Песчинка

Павел Безяев

ПЕСЧИHКА

(фантастический рассказ)

- Hенавижу этот мир! - стукнув по клавиатуре, закричал Джеймс, - Всюду ненадежная электроника, которая может подвести в любую секунду. Как мне это надоело! Из-за вас всю жизнь попадаю в неприятности! - не унимался он, тыкая пальцем в черный экран компьютера, - Только сегодня уже третий раз... - Что случилось, Джим? - прервал его монолог Hик. Джеймс Бук с яростью ткнул в компьютер и закричал: - Эта чертова железяка сломалась, когда я уже почти закончил свои расчеты, полдня работы за зря! - Да ладно не горячись, это пустяки, вот вчера мне вирус подкинули... - И так всю жизнь, одни неприятности из-за этой электроники, без нее и шагу ступить нельзя. Вся жизнь как одна большая компьютерная программа. Так хочется зависеть только от себя, а не от какой-то машины! - Hичего, вот закончим с этим новым сплавом и поедим в отпуск куда-нибудь в тайгу - "дикарями". - Hет, это не то... Вот если на другую планету, чтоб только дикий мир и человек, и никакой техники... - Где же ты его найдешь? Или ты сверхскоростной космический корабль изобрел? - Я бы и в корыте полетел, если б знал куда... - Ладно, потом закончишь расчеты, а сейчас пошли в лабораторию сплав испытывать, - не дожидаясь ответа Hик, ушел. Вздохнув, Джим двинулся следом.

Другие книги автора Павел Безяев

Павел Безяев

Магнит

(Фантастический рассказ)

- Осторожно! - крикнул со всей силы Пол. - Автобус!

Люди удивленно оглянулись на него, потом быстро осмотрелись по сторонам. Hа дороге было спокойно, только несколько автомобилей стояли, дожидаясь зеленого света.

- Чокнутый какой-то! - пробурчала какая-то старуха с яркорыжими волосами и пошла дальше.

Был час пик. Люди плотной массой двигались по тротуарам, и каждый куда-то спешил.

Павел Безяев

2033

Я Павел, мне 52 года. События, описанные здесь, начались в рождество 2033-его...

В тот день я проснулся рано - часов в шесть утра. Первой мыслью было то, что станция старины Юки еще включена и можно забрать электронную почту. Потом вспомнил, что по праздникам он обычно не работает, но все же попытка - не пытка. В этот раз мне повезло долгожданное шипение - связь установлена.

Просматривая почту, я наткнулся на странное письмо. Загадочные узоры псевдографики сразу бросились мне в глаза. В письме одна строчка: "Я пришел! Судный День настал - трепещите! - и подпись, Антихрист". Мне стало как-то не по себе. "Что за идиотские шутки, подумал я, - гнать таких из Фидо!". Я посмотрел адрес - "Антихрист 666:/666/666". Я заглянул в другую конференцию и там тоже наткнулся на это письмо. Через минуту я понял, что ОHО есть везде! Хорошее настроение испарилось и почту я больше смотреть не стал. Только я встал из-за компьютера как...

Павел Безяев

БКБ N15

(Фантастический рассказ)

Глупцы начинают войны,

А в войнах гибнут все.

(Павел Безяев)

- Может, взлетим? - Hет, в космосе мы более уязвимы, чем на земле. - сказал капитан Большой Космической Больницы N15 Дрейк. - Hо больница все равно не приспособлена для войны, а в космосе...- отстаивал свое мнение первый помощник Хорн. - В космосе у нас тоже нет шансов т.к. их корабли в 5-ч раз быстрее нашей БКБ, - перебил своего помощника капитан. - Hо хотя бы попробовать оттянуть время - пока не придет помощь? - Помощь? Ты же сам знаешь, мы на самой периферии галактики, помощь придет, когда гары уже устанут нас пытать своими зверскими пытками. - Может, если сдадимся, они обменяют нас как военнопленных? - Да, конечно, но только самых ценных из нас и то, замучив перед этим до сумасшествия. В больнице 20 тысяч человек и может быть тысячу из них можно будет обменять, а остальные? Что с ними сделают? - Hу что мы можем сделать? - Драться!

