Первая ночь

Нина Катерли

Первая ночь

Как же, заснешь теперь, черта с два! До утра промаешься, прокрутишься, а потом целый день - с больной головой. Это надо ведь, приснится же такое!

В комнате была ночь. Будильник на стуле громко выплевывал отслужившие секунды, желтоватая полоска просвечивала между краями занавесок, значит, фонарь около дома еще горел. В открытую форточку ворвался лязг пустого трамвая, хлопнула внизу дверь парадной, и тотчас раздался гулкий басовитый лай - волкодава из пятого номера повели на прогулку.

Другие книги автора Нина Семеновна Катерли

Сборник, посвященный 70-летию одного из виднейших отечественных литературоведов Константина Марковича Азадовского, включает работы сорока авторов из разных стран. Исследователь известен прежде всего трудами о взаимоотношениях русской культуры с другими культурами (в первую очередь германской), и многие статьи в этом сборнике также посвящены сходной проблематике. Вместе с тем сюда вошли и архивные публикации, и теоретические работы, и статьи об общественной деятельности ученого. Завершается книга библиографией трудов К. М. Азадовского.

Нина Катерли

Чудовище

- Лучше уж пускай бы как раньше, - сказала тетя Геля и вытерла глаза.

- Как раньше?! Благодарю вас! Хорошенькое дело: "как раньше!" - так и задохнулась Анна Львовна. - Я всю жизнь живу в этой квартире и всю жизнь варю суп в комнате на плитке, почти не пользуюсь газом. И вынуждена была до последнего буквально времени ходить в баню, хотя у нас есть ванна. Я боялась лишний раз выйти в туалет, не говоря уж о том, что моя личная жизнь...

Нина Катерли

День рождения

- Мама! Да перестань, наконец, сосать воротник! И поднимись, я отодвину кресло!

Надежда Кирилловна начинает вставать. Она крепко упирается в подлокотники, и на руках сразу вспухают толстые синие вены. Теперь ухватиться за край стола, выпрямить спину. Ну, вот и все. Дочь Наталья двигает кресло в угол, смахивает с него невидимые крошки, оправляет на старухе платье.

- Все уже измято! - ворчит она. - Ничего нельзя надеть!

Нина Катерли

Нагорная, десять

В повестке, которую Влюбленный вынул как-то утром из почтового ящика, было написано следующее:

"7 апреля с.г. Вам надлежит явиться к 7 часам утра по адресу Нагорная ул., дом N_10, имея при себе ценные личные вещи. Явка строго обязательна".

"Не может быть! Это, наверно, не мне, - подумал Влюбленный, - почтальон перепутал адрес".

Но - нет. Почтальон ничего не перепутал. В верхнем левом углу повестки была четко выведена фамилия Влюбленного и даже стояли инициалы.

НИНА КАТЕРЛИ

ДНЕВНИК СЛОМАННОЙ КУКЛЫ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

"Я - Катя Синицына. Екатерина Александровна, год рождения 1979-й, русская, образование высшее незаконченное. Не замужем, что вполне естественно.

Для чего я пишу эти записки? А дело в том, что через три недели меня положат на операцию, и хоть я абсолютно уверена, что все будет в порядке, но все-таки, как говорит мой доктор Евгений Васильевич, медицина - наука не точная. То есть в принципе случиться может все, некоторые, например, не просыпаются после наркоза. Так что на всякий случай я решила исповедаться. На худой конец... А может, это станет моей пробой пера, первым сочинением, а сама я - писательницей. В моем положении (даже если операция пройдет нормально) это был бы отличный вариант.

Нина Катерли

Прохор

Прохор постучал мне в окно. Я влезла на подоконник и высунулась в форточку.

- Ты что - свободен сегодня?

- До обеда. Пошли гулять, а?

- У тебя на спине целый сугроб.

- С утра шел снег. Выходи, я тебя жду.

Я оделась и вышла во двор, захватив с собой веник. Счистила снег у него со спины и с боков, обломала с ушей сосульки.

- Как тебя отпускают в такую погоду? - сказала я. - Смотри, догуляешься до воспаления легких.

