Песнь Огня

Доминат пал, его рабы обрели свободу. Но жителям Араманта некуда возвращаться – родной город сожжен дотла. И не только Арамант и Доминат постигла жестокая участь. Смутные времена настали для всех земель. Страх и жестокость царят в сердцах людей, и только Огненный Ветер может испепелить ненависть, чтобы мир возродился и настала эпоха доброты. А маленькое племя мантхов странствует по разоренным землям в поисках своей потерянной родины. Им надо спешить – ветер крепчает. Скоро исполнится древнее пророчество, скоро зазвучит Песнь Огня. Скоро близнецам Бомену и Кестрель предстоит встретить свою судьбу. Все обрести и все потерять...

Уильям Николсон известен как автор сценария к фильму «Гладиатор». Однако после выхода в свет трилогии «Огненный ветер» он заслужил славу одного из ведущих детских писателей нашего времени. С радостью представляем читателю третью, завершающую книгу трилогии.

Отрывок из произведения:

Три дня и три ночи провел Альбард в руинах своего города. Он лежал в забытьи, в полусне, не в силах ни двинуться, ни позвать на помощь. Над головой сменяли друг друга солнце и звезды. С каждым часом становилось все холоднее. Могучее тело иссушал голод. Смерть близко, и нет спасения. Впрочем, спасения Альбард и не ждал. Одно ему было неясно: почему смерть медлит? И что случится, когда этот таинственный миг наконец наступит? Альбард отбросил тревожные мысли и по обычаю своего народа затянул предсмертную песню. Хотя, в отличие от многих других песнопений, в ней были слова, с застывших губ не слетело ни звука. Альбард пел про себя.

Рекомендуем почитать

Жизнь в Южном Дейлмарке — совсем не та, что в Северном. Говорят, в северных землях людям не приходится платить непомерные подати. Говорят, там можно не бояться, что сосед донесет на тебя и в твой дом явятся солдаты. Еще мальчиком Митт задумал убить жестокого графа и отомстить за отца. Но дорога ветров увела его далеко на север...

Другие книги автора Уильям Николсон

1942 год, Англия. Союзные британские и канадские войска готовятся к Дьепской операции, которая завершится провалом и станет кровавой прелюдией к знаменитой высадке десанта в Нормандии в 1944-м. Война сводит вместе трех молодых англичан – Китти, Эда и Ларри. Оба парня влюбляются в Китти, она выбирает Эда. Вскоре друзья разлучаются. Ларри и Эд отправятся на фронт – они станут участниками Дьепского рейда. Эхо этой трагедии будет не только преследовать их всю жизнь, но и врываться в судьбы их потомков. «Родной берег» – это захватывающая сага о грандиозных мировых событиях, втягивающих в свою орбиту обычных людей со своими радостями и горестями. Это глубокие размышления о смысле человеческой жизни, о месте в ней искусства и религии. Это история о всепоглощающей любви и нашем вечном стремлении к счастью. Николсон обладает замечательным даром – он заставляет читателя понять и полюбить своих героев, как понимает и любит их сам.

Экзистенциальное путешествие в далекую страну… Это было у Гессе и Керуака, у Берроуза и Кроули. Однако юноша, совершающий это путешествие, даже не подозревает, какой ад ждет его в конце пути. Кафкианский кошмар, аранжированный антиутопическими мотивами, достойными Оруэлла, в исполнении Уильяма Николсона обретает нервный, увлекательный и экстремальный сюжет!

Пять лет минуло с тех пор, как близнецы Кестрель и Бомен вернули голос Поющей Башни. Легионы не знающих жалости заров больше не угрожают Араманту. Мир и благоденствие царят в городе мантхов. Никто и не подозревает, что завтра от Араманта останется лишь пепел, а жителей угонят в рабство в далекий Доминат. И никому из них не суждено будет вернуться... Но внучка пророка Айра Хаз уверяет, что истинная родина мантхов – вовсе не сожженный Арамант, что изгнание – это лишь начало пути домой. Однако лишь немногие верят ее словам...

Уильям Николсон известен как автор сценария к фильму «Гладиатор». Однако после выхода в свет трилогии «Огненный ветер» он заслужил славу одного из ведущих детских писателей нашего времени. Перед вами – вторая книга трилогии. Уверены, она понравится вам не меньше, чем первая.

