Первые уроки

Наталья Долинина

Первые уроки

О, знал бы я, что так бывает,

Когда пускался на дебют...

Б. Пастернак

Теперь-то я все это знаю. Как войти в класс, чтобы с первой минуты произвести впечатление. Как сразу дать понять, что умеешь держать дисциплину. Как улыбнуться, в какую минуту сострить. Найти ту точку - пока еще невидимую точку опоры - тот островок, где сидят старательные девочки, заранее готовые внимать каждому твоему слову. (Потом с ними будет труднее всего.) Почувствовать - не увидеть и не услышать, а почувствовать спиной островок бунта: хорошо, если он мальчишечий, тогда легче справиться. Хуже, если это мальчики вокруг одной или двух девочек. Совсем плохо - если только девочки. Им надо сначала улыбнуться отдельной улыбкой. Потом - специально для них, и чтоб они поняли, что для них, - пошутить. Если все это впустую, мимо - осторожно высмеять. Чтобы знали: хотите играть в войну - будем играть. Но с серьезным противником. А главное - удивить. Отношения с классом - это любовь. И, как в каждой любви, первоначальное удивление дает толчок всему остальному. Теперь я все это знаю. Но тогда...

Другие книги автора Наталья Григорьевна Долинина

Печорин и наше время

На буйном пиршестве задумчив он сидел Один, покинутый безумными друзьями, И в даль грядущую, закрытую пред нами, Духовный взор его смотрел.

Лермонтов о Лермонтове

И помню я, исполнены печали Средь звона чаш, и криков, и речей, И песен праздничных, и хохота гостей Его слова пророчески звучали.

Н. Долинина

По страницам «Войны и мира»

I

«Навсегда?сказала девочка.До

самой смерти?И, взяв его под руку, она с

счастливым лицом тихо пошла с ним рядом в

диванную».

1. ПЕРВЫЕ СТРАНИЦЫ

В «Анне Карениной» увлекательное начинается сразу, с первых строк:

Н. Долинина

Предисловие к

До с то е в ском.у

Рисунки Н. Кошелькова

70803—146

Д Д/Ц01(03) 80 ^^—^ ©Издательство «Детская литература», 1980 г,

Читать книги Достоевского трудно. В них вроде бы все по­нятно и все увлекательно: читающего охватывает любопыт­ство — что же дальше? Судьба героев сразу, с первой страни­цы, становится важной, от книги не оторваться. Но все-таки читать трудно, даже мучительно. Вероятно, потому, что До­стоевский не боится заглядывать^в такие тайные уголки и уг­лы человеческой души, мимо которых проходил даже великий Толстой.

В своей первой повести молодая ленинградская писательница Наталья Долинина, учительница по профессии, выдвигает острые, всегда актуальные проблемы взаимоотношений «отцов и детей», проблемы школьного воспитания.

Герои повести — близнецы Маша и Серёжа, их родители и друзья, большие и маленькие.

Казалось бы, рамки сужены: речь идёт об одной семье, рассказ ведётся от лица восьмилетней девочки. Но мир героев не ограничивается четырьмя стенами — он широк, в него входит и семья, и школа, и главное, целый ряд нравственных проблем, решённых на высоком художественном уровне.

Взрослым, случается, трудно это понять, но мы то с тобой знаем: в двенадцать, тринадцать, четырнадцать лет тоже бывает довольно трудно.

Мама и папа хотят быть абсолютно уверенными, что ты станешь человеком... Как доказать им, что так оно и получится в конце концов, даже если сегодня ты опять схватил двойку по истории? По истории, не по математике! А что сделаешь? Вышел к доске и все забыл, хотя и учил, казалось, старательно...

Подруга, верная и преданная, подвела тебя. Может быть, только кажется, что подвела?..

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Фигура Ясира Арафата — одна из самых ярких и в то же время противоречивых в современной политической жизни.

Книга Г. Концельмана, человека, хорошо знакомого с этим общественным деятелем, ярко освещает Арафата как бы с близкого расстояния. На фоне документального рассказа — почти репортажа — о борьбе палестинцев за обретение Родины автор прослеживает путь Арафата-политика от «человека войны» к «человеку мира».

Повествование касается актуальнейшей проблемы самоопределения народов в современном мире. Книга будет интересна самому широкому кругу читателей.

Леонид Михайлович Черновецкий – опытный бизнесмен, политик, избранный весной 2006 года, а позже и переизбранный повторно мэром украинской столицы. Будучи человеком неординарным, он не оставляет попыток воплощения в жизнь самых необычных своих идей. Не забывает он и о своих благотворительных проектах. По оценкам экспертов, Черновецкий неоднократно был признан самым влиятельным киевлянином.

В книге известный российский ученый-геофизик размышляет о судьбах людей геологических профессий в сложный для России период на рубеже тысячелетий

Рассказывая о постижении науки, он одновременно воссоздает широкое полотно с изображением десятков людей, с переплетением событий, характеризует их, поэтому книга приобретает общественное звучание, В ней можно найти изображение провинциальной России и столицы. Во второй части содержится увлекательное повествование о разных странах и народах. На ее страницах можно познакомиться с людьми очень известными и рядовыми, зримо представить их если не по внешним описаниям, то по роду занятий, по отношению к ним самого автора. Не менее важно и то, что автор, словно художник-мозаик, может объединять детали в полную картину, и они тогда воспринимаются не сами по себе, а как части единого целого…

Большинство любителей чтения с удовольствием поместят книгу Юрия Ампилова на книжные полки.