Нина Катерли

Дорога

"Дорогу осилит идущий" - так называлась вторая часть воспоминаний Василия Ивановича Ехалова, директора завода, - ну да, на заслуженном отдыхе, будь он неладен, но все равно о человеке следует судить по делу, которому отдана жизнь, а не по тому, чем он занимается, когда давно перевалило за седьмой десяток. Тут уж все вроде одинаковы... Все да не все: кто вот вспоминает для новых поколений, как прошел ее, свою единственную дорогу, думает, осмысливает, а кто киснет по поликлиникам, убивает на ерунду последние дни... А если вдуматься, в жизни - все последнее, с самого начала; что бы человек ни делал, все он делает в первый и в последний раз. Да. А молодые теперь, бывает, хуже стариков, ни о чем подумать не хотят, плывут по течению... Крякнул Василий Иванович, заворочался в кресле у письменного стола, жирной чертой подчеркнул только что выведенный заголовок. Первую часть отдал вчера соседу Галкину, тот обещал, как прочтет, отвезти в город, машинистке.

Нина Катерли

Кусок неба

Серый, неопрятный и совсем непривлекательный кусок неба оторвался откуда-то и пролез ко мне в открытую форточку. Он выбрал себе место в углу за письменным столом, как раз там, откуда я вот уже целую неделю собиралась вымести паутину, и поселился, подобрав под себя рваные края.

Вот сейчас вы скажете: "Так и есть, начинается теперь символизм, интересно знать, что она имеет в виду под этим куском неба, небось, душу там или какие-нибудь еще переживания". А вовсе нет, напрасно вы это. Речь идет об обыкновенном натуральном куске нашего осеннего ленинградского неба, довольно грязном, между прочим, закопченном и неприветливом куске, который подозрительно и злобно поглядывает на меня, устроившись между тумбочками письменного стола.

Популярные книги в жанре Современная проза

Андрей Кучаев

Всего-навсего он

Кучаев Андрей Леонидович родился в 1939 году в Москве. Окончил Московский институт связи. Автор нескольких книг прозы. Печатался в журналах "Знамя", "Октябрь", "Москва" и др. В "Новом мире" публикуется впервые. В настоящее время живет в Германии.

Только оставшись один, человек обращается к себе в третьем лице.

Думает о себе в третьем лице.

В этом нет никакой патологии. Такой взгляд на себя помогает переносить одиночество, отсутствие собеседника.

Анджей Ласки

КАМHИ СИЗИФА

Эти камни он помнил еще с детства. Огромные валуны всегда преграждали дорогу, не давая прохода. Родители говорили, что этим камням уже миллионы лет, что камни эти были свидетелями жизни динозавров. Hо разве можно верить людям, которые на ночь рассказывают тебе сказки?

Помнил как мальчишками, играя в прятки, они прятались среди этих камней. С утра и до самого вечера не смолкал шум звонких детских голосов.

Hekto Lukas

Я у себя, а дождь пpодолжает идти

Я нажимаю на кнопку звонка.

Я откpываю двеpь.

Я вхожу.

- Пpивет! - говоpю я. - Летайте самолетами!

- Hу, наконец-то! - отвечаю я -У тебя есть кофе? Жутко спать хочется, без кофе не выдеpжу. - пpизнаюсь я.

- Я тоже хочу спать. Снимай ботинки, кидай, куда пpидется, куpтку можешь швыpнуть на шкаф, pядом с моей, - гостепpиимно помоваю pуками я.

- Как уютно! Пpямо как дома! - пpизнаюсь я, и мы отпpавляемся на кухню.

Un tal Lucas

Песни тyндpы

Гyдит вентилятоp, гyдит откликаясь, висок, боль не стихает, тошнит, тошнит.

Топ-менеджеp Василий тычет yказкой в какие-то схемы и гyдит, гyдит, висок откликается, пyльсиpyет жилка. Мы пpодали yймy телефонных аппаpатов, мы заpаботали кyчy денег, мы молодцы, так деpжать!

Василий стажиpовался в США. Он сейчас начнет говоpить о том, что мы одна команда, встать бы и yйти, yйти, чтобы не билась об висок гyдящая мyха, чтобы замолкли pазом и вентилятоp и занyда топ-менеджеp.

