Переводы с английского

Когда и как я узнала

8 лет — Мой отец висит вниз головой на трубе забора, отделяющего соседнюю улицу. Вся мелочь выпадает из его кармана. Он кажется таким молодым.

15 лет — «Было 104 девочки в Израэлитиш Мейчис Уэйсхауз[4], сиротском приюте в Амстердаме. Осталось в живых четыре» — рассказывает моя мать. «Я помню нашу руководительницу Юфроу[5] Фрэнк. Каждое утро она заставляла нас пить рыбий жир. Она говорила, что он полезен для здоровья».

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

1.

Тряпочный синий купол
В дырках — изношен очень.
Мы поиграем в куклы,
Рыжую эту — хочешь?
Куклы — девчонки обе.
С ними, пожалуй, проще.
Вынь из коробки обувь —
Освободи жилплощадь.
Ты извини, подружка,
Царских хором не будет.
Спальный район, "однушка",

Новый сборник поэзии Олега Ладыженского «Ах, за речкой-рекою…» составили стихи последних лет, написанные до начала 2015-го года. Циклы «Ромео и Джульетта, или Сорок дней спустя», «Эхо старых легенд», «Стихи 14-го года», «Мой мир – театр», «Хайямки», «Шестистишья», лирика, сатира – встречай, почтенная публика!

Готовится сборник стихов, написанных в 2015-м году и позже.

Брайд и Бойн — реки Ирландии

«В душном воздуха молчанье,

Как предчувствие грозы,

Жарче роз благоуханье,

Резче голос стрекозы…»

Жанр определен автором как «вышиванье по канве английской истории». Современным языком, это скорее мир фэнтези, чем реальная Англия. Автор ничтоже сумняшеся отправляет на плаху старого герцога Норфолка, которому удалось плахи избежать, и избавляет от нее молодого поэта Генри Говарда Серрея, в действительности сложившего на плахе голову. На сцене появляются и лесные друиды, едва ли дожившие до правления Тюдоров. Поэма отличается четкостью стиха и жесткой образностью.

Первый сборник книгоиздательства «Пета».

Айгустов, Асеев, Бобров, Большаков, Лопухин, Платов, Третьяков, Хлебников, Чартов, Шиллин, Юрлов.

Тесты представлены в современной орфографии.

http://ruslit.traumlibrary.net

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Тишина радовала слух и одновременно настораживала, даже напрягала своим всеобъемлющим охватом. Настоящая деревенская глушь. Промелькнул заяц, задержался на мгновение на дорожке, бросил на Сергея свой заячий трусливый взгляд и кинулся наутек. Сергей приходил сюда, в этот парк, каждый уикенд. Он уже выработал некую рутину, как проводить свободное время, и неукоснительно следовал ей: сначала пробежать несколько кругов по дорожкам парка, потом выйти на берег озера, сесть на знакомую выцветшую скамейку, на которой они сидели с Тамарой, смотреть на серо-синюю бесконечную рябь воды, смотреть и думать, думать… Он вспоминал свою жизнь последних лет, взвешивал все «за» и «против» и каждый раз решал, что все сделано правильно. Ничего другого и быть не могло, иначе это был бы не он, Сергей, а совершенно иной человек. Не лучше и не хуже, а просто другой.

Сразу после окончания института Валю распределили в новое, только что организованное конструкторское бюро. Помещение для него еще не было готово, и поэтому все сотрудники расположились в одной огромной комнате с множеством стоящих рядами столов, заваленных толстыми томами технической литературы, справочниками и какими-то разноцветными картонными папками, завязанными белыми тесемками.

Всего работников в конструкторском бюро было пока человек двадцать. В основном мужчины разных возрастов и только три женщины: Валя, ее строгая начальница Людмила Михайловна, худощавая, в очках, с гладко зачесанными волосами, собранными на затылке в тугой пучок. «Типичная старая дева!» — думала про себя Валя. Но, как потом оказалось, она ошибалась. Начальница была когда-то замужем, но ее муж погиб при невыясненных, загадочных обстоятельствах.

Беренджер сидел за маленьким круглым столиком в ресторанчике «Чико» в нижнем Манхэттене и потягивал «Блек Лэйбл». Было около двух часов после полудня, май выдался жарким, а в полуподвальном помещении «Чико» стояла ублажающая прохлада — под потолком работал большой промышленный вентилятор производства компании «Дженерал Электрик», недавнее приобретение и гордость хозяина заведения — мистера Розенбойма. Вентилятор обходился дорого, поскольку потреблял очень много энергии, но Розенбойму приятно было, по его собственному выражению, «заниматься филантропией», поэтому в жаркое время даже днем его не выключали — если, конечно, в зале были посетители.