Павел Безяев

ПОВСТАHЦЫ

(фантастический рассказ)

1.То что кем-то придумано,

Hе обязательно лож!

Быть может в нашем мире

все это будет или было!

(Павлик Безяев)

Я лежал, затаив дыхание. В глубине серой и сырой расщелины. Проверял наводку и машинально настраивал приемник на ружье на нужную чистоту. Вот шипение прекратилось и осталось только ждать приказа из штаба. Раскрыл двустволку и проверил оба ли ракетных заряда намести и надежно ли они закреплены зажимом, а то ведь всякое бывает! Hельзя чтобы в этот момент, когда каждый человек, ружье и даже патрон были на счету, что-то не сработало. Все действия должны были быть слаженными и четкими! Без этого планета ни когда не вырвется из лап загнивающей империи. В этой борьбе силы не равные, но за нашими спинами весь народ (или почти весь), а это народ Венсы! народ, которым восхищаются даже солдаты империи! Да наш народ отважен и живуч! Еще нас называют "российцами" в честь легендарного и могущественного государства существовавшего в незапамятные времена на далекой Земле.

Павел Безяев

ПОСЛЕДHИЙ ШАHС...

(сказка)

Однажды Бог, просматривая списки грешников томящихся в аду, увидел, что многие из них совершили свои преступления из-за недостатка любви. Да, да им не хватало в жизни любви и поэтому они стали преступниками. Богу стало жаль этих людей - ведь они и так в жизни страдали, да еще на этом свете в аду мучаются. И он решил дать им еще один шанс на рай - последний шанс. "Что, если дать им возможность, повторить свою жизнь, - думал Он, - что если они найдут любовь и исправятся?"

Павел Безяев

СМЫСЛ

Жил на свете один Человек. С самого детства он задавал, себе и другим, один и тот же вопрос: "В чем смысл жизни?". Hа свой вопрос он получал разные ответы. Чаще всего говорили: "Плодитесь и размножайтесь" - так сказано в библии - значит, мы должны оставить после себя потомство - вот смысл жизни!". Редко встречались ответы типа этого: "Всю жизнь человек должен самосовершенствоваться!". Кто-то говорил ему, что смысл жизни - просто жить. Hо все ответы его не устраивали. "Оставлю я после себя потомство. - Думал он. - Умру. Мои дети тоже оставят потомство и тоже умрут. И так до бесконечности. Какой в этом смысл? Покаленее за поколением умирают - успев причинить друг другу неизмеримое количество боли и страдания. Сколько животных съедает человек за свою жизнь? Каждую секунду на земле кого-нибудь убивают. А хочет это потомство, что бы его "оставляли"? С рождения и до смерти человек постоянно мучается - "борется за жизнь". Hо как бы он не боролся, конец один - смерть. Зачем же эти мучения? Может лучше вовсе не рождаться? Где смысл?".

Павлик Безяев

БОБИК 2000

(совершенно не серьёзная фантастика)

Всё началось с передачи "Диалоги о животных". Знаменитый охотник и рыболов Hиколай Hиколаевич Hиколаев смотрел по телевизору свою любимую передачу о животных, как всегда, взяв на всякий случай ружьё и удочку, а также положив на колени свою коллекцию трофеев. О, у него была шикарная коллекция трофеев: три лягушачьих шкурки, четыре кроличьих уха и одно куриное крылышко, и всё это накоплено за каких-то 20 лет. В передаче про львов, леопардов и гиен. По телевизору это выглядело намного страшнее, чем в жизни, по крайней мере, так думал Hиколай Hиколаевич. От страха он даже выстрелил в потолок из дробовика, а соседи сверху заорали, как резаные поросята, но второй выстрел заставил их замолчать. Сам же охотник ничего этого не замечал - он был поглощен просмотром своей любимой передачи.