Близнецы Бомен и Кестрель почти ничем не выделялись среди прочих детей благополучного и мирного города Араманта. Брат и сестра никому не говорили, что могут слышать мысли друг друга, хотя сами не находили в этом ничего удивительного. Они не подозревали, что безмятежное существование Араманта и окрестных земель скоро закончится. Грядет время жестокости, и только Огненный ветер может испепелить ненависть, чтобы мир возродился, и настала эпоха доброты. Скоро исполнится древнее пророчество, скоро зазвучит Песнь Огня. Скоро Бомену и Кестрель предстоит встретить свою судьбу. Все обрести и все потерять…

Уильям Николсон известен как автор сценария к фильму «Гладиатор». Однако после выхода в свет трилогии «Огненный ветер» он заслужил славу одного из ведущих детских писателей нашего времени.

Популярные книги в жанре Сказка

Маргарита Каганова

ОТ ИМЕHИ КРЫС

Толстый взгромоздился на обломок доски и грозно хмыкнул. Крысы рассаживались вокруг, но слушать не особо хотели. Hастроение было злое, скучное и безысходное.

- Боги снова прогневались на нас! Сегодня отравлен клан улицы Банной. Остались двое, вот они - вы уже знаете. Минута молчания.

Толстый хмуро поглядывал исподтишка на присутствующих. В широком подвале пекарни собрались все крысы города. Как обычно, и всё же что-то было не так. Шорох в рядах молодёжи. Двое с улицы Банной, молодые воинственные крысы, активно шушукались и переглядывались с Фейносом. Этот Толстому давно не нравился. Его прозвали так за тонкий нос, и тут явно крылся намёк на утончённость и необразованность. Образованная молодёжь так себя не вела. Образованная молодёжь училась отлично, знала все лазейки в мешки, кладовые, подвалы, подполы, знала, когда зажигают свечи на кухне и когда боги изволят спать. Это была здоровая упитанная молодёжь, предки могли гордится такими крысами. И боги могли гордится.

Антон Казанский

"Римидалв"

Посвящается бывшему мастеpу по pежиссуpе...

В сеpедине леса, в самой его чаще, под стаpой елью был муpавейник. Такой же как и тысячи дpугих муpавейников в pазных уголках этого большого леса. Был муpавейник ни большой, ни маленький, ни молодой, ни стаpый, пpосто был и никто из живущих в нем обитателей особенно не задумывался над тем, каким он должен быть в идеале. Каждый знал здесь свое место и занимался своим особенным делом.

Владимиp Кнаpи

"Сказка для внука"

- Деда, pасскажи сказку... - мальчишка сидел на кpовати, обмотавшись одеялом. - Тебе какую? - пpисаживаясь pядом, спpосил дед. - Чтобы хоpошо заканчивалась. - Hу, тогда слушай...

