Песнь об Италии

Песнь об Италии

О жизни и смерти, о любви и войне, о радости и страдании этот рассказ. Что суждено – загранкомандировка или смерть, замужество или одиночество? Как сохранять оптимизм, когда вокруг война?

Отрывок из произведения:

Человек был охвачен пламенем весь. Он отчаянно кричал, подпрыгивал и неистово размахивал руками. Будто бабочка крыльями, попавшая в огонь…

А сперва раздался оглушительный взрыв, и из лаборатории в коридор метнулся живой факел…

Сбежавшиеся люди были поражены не столько тем, что человек горит, сколько его невероятно высокими прыжками. Слышалось потрескивание, сыпались искры, словно жгли саранчу. Объятая огнем жизнь все же пыталась вырваться из него.

Рекомендуем почитать

Кавабата Ясунари (1899-1972) – всемирно известный японский писатель, книги которого переведены на многие языки. В 1968 г. ему была присуждена Нобелевская премия по литературе `за писательское мастерство, которое с большим чувством выражает суть японскогообраза мышления`. Произведения Кавабаты, написанные в изысканном стиле и удивительно лиричные, проникнуты красотой просветленной печали.

Я хочу рассказать историю из жизни одного бродячего актера, которую я услышал от него в гостинице на водах. Рассказ мой, возможно, покажется немного романтичным, но и сама жизнь этого актера, пожалуй, больше похожа на старинную легенду, чем на быль.

В июне этого года по пути в Ямагата я решил заехать на горячие источники. Мне захотелось это сделать потому, что когда-то на этом курорте, находящемся на морском побережье в префектуре Ямагата, часто отдыхал мой покойный друг. Мое возвращение в Токио, таким образом, на день задерживалось, но все же это было по пути.

Какой горький у нас обычай – беседовать с усопшими! А в последнее время этот обычай – когда живые заставляют своих близких жить в их прежнем облике после смерти – кажется мне особенно горьким.

Я не помню имени философа, который сказал: «Извечной задачей элегической поэзии является утверждение тождества судеб человеческих и судеб растений…» Не помню, какими словами предварялось и заключалось это изречение, так что не мне судить о душе растений – в чем суть этой души: в собственном расцвете и увядании или есть у нее нечто более сокровенное? И все же сейчас, в эти дни, когда я, очарованная непревзойденной элегической поэзией буддийских сутр, начинаю беседовать с Вами, – умершим, – мне хочется обратиться к алым бутонам рано цветущей карликовой сливы, а не к Вам, такому, каким Вы были при жизни. Почему бы мне не сотворить себе чудесную сказку и не вообразить Вас алым сливовым цветком, распустившимся в нише моей комнаты?… Впрочем, пусть Вы будете другим каким-нибудь цветком, пусть я никогда и не видела этого чудесного цветка, раскрывшегося в неведомой мне стране, далекой, далекой, ну хотя бы во Франции… Будьте цветком, потому что я люблю Вас, люблю до сих пор…

Другие книги автора Ясунари Кавабата

КАВАБАТА Ясунари (1899-1972), японский писатель. Своеобразие художественного стиля восходит к эстетике дзэн. Повести «Снежная страна» (1937), «Тысячекрылый журавль» (1951), романы «Стон горы» (1953), «Старая столица» (1961) отличаются психологизмом и лиризмом. Нобелевская премия (1968)

С какой же это поры он стал ощущать в себе голос бамбука, цветы персика?

А теперь ему уже не только слышался голос бамбука – он видел этот голос, и он не только любовался персиковым цветом – в нем зазвучал цветок персика.

Бывает, прислушиваясь к голосу бамбука, слышишь и шепот сосны, хотя она бамбуку не родня. Бывает, глядишь на цветок персика и видишь цветок сливы, хотя ему еще не время цвести. Такое с человеком случается не так уж редко, но к Хисао Миякаве это ощущение пришло уже в преклонные годы.

Впервые на русском языке отдельной книгой выходят «Рассказы на ладони» знаменитого японского писателя, лауреата Нобелевской премии Кавабата Ясунари (1899-1972). Кавабата писал свою книгу рассказов всю жизнь. Тончайшее понимание того, как устроен человек, рожденный японской культурой, нашло не только международное признание. В Японии ему было присвоено звание «человека-сокровища». Шедевры Кавабата позволили всему миру ощутить, что это значит — родиться японцем.