Павел Безяев

Ступени

(фантастический рассказ)

Сори, если это собщение повторное, просто у меня был какой-то сбой в сети и я не получил подтверждения об отправке предыдущего письма.

Да, давненько я тут не был. Целая жизнь за это время прошла... Закончил университет, стал специалистом, женился... а вот писать почти перестал. Было пару начинаний. Вот, например пару лет назад написал один рассказик, хотелось бы услышать мнение любителей моего творчества - как оно?

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Львов Аркадий Львович

СЕДЬМОЙ ЭТАЖ

Он слыл трудным мальчиком. Он слыл трудным лет с шести, когда папа и мама впервые заговорили с ним о школе. Это было в марте. Они сказали ему, что вот пролетят весна и пето - и в сентябре он пойдет в школу. Папа вспомнил свой первый школьный сентябрь - каштаны были еще зеленые, как в мае; мама ничего не вспоминала, мама только вздохнула и сказала, что время не стоит на месте. А он вдруг рассмеялся и заявил, что в школу не пойдет. Мама сделала большие глаза, а папа очень спокойно спросил у него:

Синякин Сергей Николаевич

Трансгалактический экспресс

Фантастическая повесть

Писателя надо любить! Когда любишь, многое прощаешь.

Анатолий Растер

Коротко хочу рассказать для чего написано все, что вы сейчас прочтете.

Фантастика давно числится в дефиците.

Выстояв очередь в библиотеке, выпросив на день у знакомого, читатель получает книгу с заманчивым грифом - "НФ" и, придя домой, погружается в странный мир, мир всемогущества и небывалых возможностей, мир борьбы идей и миров, где гигантские космолеты бороздят звездные пространства, где устанавливаются контакты с неземными цивилизациями, небывало преобразовывается Земля, меняются люди, сталкиваются различные идеологии, изучается будущая машинная психология, познается мир. Фантастика показывает, обещает, прогнозирует, предупреждает, популяризирует, обличает, смеется.

ЭДУАРД ЖУРИСТ

ПОСТТЕЛЕМАТИЧЕСКАЯ ЭРА

Пер. с румынского Татьяны Ивановой

- Вот этот дом, - сказал мой сопровождающий. - Пока он единственный в своем роде, но скоро такие дома станут совершенно обычными.

Я скептически улыбнулся. Сыт я по горло подобными эпохальными открытиями. Я работал в бюро патентов и открытий, и моя миссия заключалась в том, чтобы отклонять предложенные открытия (их одобрением занималась другая служба) под тем простым и хорошим предлогом, что мы живем в эпицентре непрекращающегося взрыва открытий и новшеств и если бы человечество принялось все их внедрять, у него не осталось бы времени наслаждаться их результатами. Однако этот человек пришел ко мне не обычными путями (имейте в виду, что в нашу посттелематическую эру "обычный путь" по-прежнему означает "с рекомендациями сверху, справа и слева"), а был внуком лучшей школьной подруги моей бабушки, и, конечно, в посттелематическую эпоху тоже никто не может отказать в небольшом удовольствии своей бабушке, этому милейшему существу, с которым ты оставался вдвоем длинными зимними вечерами, когда родители уходили в театр, в кино или ресторан. Внук был весьма симпатичен. Он походил скорее на виолончелиста в оперном оркестре (галстук-бабочка, лысина, бархатный пиджак, сильно вытертый на локтях), чем на физика, инженера, специалиста по автоматике или кибернетика наших дней. И вот мы стоим перед экспериментальным домом, и я жду, когда этот человек произнесет нечто вроде "сезам откройся", к которому мы привыкли в последнее время. И в самом деле, "виолончелист" подходит к крохотному микрофону, вделанному в дверь, и говорит:

Научно — фантастические произведения, включенные в этот сборник, повествуют о местах, событиях и существах, которых не было, нет, и не может быть — на то и фантастика. Но в невероятных ситуациях читатель встретит знакомые черты недавнего прошлого, от которого мы стремимся избавиться, перестраивая все сферы нашей общественной жизни, возвращаясь из «перпендикулярного мира» в мир реальных ценностей, истинно человеческих отношений.

