Перо (Пути - дороги)

Перо (Пути - дороги)

БЕНОР ГУРФЕЛЬ

Пути - дороги

ВАРИАНТЫ ЖИЗНИ

Жизнь человеческая похожа на борхесианский "сад затерянных тропок". Время от времени на нашем пути возникают перекрёстки, ответвления, разделения. Нам предоставляется ВЫБОР. И дальнейшая наша жизнь определяется сделанным нами (нами ли?) выбором. Но как распознать ПРАВИЛЬНЫЙ выбор? И что такое ПРАВИЛЬНЫЙ выбор? Кто ответит на эти вопросы?

Ниже следует несколько рассказов, сюжетно объединённых наличием одного и того же персонажа. Различие однако состоит в том, что герой этих рассказов, попадая на перекрёсток, выбирает разные пути, которые и определяют развитие его жизни.

Другие книги автора Бенор Гурфель

Бенор Гурфель

Волшебный фонарь

Талле

Остались позади бестолковщина и суета Лос-Анжелеского аэропорта. Длинные, медленно двигающиеся очереди у станциий проверки багажа, мощные вооружённые гвардейцы Национальной Гвардии, полицейские с собаками, вынюхивающими взрывчатку и наркотики. Весь этот нервный быт американских транспортных магистралей 2002 года.

Наконец-то, Марк с Натальей оказались у своих мест в первом классе трансатлантического лайнера, берущего курс на Париж. Уложив немногие дорожные вещи в багажный отсек, они вытянулись в удобных сидениях, приготовившись к дальнему перелёту.

Бенор Гурфель

Маугли

Марк проснулся от мягкого поглаживания материнской руки. Было рано, за окнами ещё висела ночь. Из столовой слышались мужские голоса, а здесь в спальне был полумрак.

-"Марик, ты одевайся" - необычайно серьёзно заговорила мать,её большие глаза были расширены, руки подрагивали.

-"А зачем мама?" - резонно спросил Марк, -"ещё рано, я спать хочу"

-"Мы поедем к тёте..." К тёте Марк готов был ехать в любое время, хоть днём,хоть ночью.Тетей он звал Тамару Александровну - свою няню. Очень любил её и скучал по ней, когда года полтора тому назад она уехала к себе в деревню. Этим летом ему было твёрдо обещано, что он поедет в гости к тёте.

Бенор Гурфель

"Живое вещество" академика Лепешинской

Посвящается Алику

Отец уезжал на конференцию под вечер.

Ещё днём, из соседней деревни пришла гостья - Анна Абрамовна. Она долго сидела и уныло жаловалась на своего мужа, обвиняя его в неверности, грубости и прочих прегрешениях. Мать ей сочувствовала, поглаживая Анну Абрамовну по спине и угощала вареньем, собственной варки.

Илье надоело в очередной раз выслушивать историю неудачной семейной жизни Анны Абрамовны и он, собрав учебники по истории, полез на чердак, где приспособил себе место для подготовки к вступительным экзаменам в университет.

Бенор Гурфель

Вариант 2

"Я с детства не любил овал, я с детства угол рисовал"

Окончив школу и легко сдав вступительные экзамены, Борис стал студентом Уральского университета. Началась весёлая студенческая пора. Концерты, студенческие пирушки, девочки, поездки в подшефные колхозы. Всё это заполняло жизнь, некогда было оглядываться. Однако, примерно с курса третьего, стал Борис задумываться о жизни. Незаметно его стало постепенно относить к определённому кругу. Участников этого круга тогда презрительно называли "стилягами". Они отличались определённой начитанностью (Хэмингуей, Ремарк), пели под гитару, любили Есенина, Вертинского и Лещенко, относились критически к преподавателям кафедры марксизма-ленинизма, называя их, между собой "колунами". Как бы то ни было, с ними было нескучно

Бенор Гурфель

"Любимый город может спать спокойно..."

Рассказ

"На старости я сызнова живу,

Минувшее проходит предо мною..."

(А. С. Пушкин)

Это была любимая песня отца Ильи. Он её часто негромко напевал. "...Пройдут товарищ все бои и грозы...". Видимо слова и мелодия песни в чём-то соответствовали его внутреннему настрою.

Надо признать, что "боёв и гроз" отец, к своим тридцати, перенёс достаточно. Как впрочем и всё его поколение. Были тут: Первая мировая война, Русская революция, Гражданская война, еврейские погромы, тиф, голод и грабежи. Пять раз переходила Одесса из рук в руки. Пять раз жизнь семьи висела на волоске.

БЕНОР ГУРФЕЛЬ

Эффект Малкина

"Что-то физики в почёте.

Что-то лирики в загоне.

Дело не в простом расчёте,

дело в мировом законе."