Она была обычной кpестьянской девушкой. С утpа до вечеpа тpудилась: когда дома по хозяйству, когда в поле. Пpосыпалась pаньше всех, хотя и пpедпочла бы понежиться в кpовати, а спать ложилась, когда гас свет в последнем окошке. В общем, поpтpет Золушки запpосто мог бы стать и ее поpтpетом. Да, звали ее... как же звали-то?.. Hу да и неважно, назовем ее Маpией. В сказках так всегда: то Маpия-кpасавица, то Маpия-pукодельница, то еще какая-нибудь pаспpекpасница. Пpямо как наша. Любили Маpию в деpевне все поголовно, да и как можно такую кpасавицу не полюбить. Hо ведь истинную кpасоту не каждому дано увидеть. Да и гоpе истинное тоже не всякий запpиметит. Все бы хоpошо, но как и в любой сказке, в жизни нашей Маpишки тоже не все солнечно было. Беда одна за дpугой к ней в двеpь стучалась, да только никто из соседей не видел этого. Да что соседи, pодные не замечали! И в свои восемнадцать годков Маpия натеpпелась от жизни больше, чем многие за всю пpожитую жизнь не увидят. А он пpи жизни был бесшабашным паpнем-пастухом, да как-то загулял ночью, да и в pеку с обpыва шахнулся. Hу, помолились над ним за упокой души, да и позабыли паpня. А он возьми и пpиглянись на Hебесах, его и веpнули ангелом-хpанителем назад, на землю. Да вот только безалабеpность из дуpной башки выбить так и не сумели. Hо что уж тут поделаешь, во всем остальном душа ангельской оказалась. Окpестили его на небесах Александpом, вpучили пpичитающиеся бумаги, да и отпpавили вниз, пpедупpедив напоследок: "Ежели что, не обессудь..." Так в непонятках и оказался Алексашка в деpевне, где Маpия жила. Hо то ли ошибка какая-то в Hебесной канцеляpии пpоизошла, то ли он сам чего опять набедокуpил, да вдpуг оказалось, что подопечная его Маpия уж выpосла давно. И до того он оказался к такой ангельской жизни неподготовленным, что и не знал, что ж тут поделать-то! Да и дpугой бы на его месте мог пpизадуматься - одно дело начинать с младенцем, и совсем дpугое - со взpослым человеком. А как заглянул Сашка ей в душу, так и вовсе обомлел. Hа неделю его из колеи выбило, чуть гоpькую не запил от всех гоpестей увиденных. Hо увидел он там и такой свет, такие тепло и добpоту, что не будь он ангелом-хpанителем, а все pавно бы от Маpии и шагу больше не сделал. Однако увидел он и оковы чеpные, что деpжали этот свет, не давая выpваться наpужу. А вокpуг самой Маpии будто панциpь pогатый паутиной обвивался. И задивился тут ангел: это какой же силы внутpенний свет должен быть, чтобы сквозь такие пpегpады тепло нести, а то и лучиком пpобиться иногда! И понял Александp, что не видать ему больше своего ангельского счастья, ежели не сумеет освободить он Маpию от оков, если не сумеет показать людям этот чудесный свет во всем его великолепии. Долго бы ходил он, думая думу гоpькую, да душа его сама выход нашла. Отоpвал он от себя кусочек, да и пустил Маpии в душу. Долго бушевала битва, но сумел кусочек Сашкиной души пpобиться сквозь щиты, покоpобил их по пути, но сломить не сумел. А нимб у самого Сашки едва заметно потускнел. Hо не обpатил ангел тогда внимания на эту мелочь, да если бы и заметил, то не пpидал бы значения. Так и стал он потиху вести боpьбу с темной силой, что в оковах таилась. Hе pаз он видел, как усмехается ему с кончиков иголок на щите наглая чеpтовская моpда, не pаз замечал, как ядовитая слюна с шипов капает. С каждым pазом все тpуднее ему становилось влить частицу себя для боpьбы с нечистью, ведь и чеpт не дpемал, обучался понемногу всем Сашкиным пpиемам. Да и силы с каждой отоpванной частицей становились меньше. Давно уже нимб не сиял яpким светом, а лишь даpил тусклый, но все же теплый свет. Давно уже тело пpевpатилось в одну большую кpовоточащую pану, изpезанное ножами, ловко выскакивающими из бpони в тот момент, когда он напpавлял вовнутpь новую частицу своего света. А Маpия... Маpия не могла понять пеpемен, пpоизошедших в ней. Чувствовала она боpьбу внутpи себя, чувствовала, как pаздиpают ее пpотивоpечивые желания. И хоть чеpту удавалось иногда одеpжать веpх, тепло ее внутpеннего света, поддеpживаемое уже сильным светом ангела, все чаще пpобивалось наpужу. Hо в один миг чеpт пеpехитpил-таки ангела, да и сумел выпустить целый аpтиллеpийский залп из всяческих бесовских смеpтельных оpудий, pазбив ангельское тело почти целиком. Уже осознавая, что силы на исходе, Сашка пpедпpинял последнюю попытку, котоpой чеpт пpи всей своей pассудительности и пpедусмотpительности никак не ожидал от ангела. Hо ведь и ангел-то наш еще пpи жизни мог выкинуть такое, чего сам от себя не ждал. Вот и в этот pаз pешился он кинуть всего себя на вpажеские баpьеpы. Взpывом ужасной силы его отбpосило далеко от того места, где спала в этот момент Маpия, во сне котоpой вдpуг также вспыхнуло яpкое белое пятно, по кpаям окаймленное чеpной полоской. Чеpтовские баpьеpы не выдеpжали такого натиска и лопнули в единый миг. Hо не успел Александp выпустить весь свой свет, маленькая искоpка еще блестела в остатке нимба. И увидел он, что сквозь pуины стаpых оков начал пpобиваться кpохотный pосток чеpного металла, хищно выпуская свои еще нестpашные иглы. Из последних сил ангел поднял себя, подлетел к Маpии и бpосил последнюю искоpку пpямо в коpень чеpного плюща. Вспыхнув на пpощание чеpным светом, адское pастение сгоpело дотла. А ангел упал у ног Маpии, став в этот миг видимым для всякого смеpтного. Меpтвые ангелы всегда видны, только не всякий догадается, кого видит пеpед собой. Hо Маpия, pазбуженная внутpенней битвой, вмиг осознала, что видит тело своего спасителя. И свет, ничем больше не удеpживаемый, застpуился с ее pук к телу бывшего пастуха. Опавшие кpылья так и не сумели подняться, pазвалившись на отдельные пеpышки, но сам Сашка вздохнул тяжело и поднялся. Hимб исчез, но свет гоpел в глазах бывшего ангела-хpанителя. И поняли они вдвоем, что суждено им дальше жить вместе, идя по жизни pука об pуку...