Ясунари Кавабата (1899–1972) — один из крупнейших японских писателей, получивший в 1968 г. Нобелевскую премию за «писательское мастерство, которое с большим чувством выражает суть японского образа мышления». В книгу включены повести «Танцовщица из Идзу», «Озеро», роман «Старая столица». Публикуются также еще неизвестная широкому читателю повесть «Спящие красавицы» и рассказы. Перевод Нобелевской речи писателя «Красотой Японии рожденный» печатается в новой, более совершенной редакции.

Ясунари Кавабата – один из крупнейших японских писателей нашего времени, чье творчество ярко выделяется своей приверженностью к традициям многовековой национальной культуры. Наиболее известные произведения писателя, такие, как «Тысячекрылый журавль» и «Снежная страна», неоднократно отмечались литературными премиями и прочно вошли в современную литературу Японии. В настоящее издание вошли две повести: «Тысячекрылый журавль» и «Снежная страна», а также новеллы, рассказы и эссе.

Герой романа известного японского писателя лауреата Нобелевской премии Ясунари Кавабата «Стон горы» на склоне лет возвращается мыслями к своей прожитой жизни. Он вспоминает прошлое и наблюдает настоящее. Беды и горести минувшего оказываются неразрывно слитыми с новыми испытаниями, которые приносит жизнь.

Роман японского писателя лауреата Нобелевской премии, посвящен переломному для истории Го моменту – многомесячной партии Мэйдзина Сюсаи, великого игрока старой школы, с Китани Минору (в романе – Отакэ седьмой дан), котрый, вместе с Го Сэйгеном («Ву Циньюань»), стал основоположникам современного Го. Текст романа предоставлен Челябинским Го-клубом (Панюков Евгений Леонидович). Текст взят с http://go.hobby.ru/

В седьмом выпуске «Восточного альманаха» публикуются сатирический роман классика современной китайской литературы Лао Шэ «Мудрец сказал…» о жизни пекинских студентов 30–х годов нашего столетия; лирическая повесть монгольского писателя С. Пурэва «Осень в горах», рассказы писателей Индии, Японии, Турции, Ливана и Сингапура; стихи поэтов — мастеров пейзажной лирики Пэй Ди, Ван Цзиня, принадлежавших к кругу великого китайского поэта Ван Вэя; статья о быте и нравах жителей экзотического острова Сокотра в Индийском океане и другие материалы.

Популярные книги в жанре Юмористическая проза

Юрий Меркулов

В прошлом году...

Сегодня прошла предпразничная дискотека "[+]-C", на которую пришла элита города Фидограда. Леха, смеясь челюстями, вел под руку свою невесту, Ксению. - Юрок, привет, - закричал он, наступив мне на ногу, - что глаза вытращил, женюсь я! Ксюша испугалась: - Hа ком, скотина? - Hа тебе..., - опешил Леха. - А, тогда привет, Юра, как дела? 21 - в фидо год один? "Поэтесса" - подумал я. - В рид-онли я... - Кто тебя так? - В Mortal Combat играл, Q и R накрылись, вот ответить никому не могу. - Модем не пробовал поменять? - сочувственно посочувствовал Леха. В это время в зал вошел Модератор Всея Руси Александр Первый. За ним проследовал второй, но он был не модератор, его никто не заметил, даже я, это я просто так написал. Hа сцене кто-то усердно цитировал стихи Доктора Албана, МоВсРуА1 не выдержал и закричал: - Прекратите оверквотинг, немедленно! Hегр, что был на сцене, с криком "NBA - rulez" ушел, ни сказав ни слова. Из зала посыпались смайлики, но тут все затихли... В зал вошел Комодератор Всея Руси Базиль Грозный. В зале стояла гробовая тишина, только один что-то орал, но он был глухонемой, и лишь руками постоянно задевал соседку за лифчик, пока тот не слетел навзничь. Обстановка накалялась, сказывалось отсутствие окон и кондиционеров. В зале заиграла музыка, зал ее услышал, и с разрешения Модератора, стал танцевать. Особо яро танцевал Сергей, но поняв, что он в наушниках, стал танцевать как все. Ольга заметила это и пошла сниматься. Фотографа не было, и она расстроилась, до такой степени, что забыла где находится. - Где я нахожусь? - спросила она у одного из парней. - Я не знакомлюсь, я в отпуске, я Олег Бочаров, у меня свободное время робко попытался исправить неловкое положение парень, но строгий женский голос прервал его: - Олег, опять? - Hу что опять, ну Hадя, ну что ты, мы же в отпуске... Девушка начала пилить парня, но раздалась сирена, кто-то уронил кошелек, проломив пол, Леха поднял его, подскользнувшись. - Учебная тревога, - успокоили работники АООТ "Бедняга". Леха, стряхнув с себя пыль и девушек, глубоко вздохнул. Пол-зала скончалось от удушья, но подоспевшие ассинезаторы всех осинезили, праздник продолжался. С неба посыпался пенопласт, это Борис Глюк торжественно спускался на парашюте, тряся головой. - Какое небо красное

Андрей Паденко

КАК ВСЕ ЭТО БЫЛО.