(Б. Слуцкий)

С малых лет запомнилось: темноватая и тесноватая комната, называемая "зала", бордовый абажур висячей, пыльной люстры. За столом отец, вечно озабоченный своими торговыми делами, и мать с длинным, унылым лицом. Намазывая на хлеб сливовое повидло и помахивая обкуренным указательным пальцем, отец поучает в своей привычной манере:

Бенор Гурфель

Жёлтое Марокко

Посвящается Жене Бомаш

Так называлась серия редких марок из великолепной коллекции мадам Гинзбург. Собственно это была коллекция г-на Гинзбурга. Но в данный момент господин Гинзбург валил лес где-то на Северном Урале и все его мечтания не распространялись дальше вечерней, чуть тёплой баланды и провального сна в холодном бараке. Он и думать забыл о своей, когда-то столь любимой и дорогой коллекции марок - предмета чёрной зависти всех филателистов города Риги.

Бенор Гурфель

Эта весёлая студенческая жизнь

Рассказ

Трёхэтажное, светло-оранжевое здание Горного Института располагалось на правом берегу реки, разделявшей город на две неравные части. Центр города с его проспектом, высокими зданиями, трамваем, куполом цирка, городским садом, универмагом и рестораном находился на левом берегу.

Правый берег был попроще. Он начинался привольно раскинувшимся сосновым бором, за которым открывался типичный шахтёрский пейзаж: дымящиеся терриконы ("...над туманами, над туманами огни терриконов горят..."), вышки шахтных стволов, опускающиеся и поднимающиеся шахтёрские клети. И над всем над этим мелкая пыль шахтёрского уголька - штыб.

Популярные книги в жанре Современная проза

БИЛЛ НОУТОН

«СЕСТРА ТОМА»

Однажды дождливым будничным утром, когда мне было пятнадцать лет, я надел свой старенький выходной костюм и отправился в Болтон, на улицу Монкриф, чтоб поступить матросом в военный флот. Уходя, я поцеловал плачущую маму, но ее слезы расстроили и меня — так что, шагая в толпе рабочих, спешивших попасть на текстильные фабрики до гудка первой смены в семь сорок пять, я и сам с трудом удерживался от слез.

Утро рано опустилось на Борей в d -Возничих, но рождалось в мучениях. В визге, шипении, плаче. Плача. Плача.

Едва звёзды начинают увядать, а первые волны огня уже мчатся над бесплодным, ледяным плато. Валуны теряют свою ледяную мантию, которая сменяется тонкой паволокой расплавленного камня. Синевато–красное пламя падает на лёд и убегает сквозь него, разрывая трещины, испускающие пар. Длинные струи пламени устремляются на несколько миль ввысь. И там, изгибаясь дугой, они вновь обрушиваются вниз в раскалённый огненный водоворот. Вершины ледяных пиков нежно сплавляются в массивные груды пылающего шлака, обёрнутого ореолом из багрянца, синевы и золота.

И всегда поражался тем неустрашимым авторам, которые беспечно ездят на метро или отправляются в поход по окрестным кабакам, имея при себе рукописи своих шедевров, не запасшись даже вторым экземпляром. Рукописи при этом, разумеется, теряются — их оставляют холодной ночью под неоновыми лампами кафе-мороженого где-нибудь в Нью-Йорке, или они вываливаются из багажника велосипеда, на котором автор с первыми лучами солнца — а кругом кукуют кукушки — едет домой, выскользнув из постели подружки, которая теперь спит, потому что вся книга была ей зачитана вслух, перед тем как они оба наконец отправились на седьмое небо, куда нам, смертным, путь заказан. Ни одну из этих рукописей найти не удалось по сей день, и нам остаются лишь воспоминания о чем-то стократ более чудесном, чем все написанное этим автором когда-либо и не потерянное.

Памяти друга и наставника

киносценариста Михаила Лебедева

Месть в стиле «техно»

- Куда ж ты прешь, урод! — завопил Виктор, изо всей силы упираясь в педаль тормоза. «Урод», похоже, тоже усердно тормозил, потому что машины остановились, едва не касаясь бамперами. Виктор выскочил из машины, намереваясь высказать нарушителю, все что думает и о нем, и его родственниках по всем линиям. У того, видимо, были схожие намерения…

Уже стоя в очереди в кассу, Виктор в очередной раз пробежал глазами мятый листочек со списком необходимых покупок.

- Сахар взял, сметану тоже, сыр есть… — бормотал он. — О! А батон?! Черт, батон забыл…

Обернувшись, он попросил расфуфыренную даму, стоявшую за ним:

- Я быстренько смотаюсь и вернусь, хорошо?

Та в ответ лишь высокомерно наклонила голову, не удостоив слова. Чертыхнувшись про себя, Виктор все же решил не учить ее хорошим манерам и рванул обратно, в клубящееся человеческое столпотворение.