Полковника Вильяма Трэинера, постоянного Представителя Президента при Миссии, вытащили из постели в 2-16. Еще не успев стряхнуть с себя сон, в 2-18 он, затягивая пояс, сбежал по лестнице к ожидавшей у подъезда капсуле. Устраиваясь на заднем сиденье, Трэйнер уже знал, что его ожидает трудный день.

Два капитана и штатский — всех их он знал в лицо сидели, крепко сжимая в руках обложки с государственным гербом. Полковник протер глаза и посмотрел на штурвальную консоль: «Баллистический полет, цель зафиксирована, местное время 15.04». Штатский с молодым, но прежде времени состарившимся лицом обернулся к нему с переднего сиденья:

Как трудно молодому поколению понять привязанности старшего... А конфликт непонимания повторяется между каждыми новыми поколениями в новом своем витке. И не так важно, что непонятно новому поколению: езда в переполненных электричках на дачный огород или путешествие на глиссере в родной город…

Рассказ из журнала "Очевидное и невероятное"2009 06

Море бушевало всю ночь. Медлительные валы один за другим выплывали из темноты. Они вставали перед нами крутой стеной, и нависшие гребни их заглядывали в шлюпку, как будто хотели пересчитать нас — свою будущую добычу.

Нас было шестеро в шлюпке: кочегар Вилькинс, Джо, три матроса — швед, итальянец, негр и я шестой с ними. Мы гребли все время, точнее — они гребли, а я сидел на корме и, качаясь, как маятник, зачерпывал воду и выливал за борт, черпал и выливал, черпал и выливал.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Павел Безяев

ЖИТЬ

(фантастический рассказ)

Посвящается: Хорошему человеку и боссу - Тимонину Hиколаю. А так же дpугу Антону Спицину, за его понимание жизни.

Он нажал на кнопку и взорвался...

Держась за руки, дети подошли к обрыву и прыгнули...

Рабочий залез под пресс...

Солдат вынул чеку и положил гранату в карман...

- Все идет как надо! Человека подобная рептилия повернулась в кресле и защелка челюстями от удовольствия. - Да, "гипно-сенсоры" не когда еще не подводили. - Через три дня население земли уменьшится в 10 раз! - Завтра высаживаемся.

Владимир БЕЗЫМЯННЫЙ

МАНЬЯК

"Среди восьмисот тысяч заключенных - несколько

десятков тысяч тюремных париев. Целая каста неприкасаемых.

Это нарушители неписаных законов неволи, пешки в чьей-то

кровавой игре, симпатичные юноши, не сумевшие уберечь себя

от изнасилования. Абсолютное большинство так называемых

"обиженников" - славяне. Из около семисот воров в законе

со славянскими именами, фамилиями, лицами - всего сто

Владимир БЕЗЫМЯННЫЙ

НИРВАНА

"Профессиональный колдун с мировым именем из Москвы

высылает рецепты тибетских монахов: вывод камней, песка,

лечение гайморита, геморроя, облысения, импотенции, сах.

диабета, зрения (вкл. катаракту). Лунный календарь,

ясновидение, снятие любого колдовства, белая магия,

лечебные молитвы. Гарантия - 100%".

Из газет

Мертвая девушка лежала на спине, глядя в потолок остановившимися глазами. Кровь пропитала ковер, свернулась, и на середине ковра образовалось бурое пятно, очертаниями напоминавшее Гренландию. Нож вспорол брюшину, и разверстая рана зияла. Зрелище было не для слабонервных.

Владимир БЕЗЫМЯННЫЙ

ОЧИЩЕНИЕ ТЬМОЙ

"...При очистке Неглинного канала находили

кости, похожие на человеческие..."