Hekto Lukas

Шесть авторов в поисках стиля

Такое иногда случается. Когда старый литературный стиль медленно, но верно себя изживает, а новый ещё и не думает зарождаться, авторы, которым небезразлична судьба мировой литературы, организуют кружок и с поспешностью и тщательностью, достойными лучшего применения, начинают вырабатывать новый стиль. Hаши герои - шесть молодых литераторов (от 19 до 36) жили (и по сей день живут) в городе Санкт-Петербурге, в юности Ленинград, в отрочестве Петроград, в детстве Петербург. Свой кружок они организовали случайно. Однажды автор Галушкин, а, быть может, его талантливый эпигон Чекушкин сейчас этого уже никто не может сказать наверняка - ударил молодецким кулаком по столу, отчего задребезжали гранёные стаканы, а пепел, лёгким облачком вылетев из консервной банки, заменявшей отсутствующую по неуважительным причинам пепельницу, осел на прошлогоднем бутерброде. - Так жить нельзя! - веско сказал Галушкин (или Чекушкин), оглаживая пострадавший кулак. Поскольку его собутыльники - дружок-прозаик и начинающая поэтесса Марфуша Пушкина - уже приняли вовнутрь достойную дозу, возражений не последовало. Hа следующее утро все трое отчётливо помнили: "Так жить нельзя!" Искали автора сей многозначительной фразы, но так и не доискались. Известно было лишь одно: Марфуша кулаком по столу стучать не станет. Опохмелившись как следует и опохмелив собратьев по перу, Галушкин заявил: - Hегоже в сей трудный для Родины час отсиживаться по каморкам и пьянствовать в одиночку! Даёшь новое, молодое, крепкое литературное сообщество! В молодёжную газету было дано объявление о том, что сходка начинающих литераторов и творчески мыслящих людей состоится в таком-то скверике, в такое-то и такое-то время. К сожалению, злодейка-осень, так благоволившая Марфушиному однофамильцу, преподнесла троим энтузиастам неприятный сюрприз в виде проливного дождя и довольно порывистого и шквального ветра. - И никто не придёт! И лучше бы нам домой пойти! - брюзжала Марфуша, стуча зубами о горлышко бутылки. Однако, она как всегда ошибалась. Сначала к честной компании подвалил бомж, промышлявший бутылки. ("Сами сдадим", мрачно сообщил Чекушкин, которого уже два месяца нигде не печатали.) Следом за бомжом появился милиционер, поинтересовавшийся, не приезжие ли они и проверил у всех документики, причём у Марфуши обнаружились неизвестно как оказавшиеся в её аккуратной сумочке водительские права на имя популярного автора Скользкого. Милиционер ушёл, а Галушкин с Чекушкиным ещё долго корили боевую подругу за неразборчивость в связях. Дождь усилился. Hа скамейку к честной компании приземлился благоухающий юноша с восторженными карими глазами, оттенёнными для красивости коричневым карандашом. - Вы случайно не видели тут молодых творчески мыслящих людей? - обратился он к Галушкину, вежливо погладив его по плечу. - А тебе зачем? - ласково поинтересовался Чекушкин, у которого в этот момент как раз зачесались кулаки. - Ой, вы весь промокли! - воскликнул юноша, пытаясь прикрыть Чекушкина своим трогательным зонтиком в сиреневый и розовый цветочек. В этот ответственный момент, когда Чекушкин уже готовился засучить рукава и приступить к знакомству с обладателем зонтика, к скамейке подлетела очень сильно накрашенная юная особа. - Это вы подавали объявление? - осведомилась она у Галушкина - Так это вы подавали объявление? - удивился кареглазый незнакомец с зонтиком - Мы, - гордо объявила Марфуша, отшвыривая пустую бутылку далеко за пределы газона. Знакомство состоялось. Сильно накрашенная девушка оказалась молодой, но подающей надежды авторшей эротических рассказов из какой-то бульварной газеты. Девушка представилась своим псевдонимом - Лолита-Карлита, отчего её рейтинг среди Галушкина с Чекушкиным необыкновенно возрос. Кареглазый незнакомец отрекомендовался как Серёженька Витгенштейн, писатель, невостребованный временем. Как выяснилось позже, Серёженька писал удивительно закрученными сложными предложениями, перед которыми побледнел бы даже сам Марсель Пруст. Кроме того, практически в каждой своей работе(назвать его творчество рутинным словом "рассказ" было бы уж и вовсе несолидно), Серёженька доказывал преимущества однополой любви перед всякой другой. Серёженька учился в институте и мечтал о красном дипломе. Последней к литераторской скамейке подплыла дама без возраста, облачённая в одежды явно не от секонд-хэнд. - Это вы будете творчески мыслящие? - бросила она честной компании. Получив утвердительный ответ, дама позволила себе улыбнуться и представилась, - В светских тусовках я известна как Пальмира Дюруа. Hадеюсь, слышали? Увидав пять пар очень удивлённых глаз, и сообразив, что их обладатели явно впервые слышат её имя, Пальмира не обиделась, а ласково произнесла: "Куда уж вам." Пальмира была литературным и театральным критиком. Кроме того, она писала прозу и считала себя первой представительницей стиля пост-постмодернизм. Поскольку участники литературной сходки слышали о таком стиле первый раз, общим голосованием зонтиков было решено развивать и культивировать именно его. - Ознакомиться бы с ним, - вежливо высказал Серёженька общую мысль. Для ознакомления со своими текстами Пальмира пригласила всех к себе. Hо не сегодня, потому что сегодня она идёт на премьеру немого спектакля.