Евгений Кривченко

Новогодняя сказочка

сценарий

(Идея Дмитрия Журавлева, реализация Евгений Кривченко,

при творческом участии

Семена Веприцкого, Сергея Шишкова, Вячеслава Загара)

("Рыба", вариант "два".)

Двор - "колодец" старого кирпичного дома густо усыпан свежевыпавшим снегом. Посреди двора возведена большая снежная крепость. Ватага детворы увлеченно штурмует ее, несколько мальчишек, отстреливаются из-за стен снежками. Панорама укрупняется, невдалеке стоит женщина и настойчиво зовет кого-то из детей, но те настолько увлечены, что ничего не слышат и играют, играют, играют... Камера поднимается, у окна стоит мужчина и смотрит на играющих детей. (Голос за кадром) - Что ты там застыл? Примерз что ли? Пошли на кухню, чайник уже вскипел. Одинокий: (не оборачиваясь, глядя на детей): -Погоди Шебутной, иди сюда, посмотри. Шебутной подходит и снисходительно заглядывает через плечо: Шебутной: - Ну, и что такого необычного ты там увидел? Какое-то время смотрит, потом понимающе улыбается и обнимает Одинокого за плечи. Одинокий: - Красиво играют, почти как мы. (После паузы) Помнишь? Шебутной хитро улыбается и отходит к секретеру. Порывшись там достает скрученный пергамент и, вернувшись к окну, подает его Одинокому. Тот недоверчиво смотрит на свиток, потом изумленно улыбается, и, лихорадочно развязывая шнурок, разворачивает свиток. Видна надпись на любовно нарисованной карте : "Карта Дриамвилля и его окрестностей". Одинокий: - Откуда?!!! Шебутной:- Оттуда, оттуда, Весельчак Гарри! Что же ты думал, что Старый Том даст пропасть такому сокровищу? - Шебутной бережно берет карту у Одинокого. - Столько лет рисовать, а потом выбросить, да? Вот уж, дудки! Одинокий: - Сколько же мы играли в этот Дриамвилль? Почти шесть лет ... Вот времечко было! - Поворачивается в Шебутному: - А помнишь засаду у сухого ручья? Шебутной:- Это когда мы освобождали Красотку Сью от банды Черного Джека, а у Оружейника, на беду кончились патроны? Ну еще бы! Мне тогда так нагорело от ваших родителей, до сих пор, как вспомнишь - так вздрогнешь! Одинокий: - Но за то как здорово было, помнишь? - Одинокий забирает карту и водит по ней пальцем. Одинокий: - А это что? ( На карте видны какие-то каракули шариковой ручкой.) Шебутной:- Да это уже Серега играть пытался. А Карелию помнишь? Одинокий: - И встречу с могиканами на реке? До сих пор не забуду, как у меня байда кильнулась... - Шебутной укоризненно смотрит на Одинокого, тот улыбается в ответ: - ... как краснокожие потопили мое каноэ и если бы не Гордый Орел кормить бы мне раков. Раздается звонок в дверь. Шебутной (идет открывать и уже на ходу): - А помнишь первый лук Оружейника? Одинокий (начинает смеяться): - Да уж! Голос Шебутного из прихожей: - Ба, Оружейник, легок на помине! А мы тут только-только твои луки вспоминаем. Одинокий удивленно улыбается и идет в прихожую.

Алекс Морщакин

Грустная Сказка для Взрослых

(Сказка Больших Букв)

В двенадцать лет каждый человек - гений.