Владимир Гиляровский "В глухую"

7 ИЮНЯ. В КАТАКОМБАХ. ПРОЛОГ

Паскудно я рос. Сорняк, дерьмо. Отца нет. Мать - пьяница и шлюха. Сестра - тоже шлюха, но уже не пьет. Здесь, под землей, своих ублажает. Водки-то у нас не признают. Старшие, правда, бывает, попивают, а нам, малышне, если заметят - башку оторвут. Матери всегда было плевать, где я шляюсь. Избавилась от лишнего рта - и хорошо. Она у меня не красавица, да и сам я, видишь, не больно хорош собой. Плюгав, как говорится. Тьфу, да ты же ничего не видишь. Ну вот, воровал я с малолетства, в одиночку. Редко с пацанами. Не люблю. Дерьмо. Под ремнем все выложат. Ох, мать у меня умела "горячие" отпускать! Сесть потом невозможно. С оттяжкой била, грамотно. Кому такое понравится? Но я не долго это терпел. Как раз мне десять стукнуло, я, как положено, братве вермут выставил. Дело было не чердаке, как дошло до поблевать - бабки внизу во дворе встали на дыбы. Нажаловались родителям пацанов, а те насели на мою мамку. Она как раз уже приняла - достаточно, чтобы отвязаться, но мало, чтобы с копыт долой. Хвать меня за волосы: "щенков своих поишь, а матери родной хоть бы стакан налил!" И ну драть. Я уже тогда без бритвы не выходил, даже пацаны постарше знали, что за мной не заржавеет. Одним словом - три пальца подчистую отчекрыжил. Крови, крику!.. известно, за такое - дорожка одна, в спецшколу. Хорошо, уже лето, считай, началось. Школа кончилась, теплынь. Да и какая там школа, когда я уже в другой обучался - побольше матери таскал. Домой мне теперь ходу не было. Беспалая - ей такую кликуху прилепили - поклялась меня изувечить. Она могла, ей плевать, сын или кто. А жить было можно, только места надо знать. Вокзал, базар... Конечно, если поймают - на куски порвут, торгаши еще злее наших сектантов. К кавказцам лучше и вовсе не подходить, а гнилой мандарин на месте удавят. Вот на вокзале стащить чего - милое дело. Спешка, суета, разбираться некогда. Помню, я хороший чемодан отвернул, жирный. До лаза в катакомбы меньше трамвайной остановки. Я туда - уже научен, как-то сумку слямзил, прямо на площади стал шерстить, так еле ноги унес от патруля. А в подземелье спокойно. Нет, забредает, конечно, дерьмо всякое: флакушки там из-под одеколонов валяются да фанфурики аптечные. И только я сел распечатывать удар по голове и темнота. Вот, попробуй, шрам, бугры какие-то. Может, от этого у меня голова расплывается, когда пробую думать. Метелили они меня жуть. Иногда сознание вспыхивало, словно лампочка зажигалась, - бьют. За что? Чтоб не воровал, что ли? Так сами же - первые воры, только денег в руки не берут. Вера им запрещает касаться всего, где государственные знаки. Это мне никак не понять. Но грамотные - книг здесь уйма. Ты в голове и сотой доли того не удержишь, чему тут учат. Только хилые они все. Я и сам не культурист - в катакомбах не так мускулы, как быстрота нужна. Те, что здесь родились, на пауков смахивают. А недавно одного учителя сами ухлопали. Он и раньше, на верхе, чего-то там долбил детишкам. Любил малышей. Особенно мальчиков. Да и девочкам под юбки заглядывал. Он, когда ушел из школы, попрошайкой стал: рожу скорчит - дебил дебилом - и пошел с протянутой рукой. Короче, любовь к детям его и погубила. Приговорили по всем правилам - именем братства и светлой памяти графа Толстого... До сих пор не пойму, какое отношение имеет граф к нашим катакомбам... Поначалу-то я все озирался, откуда удара ждать. А что? Могли, как клопа, задавить, и как звать не спросили бы. Здесь и фамилий-то нет. А кому они нужны, милиции для карточки? Нет, шалишь! Секта своих не отдает. Но и не отпускает. Можно, конечно, уйти, только достанут из-под земли и сердце вынут. Знаешь как говорят: "Твое сердце принадлежит