А расскажу-ка я все с самого начала...

Жил-был, значит мужик по имени Господь. А погоняло его было Бог. И кроме погоняла этого у него не было ничего вообще. И света у него не было. И Бог подумал и сделал свет. Как сделал, не известно. Может спички жег, или там пробки вкрутил, не знаю. А при свете увидел он что нету у него вообще ничего. И моря нет, и суши нет. И сделал он сушу и море. И его дело это жутко прикололо и начал он всяку всячину творить. Рыбок там, собачек, птичек. Прибило его короче. А под конец человека сделал. Адама. Из чего сделал - даже думать не хочу.

Артем Прохоров

HЕКОТОРЫЕ ОСОБЕHHОСТИ СОВРЕМЕHHОЙ ТЕОРИИ ПОЗHАHИЯ

- Hу, хорошо. Возьмем, к примеру, два измерения. - Возьмем. - Представь себе, что все мы двумерны. То есть у нас есть только высота и ширина, а толщины абсолютно нет. Для наглядности можно представить, что мы с тобой нарисованы на листе бумаги, если конечно предположить, что бумага эта бесконечно тонкая. Мы можем двигаться по этому листу или вверх-вниз, или вправо-влево, но не можем выйти за его пределы, не можем вырваться в привычный трехмерный мир. - Почему не можем? - Да потому, что мы просто не знаем про него. Мы даже не догадываемся о его существовании. Вот смотри, я нарисовал на бумаге человечка...

Ян Шеpедеко

БРЕВHO

Росло в поле бpевно. Большое, гладкое и пpавильной фоpмы. Без сучка и задоpинки.

Вдpуг из чистого любопытства к бpевну подошел мужик. Боpода седая, а глаза хитpые.

-Вот возьму сейчас топоp, и сpублю тебя, сволочь! - сказал мужик с ненавистью. - а потом я извлеку из тебя матеpиальную выгоду на пpодажном покупательском базаpе.

Луч солнца, отpазившись от зеpкально гладкой повеpхности бpевна, попал на мужицкую pубаху, в pезультате чего мужик выpугался и пpопал.

Ян Шередеко

Пpо отличника Пыкова

Студент Пыков пришел сдавать экзамен профессору Пыпковскому.

Смелой рукою Пыков вытянул билет номер У-123: "Формально-анормальные аспекты развития тенденциозной хтоники в древнем мелосе эллинов".

Просидев 14 частиц времени за последней партой, студент Пыков подошел к экзаменатору, и, пыхтя, ответил не так.

Профессор Пыпковский решил поставить Пыкову отметку "неуд". Тогда студент Пыков сказал:

Виталий Шленский

Уникальный Харахорин

От автора.

В настоящее время написал серию детских повестей о феноменальном школьнике Димке Харахорине. Первая часть называется "Уникальный Харахорин или охота на оборотня". Фрагмент из нее предлагаю вашему вниманию.

Проезжая мимо школы, в которой когда-то училась, Люся решила заглянуть на всякий случай в родные стены. Вдруг повезет и еще один сюжет из школьной жизни украсит эфир?- думала Старушкина, распахивая дверь.

Дмитpий СКPЯБИH

ИГPА В ОТКPЫТУЮ

Словно былинные стpанники по домам ходят довеpенные лица кандидатов и по очеpеди откpывают избиpателям глаза на своих конкуpентов. От увиденного избиpатели пугаются до такой степени, что клянутся больше никогда ни за кого не голосовать.

- Будет еще хуже! - зловеще пpедупpеждают довеpенные лица.

- Эх, - тоскует избиpатель, - запутался я. Во всех этих паpтиях, пpогpаммах, платфоpмах. Вы бы сказали пpямо и откpовенно: чего они хочут, эти кандидаты!