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

«Несмотря на обилие литературы о Тургеневе, отдельные моменты и даже периоды его жизни освещены чрезвычайно слабо. К таким периодам несомненно относится предсмертный период, болезнь, смерть. Но не только слабая изученность этого периода жизни Тургенева привлекла к себе внимание автора. Смерть — одна из тех проблем, которые занимали Тургенева в течение всей его жизни, смерти он боялся и не забывал о ней никогда. Естественно, что его смерть не может не остановить на себе внимания исследователя».

Орфография и пунктуация соответствуют оригиналу 1923 года.

Император Александр I – одна из самых странных, загадочных, возможно, одна из самых недооцененных фигур отечественной истории… Отчасти, он сам, конечно, «виноват» в сотворении такой репутации о себе: был странным, сложным, скрытным человеком; несомненно, мог видеть и сознавать многое, честно искал правду, искренне поверил в Бога, свет веры хотел понести по Земле… и не сумел сделать почти ничего.

Монархам грех жаловаться на невнимание исследователей, и Александр Павлович не исключение. Библиография о нём огромна, дотошные люди прошлись по его жизни чуть ли не с хронометром, попутно описали судьбы других людей, так или иначе пересекшиеся с судьбой государя. Так стоит ли тысячу раз изученное, разложенное по полочкам и препарированное – изучать в тысячу первый?.. Стоит! Немалого стоит, если целью исследования сделать не анализ, а синтез, если постараться увидеть человеческое бытие не как отрезок времени, но как отражение вечности, как отзвук и предчувствие разных сторон истории.

Иван Сабило

Крупным планом (Роман-дневник)

2007

1-5 января. Первые дни Нового года почти всегда скучны и малопродуктив­ны. Кроме того, изобилие выходных вселяет тревогу - страна стоит. Гитлер, что­бы напасть на СССР, выбрал утро воскресенья. А здесь треть месяца не рабочая!

Одна радость - Мария! Правда, кашляет, температурит. Но не чувствует себя больной. По крайней мере, не показывает, что она больна. Её маме и папе тоже нездоровится. Только мы с Галиной в строю. Чем я это объясняю? Не тот грипп, не универсальный. Действует только на молодёжь.

Иван Сабило

Крупным планом (Роман-дневник)

2008

1 января. Днём Мария решила показать свою строгость. Очевидно, вспом­нив порядки детсада, она вдруг подняла на меня глаза и тоном, не терпящим воз­ражений, приказала:

- Не безобразничай! Я тебя сейчас накажу, в угол поставлю!

- А я тебя всё равно любить буду.

Не ожидала таких слов. Подбежала ко мне:

- Деда, я тебя тоже люблю. И маму, и папу, и Галю (бабушку).

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Андрей Михайлович Должиков

По учетам мура не проходят...

Двадцать третьего февраля 1999 года в Минске один известный криминальный авторитет праздновал юбилей. К семи часам вечера к парадному подъезду отеля "Планета" начали съезжаться автомобили представительского класса с респектабельными мужчинами в компании миловидных дам, отчаянно напоминавших кукол Барби. Однако ни крутые иномарки, ни наряды от Версаче не скрывали дефицита интеллекта на лицах гостей.

Юрий Домбровский

Арест

Вскоре же после получения на Кавказе первых известий о декабрьских событиях в Петербурге в крепости Грозный арестовали и Грибоедова.

В комнатах наместнического дома в ту пору уже было порядком темно, и в залах пришлось зажечь свечи.

Ермолов, большой, желтый, слегка одутловатый, сидел за ломберным столом и раскладывал новый пасьянс. Карты были цветастые, блестящие и, разбросанные по столу, они походили на перья райской птицы.

Юрий Домбровский

Царевна-лебедь

На старую дачу (на ней еще висела жестянка страхового общества "Саламандра") приехала новая дачница. Мы, ребята, ее увидели вечером, когда она выходила из купальни. Сзади бежала черная злая собачонка с выпученными глазами, а в руках у незнакомки был розовый кружевной зонтик с ручкой из мутного янтаря. Проходя мимо нас, дачница улыбнулась и сказала: "Здравствуйте, ребята". Мы смятенно промолчали, тогда она дотронулась до зонтика, и он мягко зашумел и вспорхнул над ней, как розовая птица, я ахнул, собачка вдруг припала на тонкие лягушачьи лапки и залаяла, но хозяйка наморщила носик и сказала: "Фу, Альма", - и та осеклась, так они и ушли.

Юрий Домбровский

Деревянный дом на улице Гоголя

1 глава

В начале апреля 1937 года в один из ярчайших, сверкающих стеклянным блеском дней - как же отчетливо я его помню! - вдруг определилась моя судьба. Я наконец, как тогда говорили, "насмелился" - явился в редакцию альманаха "Литературный Казахстан" и положил перед секретарем редакции свой первый опыт - "роман" "Державин". Оба эти слова приходится сейчас поневоле брать в кавычки - в моем "романе" было не то 40, не то 45 страниц, на большее меня тогда не хватило.