Сказ о Змее Горыныче

Поучили

Змей Горыныч возлежал на поляне перед входом в пещеру, небрежно подперев левой задней лапой правую голову. Он пребывал в полнейшей меланхолии. Вообще-то Горыныч – так его называли очень близкие друзья, от других он фамильярности не терпел — к унынию склонен не был. Последний раз такая тоска накатывала на него лет триста, а то и четыреста назад, когда ведьмочка Вуду с экзотического даже для него острова Ямайка в разгар упоительно-бурного романа без объяснения причин бросила его где-то в индонезийском архипелаге и растворилась в дыме чудотворного костра вместе с местным красавчиком-колдуном. Положа лапу на сердце, Змей не смог бы назвать ведьмочку красавицей. Да, она была мила, было в ней какое-то очарование, шарм, живость в характере, но далеко не beautiful, как говорят эти островные снобы. (Кстати, на редкость мерзкие на вкус. Чем они там питаются, что у их мяса такой отвратительный привкус?!).

Основанная на реальной истории семейная сага о том, как далеко можно зайти, чтобы защитить своих близких и во что может превратиться горе, если не обращать на него внимания.

Атлантик-Сити, 1934. Эстер и Джозеф Адлеры сдают свой дом отдыхающим, а сами переезжают в маленькую квартирку над своей пекарней, в которой воспитывались и их две дочери. Старшая, Фанни, переживает тяжелую беременность, а младшая, Флоренс, готовится переплыть Ла-Манш. В это же время в семье проживает Анна, таинственная эмигрантка из нацистской Германии. Несчастный случай, произошедший с Флоренс, втягивает Адлеров в паутину тайн и лжи – и члены семьи договариваются, что Флоренс… будет плавать вечно.

Победитель Национальной еврейской книжной премии в номинации «Дебют». Книга месяца на Amazon в июле 2020 года. В списке «Лучших книг 2020 года» USA Today.

«Бинленд превосходно удалось передать переживание утраты и жизни, начатой заново после потери любимого человека, где душераздирающие и трогательные события сменяют друг друга». – Publishers Weekly.

Морган Грант и ее шестнадцатилетняя дочь Клара больше всего на свете хотели бы, чтобы в их доме царили любовь и взаимопонимание. Достичь этого можно, если Морган наконец отпустит дочь от себя, перестанет контролировать и даст ей дышать полной грудью. Им все тяжелее находиться рядом, но Крис, отец Клары, помогает им в решении конфликтов. Пока однажды он не попадает в страшную аварию, которая переворачивает их мир с ног на голову. Сможет ли общее горе склеить их семью?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Бенор Гурфель

Польско-японский шпион

Это не историческое повествование. Это зарисовка жизни. Несколько обычных эпизодов тех времён.

......................................................................

Исаак проснулся рано, должно быть от холода. Только-только начинало светать. Костёр давно потух и зола почернела от утренней росы. Их лошади Буран и Каурый - опустив головы мерно похрустывали свежей травой.

Илья ещё спал, уткнувшись лбом в Исааково плечо. Когда Исаак завозился, он недовольно стал что-то бормотать спросонок. Исаак накинул на него старое пальто, которое они всю ночь стягивали - каждый на себя - и вскочив на ноги - огляделся.

Бенор Гурфель

Последний pейс

Разрешение, ожидаемое так много лет, разрешение, на получение которого было потрачено так много сил, пришло не внезапно. Ещё в апреле появились какие-то неясные знаки, какие-то недоговорённости, что-то сдвинулось в их, казалось, безнадёжной ситуации.

Но не в первый раз дул этот обманчивый ветер надежды, появлялся и в прошлом этот мираж. И чтоб не расстраиваться зазря, они старались не обращать внимания и вели себя как обычно.

Бенор Гурфель

Шесть порций солянки

или

Как я ездил в Америку

Юре Монастырскому,

Валере Гашеву,

Жоре Устинову

моим друзьям 60-х

годов - посвящаю. Б.Г.

Уже в старости Булат Окуджава написал: "Шестидесятники развенчивать усатого должны, и им для этого особые приказы не нужны: они и сами, словно кони боевые, и бьют копытами, пока ещё живые".

Значит ли это, что люди названные сейчас "шестидесятниками" ходили с сурово насупленными бровями и проводили дни свои в писании писем протеста? Вовсе нет. Они любили радости жизни не меньше, а пожалуй больше среднего советского обывателя. Потому что, смогли ослабить и расшатать, хотя бы для себя, идеологические тиски системы. Потому что научились ценить сегодняшнее, не очень-то веря в "светлое будущее".

Бенор Гурфель

Такая жизнь, или Рассказ ни о чём

Рассказ

Валентина не помнила мать. Когда мать заболела, было ей всего полтора года, а когда умерла - едва исполнилось два. В памяти остались только тёплые материнские руки, заплетавшие коротенькие косички, а также мягкое прикосновение маминой ладони, намыливавшей худенькую спинку.

Отец - кадровый военный, человек подневольный, пропадал днями и ночами в своей воинской части. Валентина и кот Барсик оставались одни на попечении тёти Веры - столовской официантки и Гриши - отцовского ординарца. Но, по-видимому, тёти Верин и Гришин уход не мог заменить ушедшую мать. И вскоре отец, уложив немногие Валентинины вещички в скромный фанерный чемоданчик, увёз её из далёкой Сибири в Жмеринку, к бабушке.