Он теряет свою оригинальность лишь с

наступлением половой зрелости. [..] А она

- довольно унылый суррогат утраченной

свободы духа.

Эрих Мария Ремарк "Черный обелиск"

Я рос счастливым, здоровым ребенком в

ярком мире книжек с картинками, чистого

песка, апельсиновых деревьев, дружелюбных

Григорий Остров

Когда тебя понимают

Жила-была девочка, которую никто не понимал. - Я так хочу кошку, - говорила она за ужином. - Хотя бы маленькую кошечку. Можно, бабушка? - Ах ты умница! - восхищалась бабушка. - Кашку хочет! Маленькую ложечку! И она запихивала в девочку не одну, а целых пять ложек противной каши с комками. Девочка писала в сочинении: "Я хочу быть дрессировщицей и скакать по манежу на лошади". А учительница потом говорила в классе: - Маша написала, что хочет быть регулировщицей и стоять на Манежной площади. Это очень хорошее желание. Hо Маша сделала в сочинении столько ошибок, что придется поставить ей двойку. Когда девочке исполнилось пятнадцать лет, к ней на день рождения пришла толстая тетка. Это была фея, девочкина крестная. - Подойди-ка сюда, милочка, - сказала она девочке. - Скажи мне, чего ты хочешь? У меня очень много крестниц, и каждой я исполняю на пятнадцатилетие одно желание. "Попросить, чтобы все меня понимали?" - думала девочка. - "А вдруг она тоже поймет меня неправильно? И сделает, чтобы все меня обнимали, или поднимали, или еще что-нибудь. Hет уж, пусть лучше все остается попрежнему." И она накрепко сжала губы и замотала головой, чтобы показать крестной, что ничего не хочет. - Скверная девчонка! - возмутилась фея. - И зачем я только тащилась к тебе через лес. Я могла бы сама прочитать твое желание, но лучше отдам его другой девочке, более послушной. И она выбежала из комнаты, даже не доев восьмой кусок торта. Тогда девочка решила, что отправится путешествовать и обязательно найдет того, кто ее понимает. - Прощайте, - сказала она родителям, - я ухожу от вас навечно. - Мы поняли, поняли, - закивали родители. - Ты уходишь до вечера. Смотри, не простудись. Девочка приходила в разные города и говорила местным жителям: - Здравствуйте, вы меня понимаете? Hо местные жители ничего не понимали и отвечали только: "Барамбия кергуду". Или "Хау ду ю ду". Или еще какую-нибудь ерунду. Постепенно девочка забралась в такие места, где уже не было людей, а жили только звери и птицы. Она по-прежнему говорила: "Здравствуйте, вы меня понимаете?", но в ответ слышала только "Бе-е", или "Му-у", или "Р-р-р". Или вообще такие звуки, для которых и букв-то не придумали. И вот она зашла в дремучий-дремучий лес. Hоги у нее подкашивались от усталости. Девочка села на мох под деревом и совсем тихо, ни к кому не обращаясь, прошептала: "Здравствуйте, вы меня понимаете?" И вдруг услышала откуда-то сверху: - Угу! - Ой, - обрадовалась девочка. - Кто ты? Ты правда меня понимаешь? - Угу, - подтвердил кто-то. - Тогда покажись, я хочу посмотреть на тебя. Может быть, ты меня стесняешься? - Угу. - Hе бойся, я тебя не обижу. Ты веришь мне? - Угу, - ответил кто-то, и из дупла на дереве вылез толстый лупоглазый филин. - Какой ты забавный, - засмеялась девочка. - И умный, все-все понимаешь. Можно я останусь с тобой жить? - Угу, - согласился филин. Девочка устроила себе жилище в соседнем дупле. Днем она собирала ягоды и лесные орехи, а ночью спала. Филин, наоборот, днем спал, а ночью охотился. Hо вечером у них было немного времени, чтобы поговорить. - Я так люблю кошек, - рассказывала девочка. - Они такие мягкие и пушистые. Жаль только, мало что понимают. - Угу, - соглашался филин, хотя сам кошек недолюбливал: конкуренты, мышей воруют прямо из-под носа. - У тебя хорошо, - говорила девочка в другой вечер. - Ягоды, грибы, орехи. Hе то что бабушкина манная каша, терпеть ее не могу. - Угу, - опять соглашался филин, хотя слабо представлял себе, что такое каша. Постепенно они стали так хорошо понимать друг друга, что уже не нуждались в словах. - Угу, - говорила девочка вечером, и в этом "угу" было всё: и тоска по родителям, и утренний дождь, и радуга, и веселая белка, угостившая ее грибами. - Угу, - отвечал филин, одним словом и утешая ее, и сочувствуя, и радуясь вместе с ней, и передавая привет белке. Однажды они услышали шаги, и в конце тропинки показалась неуклюжая фигура. Она приблизилась, и девочка узнала свою крестную. Толстуха шла и разговаривала сама с собой. - Зря я обидела ту девочку, - говорила она. - Вполне могла бы исполнить ее желание. Может, еще не поздно все исправить? - Угу, - раздалось вдруг над ее головой. Это филин вмешался в ее раздумья. - Так ты считаешь, что не все еще потеряно, мудрая птица? Может, подскажешь мне, где найти эту бедняжку? Может быть, она совсем близко? - Угу, - подтвердил филин. - Эй, ты здесь? - обратилась фея к девочке. - Пожалуй, я все же исполню твое желание. Хочешь, чтобы все тебя понимали? Отвечай - хочешь? - Угу, угу! - радостно закричала девочка. Она выпорхнула из дупла и уставилась на фею круглыми глазами. А потом засунула клюв под крыло и стала расправлять перья.

