

Роман «Веселые похождения внука Хуана Морейры» сатирически изображает «путь наверх» невежды и беспринципного интригана, который, пользуясь самыми низкопробными и беззастенчивыми средствами, достигает высокого положения в обществе.

И опять гул истории… Эта книга – тематическое продолжение романа Геннадия Прашкевича «Секретный дьяк». Первая половина XVII века. В «Носоруком» русские казаки по приказу царя Алексея Михайловича в тундре на Индигирке ищут живого мамонта. В «Тайне полярного князца» знаменитый землепроходец Семен Дежнев устраивает жизнь на новой реке Погыче. И снова – малоизвестные события, и снова невероятное ощущение погружения в историческое время, изложенное в книге Геннадия Прашкевича.»Вы один из немногих, кто ныне умеет писать настоящие исторические романы», – писал Борис Стругацкий автору. Это, действительно так, не будем спорить… Будем читать.

«Сокровище ювелира» – первый роман Шеноа и первый «настоящий» роман в хорватской литературе. В нем читатель найдет не только любовную линию, но и картину жизни Хорватии XVI века, из последних сил оборонявшейся от османского нашествия и все больше подпадавшей под власть Австрии, изображение средневекового Загреба, конфликты между горожанами и государственной властью. Шеноа с удивительным чутьем исторической правды раскрывает психологию горожан, священников, дворян, никого из них не идеализируя.

Маяк в Большой Гавани Мальты работал как часы.

Двадцатипятилетний граф Джулио Литта, приняв с вечера команду над караулом порта, расположился поужинать.

В старом здании таможни, сложенном еще Жаном Ла-Валеттой, было сыро.

– Нет, это не христианский остров! – заявил Робертино после первой мальтийской ночи семь лет назад. Он ненавидел влажные простыни почти так же сильно, как ревнивых мужей. – Это, ваше сиятельство, наоборот!

– Н-наоборот? – рассеянно отозвался тогда Литта.

Роман-коллаж популярного венгерского писателя Андраша Шимонфи посвящен драматическим событиям 1944–1945 годов, когда молодые венгерские офицеры пытались вывести страну из позорной войны. Издание рассчитано на массового читателя.

В книгу известного советского писателя входит повесть о просветителе, человеке энциклопедических знаний и интересов, участнике войны за независимость США Федоре Каржавине «Волонтер свободы» и повести об известных русских флотоводцах А. И. Бутакове и О. Е. Коцебу «На шхуне» и «Вижу берег».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Научная фантастика? Нет. В книге описаны реальные события. Но если у кого-то из читателей все-таки останется ощущение ирреальности происходящего, то это вполне естественно. Ведь цель данной публикации, не состоит в том, чтобы навязать мнение автора и заставить воспринимать какие-то факты и явления только так, а не иначе.

Главными причинами, побудившими взяться за перо, были желание поделиться увиденным и пережитым, а также стремление развеять те слухи и домыслы, которые начали появляться вокруг «Группы-2», занимающейся изучением проблем, лежащих за границами наших обыденных представлений. А рассказать об этом хотелось, по возможности, беспристрастно и со стенографической точностью, чтобы каждый мог самостоятельно справиться с информационным водоворотом, который, надеюсь, захватит Ваше внимание с первых страниц.

И последнее, дорогой читатель. Я не рискну давать какие-либо советы, но, имея за плечами определенный опыт соприкосновения с непроявленным миром, хочу высказать одно пожелание: сомневайтесь во всем, но не отрицайте слепо.

Император Гай Юлий Цезарь вошёл в историю под детским прозвищем Калигула. Прожил двадцать восемь лет. Правил три года, пять месяцев и восемь дней. Короткое правление, но вот уже две тысячи лет оно вызывает неослабевающий интерес потомков!

Калигула — это кровь и жестокость, золотой дождь и бесконечные оргии. Он шёл к власти по трупам. Казнил друзей и врагов, возжелал родную сестру. Устраивал пиршества, каких не знал Древний Рим, известный свободными нравами. Калигула стал самым скандальным правителем за всю историю великой Римской Империи!

Император Гай Юлий Цезарь вошёл в историю под детским прозвищем Калигула. Прожил двадцать восемь лет. Правил три года, пять месяцев и восемь дней. Короткое правление, но вот уже две тысячи лет оно вызывает неослабевающий интерес потомков!

Калигула — это кровь и жестокость, золотой дождь и бесконечные оргии. Он шёл к власти по трупам. Казнил друзей и врагов, возжелал родную сестру. Устраивал пиршества, каких не знал Древний Рим, известный свободными нравами. Калигула стал самым скандальным правителем за всю историю великой Римской Империи!

Персонажи романа «Крысиный волк» — самые опасные преступники Галактики, осужденные на пожизненное заключение, которым предложили участвовать в новом телешоу. Победителю достанется свобода, но для этого он должен по ходу программы уничтожить остальных претендентов. Отсчет времени начался…