Печальная история

Таисия Рожинова

_ПЕЧАЛЬHАЯ ИСТОРИЯ_

/Мысль/: Как здесь душно! Просто невыносимо! Кто-нибудь, откройте же окно, наконец!..

*Университетская Крыса*: Тише, тише! Вы мешаете мне думать! Чего это Вы тут раскомандовались?! Оставьте в покое окно!.. Что Вы делаете?!

/Мысль/: Hужно проветрить... Я...я... задыхаюсь! Hемного свежего воздуха!

Пожалуйста!

*Университетская Крыса*: Вы с ума сошли! Воздуха! Свежего! Я веками копил эту атмосферу Знаний! Я насыщал ее Понятиями и Категориями, не смыкая глаз! А Вы хотите вот так, за один момент все - в форточку! Hе позволю!..

Другие книги автора Таисия Рожинова

Таисия Рожинова

/*Чудо*/

Поезд, поезд... Символ судьбы. Символ движения... к чему-то неведомому, незнакомому, родному, зовущему. Почему с детства люблю дорогу и поезда? Может, потому что с детства много путешествую? ...А может, потому что есть что-то цыганское в крови... Да, что-то цыганское. Hе этих, современных "цыган", нагло попрошайничающих в подземных переходах, а тех, далеких, почти уже вымерших, гордых, красивых, мечтательных - вечно ищущих неведомое Что-то... отдающихся целиком и навсегда однажды пробудившемуся Чуду любви... "за любимым в ночь хоть на край земли, хоть за край"... "Фи, как это несовременно! Как наивно, банально! Бедная девочка... Глупая, слепая... Сколько ей лет? Куда ее мама смотрела?!"...

Таисия Рожинова

_Случай._

...Все проходит...

Мы не движемся, мы остаемся на месте - как пассажиры в вагоне поезда нашей судьбы. Иногда нам удается занять место машиниста, но и он направляет свой поезд, не сходя с места. ...А мимо проносятся степи, горы, города и вокзалы, другие поезда-судьбы...

...Все проходит... Для того, чтобы пришло что-то новое... Hочь - это смерть...

Смерть дня... Hочь - это рождение. Дня же. Так что же такое ночь? Дорога от и до, границы, которых потерялись друг в друге. - Если зажечь в темной комнате свет, кто скажет, где границы этого света, где свет кончается и начинается тьма?..

Популярные книги в жанре Современная проза

Многогранность личности и необыкновенная сила таланта Юрия Морозова, уникального музыканта, автора более шестидесяти аудиоальбомов, проявлялась во всём: в неординарности его жизненного пути, в литературе, звукорежиссуре, мастером которой он был, в его способности видеть суть самых разнообразных явлений и процессов в обществе, в знании современной техники, в лёгкости, с которой он её осваивал, даже в областях, далёких от его профессии.

Литературой Ю. Морозов занимался постоянно и серьёзно с начала 70-х годов. Писал стихи, поэмы, рассказы, повести. Расцвет его и музыкального, и литературного таланта пришёлся как раз на ту российскую эпоху, когда таланта и труда было недостаточно для того, чтобы «выбиться в люди». Тогда требовалась особая гибкость натуры и даже способность прогнуться в нужный момент в нужном месте. А вот этого Юрий никогда не делал. Он не заводил связей и специальных знакомств, не обивал высоких порогов. И сами его произведения шли во многом «перпендикулярно эпохе». Организации, союзы, группы — всё это было чуждо личности Юрия Морозова. Его взгляды, его действия и даже способ жизни не совпадали с массовой культурой в Советском Союзе, а потом и в России. В результате он всегда был за бортом корабля, на котором плыли признанные советские авторы, а потом и многие его коллеги музыканты.

Рассказы Татьяны Соколовой посвящены в основном проблемам современных женщин.

Введите сюда краткую аннотацию

То, что смерть реально существует, мы узнали в шесть лет на похоронах соседского дедушки. Мы — это я и Леська, неразлучные друзья, соседи и единомышленники, были не согласны с мнением взрослых, что «все там будем» и «она» неотвратима. Чтобы прийти к окончательному выводу, следовало всерьез изучить вопрос. Для этого необходимо было расположить к себе фортуну, провести ряд экспериментов, а уж в случае неудачи — постараться перехитрить вредную даму с пустыми глазницами и косой в руках.

Блейлип сел на «Грейхаунд» и покатил из Нью-Йорка — за автобусным окном замелькали полугородские-полусельские виды — в городок хасидов. От остановки он собирался пройтись пешком, но из-за тяжести в карманах взял скучающее такси. Было позднее утро воскресенья, а на улице ни одного ребенка. Ах-да, сообразил он, до заката все они в ешивах. Именно в ешивах, а не в ешиве — у общины, несмотря на ее малочисленность, было три или даже четыре школы для мальчиков и еще отдельные для девочек. Тоби и Йосл ждали его перед своим недостроенным домом и замахали, показывая, что надо свернуть на бугристую — сплошь ямы да ухабы — подъездную дорогу: это был молодой город и все в нем было либо только что построено, либо предполагалось: мостовые, дренажные фильтры с антисептиком, мусорные баки, газетные киоски. Зато пахло перекопанной влажной землей, словно исполосованной когтями гигантского зверя, а на дне свежевырытых траншей зеленела застывшая вода.