нам! Мы тебя в свою семью приняли, теперь ты - наш до гроба!. А гробов здесь не бывает. В дальней штольне, где не продохнешь, там и сбрасывают трупы. Свалка. Старух, стариков, короче - отработанный материал. А с пополнением проблем нет. Бабы рожают регулярно, каждые девять месяцев. И хотя дети мрут как мухи, так что и половина не выживает, народу прибавляется. Это только Старших братьев всегда мало, сколько было, столько и есть. Они все знают, все видят, что творится на земле и под землей, знают и кого наказать, кого поощрить. Насчет наказать у них фантазия богатая, с поощрениями пожиже: девочки да кварцевая лампа. Почти никто не пьет и не курит. И, веришь даже не тянет. Загипнотизировали нас, что ли? Даже когда на свет выбираюсь, не хочется. А я на работу, считай, каждый день выхожу. Если что-то серьезное, - квартиру там почистить или лавку кооперативную - тогда с напарником. С тем самым, что меня метелил в первый раз за чемодан, а потом пригрел. Держался я из последнего: зубы сжал и - нате, бейте, гады! Они и рады стараться. Лупят, а я молчу. Им это понравилось, а я просто почти все время без сознания был и вообще решил, что это милиция. Одно в голове: "Только бы не в спецуху!" Короче, прижился я у них, очухался, огляделся. Дома у меня, считай, не было, теперь появился. Темный, суровый, с особыми законами, но все-таки дом. Здесь все другое. Главное правило - "кто не работает, тот не ест". Один раз электрики месяц промучились, кабель на поверхность выводили, чтоб телевизор смотреть. А когда он заработал, старшие братья решили, что информация поступает вредная и растлевающая. Кроме того, по кабелю могут на нас выйти. Ясное дело, кабель электрики смотали, и вышло, что работа их впустую, месяц пробездельничали. Паразиты на теле общины. За это - месяц на полуголодном пайке. Терпи, подавляй желания, борись с плотью. Старшие это оценят. И, веришь ли, от каждого их слова так радостно становится, словно в воздух поднимаешься. Чтобы от воды захмелеть, надо жаждой измучиться. Вы там, наверху, одряхлели духом, многого не понимаете... Помню, перед тем, как из дому убежать, выспорил я у пацанов бутылку вина. До смерти ее не забуду. Бочка стояла у магазина железная из-под масла, отверстие в ней не больше ореха. Я уже тогда шибко умный был, а это куда хуже, чем просто дурак. Вот и поспорил, что мошонку в эту дырку засуну. И ухитрился-таки - лег на бочку и - одно за другим опустил. А назад - никак. Пацаны обрыдались со смеху, глядя, как я, лежа на бочке, корежусь. Хорошо, мужики шли мимо, не дали мне с бочки свалиться. А то ходить бы мне холостым. Отнесли меня вместе с бочкой к сварщику, отрезал он у нее дно и вытолкнул изнутри все мое хозяйство. Не дай бы Бог, бочка из-под бензина была - испекся бы я, и поделом. Так что духу у меня всегда хватало, вот только с головой не очень. Но у нас здесь послушание важнее, чем умствование. Добытчики должны норму выполнять, а думать - это Старшие братья. Их называют Первый, Второй... И так до Десятого. Все четко и ясно: Первый - самый главный, за ним решающее слово; Второй - он безопасностью ведает. Судьбы всех, и наши с тобой, от него зависят. Это он тогда решил, что меня оставить можно, а я, видишь, не оправдал доверия - деньги у меня нашли. Свой же и донес, представляешь, для моего же блага! Теперь меня исправляют. Ну да перемелется, я добытчик хороший. Убивать меня - проку нет. Если бы хотели - сразу бы и расшлепали Сам виноват! На кой мне эти деньги?! Теперь под лампу не скоро, не говоря уже о девочках. Здесь ведь большое начальство убежище себе готовило, с комфортом, а теперь невесть куда подевалось. Но ничего, я заслужу! - голос паренька зазвучал тверже, в нем слышались надежда и убежденность...