Слепцова Анна

Кое-что об отлове муз

Ловите музу, большую и маленькую! Эти твари в огромных количествах роятся вокруг любого мало-мальски уважающего себя художника. Однако есть некоторые проблемы, из-за которых отлов муз зачастую из творческого и приятного занятия превращается в работу, рутинную и полную разочарований. Каждому, разумеется, хочется поймать крупную и матерую музу, такую, чтобы она принесла мировую известность и всенародное признание. Все мы без сомнения видели такие экземпляры. Какое это великолепное зрелище! Плотная, обросшая мехом муза перемещается в пространстве на своих прозрачных мушиных крылышках. Hет, она не парит, она летает, тяжело зависая в воздухе из-за своей невероятной тяжести. Она трогательно перебирает своими мохнатыми лапками, наивно полагая, что это поможет ей сохранить равновесие и держаться с достоинством и элегантностью, подобающими хорошей приличной музе. Она сгущает воздух вокруг себя, она по особенному пахнет... Казалось бы, нет никакой сложности в том, чтобы поймать столь неповоротливую и самодовольную тварь. Hо вся трудность в том, что, как явление незаурядное, такая матерая особь притягивает к себе множество муз помельче, которые следуют за ней подобострастно, подобно эскорту. Такие мелкие музы более изящны и ловки. Они переливаются всеми цветами радуги, привлекая взор непрофессионального ловца. Если нет соответствующей подготовки, то неизбежной ошибкой становится выбор такой симпатичной с виду мелкой музы, которая на поверку оказывается весьма ненадежной, измученной недосыпанием, дурными мыслями и завистью к музам более крупным. Hо, несколько раз обжегшись, наконец понимаешь, что действительно великое скрывается за неприглядной оболочкой толстых неповоротливых муз. Однако это знание само по себе ничего не значит. При попытке схватить большую музу в руки попадается мелкая. Порой даже две и более. Они сами бросаются к вам, подобно некрасивой девице, почти потерявшей надежду на замужество и не желающей терять свой возможно единственный шанс. Теоретически доказано, что хилые музы могут даже устанавливать очередность внутри малых групп при помощи жребия, а реже по алфавиту. Большая же муза, степенно удаляется, кокетливо проваливаясь в каждую воздушную яму.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

...Жизнь — это подъем в гору. У каждого человека своя гора. У одного — маленькая и пологая. На такую и взобраться легко и спускаться скок-скок — одно удовольствие. Николай уже стоит на вершине своей горки. Выше некуда. А передо мной высоченный и крутой утес. Я на него еще только начала карабкаться...

Несмотря на ранний час, жизнь привокзальной площади кипит и бурлит, как вода в чайнике, иногда поплевывая в сторону случайных чужаков брызгами матерщины.

Вон несколько крепеньких пареньков-"лохотронщиков" шумно убеждают заезжего "лошка" в том, что мужик он на редкость фартовый и что именно сегодня звезды сулят ему небывалый выигрыш. "Лошок" – простоватого вида дядек лет сорока, явно деревенский, – недоверчиво крутит головой, но рука его уже тянется к заветному карману, тому самому, в котором лежат деньги. На эту поездку они откладывались год или два по копеечке, по рублику, и соблазн одним махом, за несколько минут увеличить свой капитал вдвое слишком велик. Забыл, забыл дядек о том, где надо искать бесплатный сыр! Ну, что же... "Лох" – это судьба.

Кто похитил бизнесмена Мацкевича? Почему в городе почти тут же вспыхнула криминальная война между славянской и чеченской группировками? Кто "сливает" бандитам информацию о планах милиции? Бывшего спецназовца, а ныне вольного журналюгу Василия Скопцова кровно интересуют эти вопросы. Они напрямую касаются его, потому что, ввязавшись в дело о похищении бизнесмена, Василий пару раз оказывался на волоске от гибели, а потом и вовсе угодил за решетку по обвинению в убийстве. И теперь надежда только на опера – лейтенанта Решетилова, взявшего верный след. След-то верный, но он привел опера к мусорным контейнерам, где и лежит теперь Решетилов с пробитой головой. Сумеет ли подняться, успеет ли позвонить? Опять вопросы, вопросы…

Орнаментика шведских рунических камней, орудия эпохи неолита в Дании из собрания Кунсткамеры, дружина Севера как исторический феномен, родовые саги, Россия XVII в. глазами шведов, планировка территории Петербурга до основания города, шведы в белорусских легендах и преданиях, творчество Бертеля Торвальдсена и Августина Стриндберга в русском восприятии, скандинавские коллекции в собраниях петербургских музеев – эти и другие темы получили отражение в сборнике, являющемся продолжением ранее изданного коллективного труда «Первые скандинавские чтения».