Сергей Лукницкий

Веселенькая справедливость

Рассказы и повести

Оглавление:

* Труды и Дни прокурора Галактики

* Команда "Двести"

* Фруктовые часы

* Клятва Герострата

* Собака Доброе Утро

* Доктор Черви и Любовь

* ТРУДЫ И ДНИ ПРОКУРОРА ГАЛАКТИКИ *

(из сборника "Бином Всевышнего")

Молотом взмахнул кузнец.

(Рассказ Прокурора)

Собравшиеся студенты ждали выступления Прокурора. Ждали долго, немного шумели, хлюпали пустыми капсулами из-под соков.

Майерс Тамар

Переполох с чертополохом

Роман

перевод Свинцов Владимир

Посвящается Гвен Хантер

Глава 1

В свое время мне тоже довелось побывать на сносях, и эту горькую чашу я испила до дна. Однако если верить моей маме, то мне не досталось и половины тех испытаний, что выпали на ее долю. Вот почему чувство вины заставило меня пойти вместе с мамой вечером в Епископальную церковь Спасителя нашего, в Рок-Хилле, Южная Каролина* (*Протестантская епископальная церковь - одна из ветвей англиканской церкви). Поверьте, церковь я посещаю регулярно, однако в эту среду случай выдался особый ежегодная благотворительная распродажа фарфоровых слоников и прочего, никому не нужного домашнего барахла, с сопутствующим фуршетом из собранных в складчину яств.

Наталья Макеева

CLODING`S WAITING FOR THE DEATH

Посвящается Энди,клодингу из закрытого

мира,человеку,которого никогда не было.

..1..

Я знал,что в один прекрасный день они придут.Я ждал их, слуг справедливой судьбы.Hе знаю, когда все началось... Все дело в моих мыслях--неслышных, невысказанных.Только "ОHИ" замечают,только они приходят,стучат,когда ты сжигаешь мосты.Когда ты уже понял,что завтра не будет;что будет лишь мир-без тебя... Я--не опальный мыслитель,я даже не преступник--в общепринятом смысле.Hо, все-таки -- я преступил;я нарушил... Hет смысла прятаться,уезжать,менять документы и внешность.Все это подошло бы любому,но не мне.Меня найдут.Я жду.Они ищут.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Нина КАТЕРЛИ

СЕННАЯ ПЛОЩАДЬ

Посвящается М. Эфросу

"Это ведь родина. Что же ты плачешь, дурак!"

(Д. Бобышев)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. УЖАСНЫЕ НОВОСТИ

1

Марья Сидоровна Тютина по обыкновению встала в восемь, позавтракала геркулесовой кашей, вымыла посуду за собой и мужем и отправилась в угловой "низок", где накануне определенно обещали с утра давать тресковое филе.

Марья Сидоровна заранее чек выбивать не стала, а заняла очередь чтобы сперва взвесить. Отстояв пол-дня, уж пол-часа всяко, она оказалась наконец, у прилавка, и тут эта ей сказала, что без чеков не отпускаем. Марья Сидоровна убедительно просила все же взвесить пол кило для больного, потому что она здесь с утра занимала, а к кассе полно народу, но продавщица даже не стала разговаривать, взяла чек у мужчины и повернулась задом. Из очереди на Марью Сидоровну закричали, чтоб не задерживала - всем на работу, и тогда она пошла к кассе, сказала, что ей только доплатить и выбила семьдесят копеек. Но к прилавку ее, несмотря на чек, не пропустили, потому что ее очередь уже прошла, а филе идет к концу.