Григорий Остров

Похождения мэнээса

Сказка

Жил да был на белом свете, в Ученом совете один мэнээс младший научный сотрудник. И не было у него ни жены, ни квартиры, ни денег - ничего не было. Hадоела мэнэсу такая жизнь, взял он мешок, положил туда сушеную воблу, пакет ирисок да гороху кило (на работе как раз заказы выдавали), за пояс ножницы заткнул и пошел из города куда глаза глядят.

Шел он, шел и пришел на развилку трех дорог. Видит - стоит бетонный столб, а на столбе указатель:

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

За очаровательной Ванессой ухаживают двое мужчин — красавец-сосед Ян Гамильтон и агент по недвижимости Майлс Кендал. А Ванесса никак не может разобраться, кто из них на самом деле любит ее и кого любит она…

Вниманию читателей предлагается не вполне обычная биография. Книга А. П. Нилина написана в биографическо-мемуарном жанре: она наполнена личными воспоминаниями автора, его размышлениями не только о судьбе Эдуарда Стрельцова, но и о времени, в котором довелось жить великому футболисту, а также о времени, в котором тот оставил нас жить после своего ухода. Автор раскрывает малоизвестные страницы быта своего героя, его жизни как на свободе, так и в заключении, подробности взаимоотношений с матерью, женами, детьми, друзьями, случайными знакомыми. В книге использованы письма из архива семьи Стрельцова, мемуары, многочисленные свидетельства современников, а также редкие фотографии, многие из которых публикуются впервые.

Новая книга о приключениях Чарли Бона!

У Чарли есть все для настоящего английского детства – учеба в мрачной школе, властные тетушки, чудаковатый дядя и несколько «скелетов в шкафу». А теперь добавьте к этому общество удивительно способных детей – и вы поймете, как «повезло» одиннадцатилетнему Чарли. Впрочем, он не унывает. Конечно, академия Блура – местечко не из приятных, но зато друзей мальчик там обрел гораздо больше, чем врагов, и к тому же тайн и приключений в академии всегда с избытком. На этот раз Чарли предстоит иметь дело с удивительным волшебным кристаллом, который проделывает со временем невероятные вещи. И не только со временем, но и с людьми.

— Это твой фейрин? Какой славный… А можно, я его поглажу?

Хорошенькая девочка, волосы светлые, отливают золотом. Почему такая хорошенькая прислугой на постоялом дворе?

— Нет, золотко, это не мой фейрин, это я — его человек.

— А разве так бывает?

— Как видишь, бывает.

Фейрин стрекотнул, на миг оскалил клыки и спрыгнул с моего плеча на колени, оттуда — на лавку и канул под стол. Мы с девочкой нагнулись одновременно. Малыш нашел монетку, застрявшую между половиц, и пытался ее вытащить. Увидев под столом мою физиономию, протянул лапку. Я вручил ему нож. Вскоре фейрин прыгнул мне на колени, довольно заурчал и, взобравшись на стол, вручил монетку девочке.