Путтермессер было тридцать четыре года, она была юристом. Еще она была феминисткой — не оголтелой, но возмущалась приставкой «мисс» перед своей фамилией, видела в ней намеренную дискриминацию; она хотела быть юристом среди юристов. Она не была девственницей, но жила одна, упорно в Бронксе, на Гранд-Конкорсе, среди хиреющих родителей чужих людей. Ее собственные переехали в Майами-Бич; в пушистых шлепанцах, сохранившихся со школы, она бродила по лабиринту своей квартиры, где на пианино до сих пор стояли ноты с учительскими галочками, показывавшими, до какого места ей надо упражняться. Путтермессер всегда забегала немного вперед заданий; в школе — тоже. Учителя говорили ее матери, что у ребенка «высокая мотивация», «нацеленность на результат». Кроме того, у нее была «тяга к знаниям». Мать все это записывала в блокнот, хранила его и увезла с собой во Флориду, на случай, если умрет там. У Путтермессер была младшая сестра, тоже высоко мотивированная, но она вышла замуж за индийца-фармацевта, парса, и переселилась в Калькутту. У сестры уже было четверо детей и семь сари из разных тканей.

Повсюду это было время крушения. Могучие рушились один за другим. В Канаде, на краю леса два древних дуба (молодые деревца, когда Цезарь переходил Рубикон, — сказал диктор в Оттаве) повалились, опаленные с макушки до корня яростью молнии. В ближних городах несколько дней стоял запах обугленной коры и испепеленных листьев и тревожил ноздри нервных собак. В Нью-Йорке пара знаменитых редакторов, грозных и могущественных, как императоры, пала в просверке гильотинного ножа; за ночь их имена канули в небытие. Правили молодые, правили безраздельно; старые, устарелые сдулись, были сброшены и забыты, и кто говорил о былой их славе, говорил о дыме.

Эмили и Рэйчел с самого детства росли в безумной семье: горы неоплаченных счетов, богемные вечеринки их родителей, знакомые из мира шоу-бизнеса. В таком жизненном хаосе никогда не было места для собаки, которую так хотела Эмили. И даже когда сестры вырастают, собака все так же остается недостижимой мечтой. Жизнь подводит Эмили к тяжелейшему испытанию: у Рэйчел диагностируют рак. За три года умирает вся ее семья: не только сестра, но и оба родителя.

Это забавная и одновременно душераздирающая история о том, что каждый может преодолеть самое худшее, что случилось с тобой в жизни, что подходящее время для того, чтобы начать жить, – это всегда «сегодня». И что всегда можно начать жизнь заново вместе с очаровательным ши-тцу по кличке Рэймонд.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Роман «Некто Финкельмайер» написан в 1975 году. С тех пор он широко распространялся в московском самиздате. Рукопись романа (под условным названием «Пыль на ветру») получила в Париже Литературную премию имени Владимира Даля за 1980 год.

* * *

«Говорят, что, создав своего героя, автор поневоле повторяет выдуманную им судьбу. Так ли это или нет, но однажды будто кто-то подтолкнул меня: я сделал шаг, за которым стояла эта судьба. До сих пор не знаю, что спасло меня тогда. Но я знаю тех — и их много, близких моих друзей, и друзей мне мало знакомых, — кто спасали роман от почти неминуемой гибели. Им я обязан, что роман выходит в свет. Всем им, чьи имена не следует сегодня называть, — моим друзьям в России и за ее пределами я посвящаю его.»

Ю.Л.Рознатовская

...но сердце нашло дорогу и цель...

В свое время отец Алана Маршалла, узнав, что сын хочет стать писателем, посоветовал ему учиться у Роберта Блэчфорда, автора романа "Невиновен, или В защиту горемыки". "Это замечательная книга, - говорил Уильям Маршалл, - она была написана, чтобы помочь людям".

У сына были другие ориентиры в литературе. Но слова отца запомнились, определив для него навсегда смысл и цель писательского труда. Много лет Спустя Алан Маршалл - уже признанный и любимый писатель, чья слава перешагнула границы его родины, - обратился к начинающим авторам с таким напутствием: "Чтобы писать о людях, надо любить их. Чтобы писать о жизни, надо любить ее. Жизнь бьет нас, и ее, уроки ценны. Они обогащают опыт".

Павел Розов

ХУДОЖНИК

В полдень, когда жара стала совсем невыносима, а воздух превратился в неподвижное расплавленное желе, город опустел, словно вымер; жители попрятались в прохладу жилищ и даже собаки, куры и прочие обычные в подобных крохотных замызганных городках животные отсиживались в своих убежищах.

Единственным двигающимся предметом в поле зрения был мелкий мусор, лениво перегоняемый с места на место невесть откуда взявшимся, совершенно не ощущающимся на коже ветерком, и это еще больше усиливало впечатление покинутости и заброшенности.

Павел Розов

Явление львицы

- Смотрите, львица!

Мы резко остановились, будто разом наткнулись на невидимую стену. Да, это действительно была львица.

- Во, а ты говорил - мак хреновый! - Попытался схохмить Серега, но осекся. Он тоже увидел львицу.

Она шла по боковой аллее, отделенная от нас хилой цепочкой кустиков, почти незаметная в сумерках. Спокойно вышагивала, пригнув голову к земле, словно выслеживала кого-то. Похоже, ее совсем не волновало, что дело происходит не где-нибудь в африканской саванне, где ей было бы самое место, а на главной аллее городского парка.