Нина Катерли

Сорокопуд

Это произошло двадцать четвертого апреля в восемь часов утра на станции метро "Невский проспект", и никто ничего не заметил. Странно: час пик, скопление людей, а ни один бровью не повел - как бежали по перрону, так и продолжали двигаться дальше, как толкались, вломясь в вагон, так, даже и после всего, что случилось, не замерли, не опустили растопыренных локтей, не прекратили трамбовать друг друга или просверливаться, нет. А между тем дверь головного вагона электропоезда только что у всех на глазах разделила человека надвое, и вот, обратите внимание, одна половина, припав к стеклу, растерянно уплывает вместе с вагоном, другая же оторопело застыла, глядя ей вслед.

Нина Катерли

Волшебная лампа

Когда инженер Иванов обнаружил у себя на антресолях эту лампу, он, конечно, и в мыслях не имел, что она сыграет такую роль в его дальнейшей жизни, иначе без промедления вынес бы ее на помойку или, в худшем случае, оставил продолжать пылиться среди хлама.

Увы! Ни первого, ни второго не сделал горемыка Иванов, а напротив, вытащил лампу из груды старья и обтер с нее пыль.

Как хорошо и спокойно живется тому, кто переехал в наш город издалека, из какой-нибудь буколической сельской местности, где кругом ручейки да пригорки! Простившись с пригорками, он вселяется в новую квартиру, и сравниться с ним по везению могут, пожалуй, только здешние уроженцы, чей дом обветшал и поставлен на капитальный ремонт, а жильцы, погрузив свои вещи в фургон "Трансагентства", едут продолжать жизнь в только что отстроенном современном доме где-нибудь в Веселом поселке или там, где Теплый Стан переходит в Ясенево, одним словом - севернее Муринского Ручья. Это далеко, зато со всеми удобствами, но речь не об удобствах, а о хламе. Хлам, как правило, накапливается в каждой семье, прожившей на одном месте столько лет, что дедушка, прадедушка и прапрабабушка здесь родились, выросли, жили и умерли, а ведь каждый из них, в силу отсутствия телефона и телевидения, приобрел за свою жизнь громадное количество писем, фотографий, книг, дневников, шляп, засушенных подвенечных цветов, и вот, поглядите: даже лампу с кружевным абажуром, похожим на паука, - ровесницу электрического освещения. Выбросить это добро рука не поднимается и не поднимается, и только тогда, дрогнув, поднимется, когда толкнет ее непреклонная необходимость в виде двух новеньких сугубо смежных комнат со встроенными шкафами, расположенными очень удобно и рационально и дающими весьма высокий технико-экономический эффект, если иметь в виду все что угодно, кроме хранения бесполезных (и вредных: у ребенка аллергия!) остатков прежней, так сказать, роскоши. "Кто старое помянет, тому глаз вон!" - вот девиз этих сверкающих квартир, но Иванов-то, Иванов наш, к несчастью, жил в старой, даже, можно сказать, старинной квартире на редкость кряжистого дома, о котором и думать смешно, что ему когда-нибудь может понадобиться ремонт.

Нина Катерли

Все что угодно

Сергей вдруг понял: надо уходить отсюда. И не то чтобы опьянел или голова заболела, просто уж очень душно было, очень накурено, тесно от магнитофона, от лезущих в уши крикливых голосов, от необязательных вопросов, на которые тем не менее требовались ответы, тоже необязательные, любые, какие угодно.

В передней он оборвал вешалку на чьем-то пальто, выдернул из-под серой лохматой шубы свою куртку, кое-как сунул руки в рукава, а шапку надевал уже на лестнице. Эта полутемная лестница, по сравнению с тем, что осталось там, за дверью, уже казалась счастьем - гулкая, прохладная тишина стояла здесь, и он облокотился было на перила и полез в карман за сигаретой, но от только что захлопнувшейся двери исходило ощущение опасности: вдруг да откроется и дымный крик полоснет между лопаток.