Паук

МУСТАФА МАХМУД

Паук

Перевод с арабского О. Власовой

1

Меня зовут Дауд, я защитил докторскую диссертацию по нейрохирургии в Берлинском университете. Не так давно мне исполнилось пятьдесят, хотя мое отражение в зеркале шкафа в углу комнаты свидетельствует совсем о другом: глубокие морщины, впалые щеки, узловатые пальцы, сморщенная кожа, седые волосы, покрасневшие глаза, беспокойный взгляд, - словно на меня глядит какой-то восьмидесятилетний старик на пороге смерти. Конечно, это не так. За всем этим стоит тайна, ужасная тайна, которую я носил в себе все эти долгие годы, ощущая груз тяжкой ответственности. До каких же пор все это будет продолжаться? Я думаю, что настало время заговорить, доверить этим страницам тайну тяжких лет, которые мне довелось пережить, раскрыть эту тайну. Да простит меня тот, кто, читая эти записки, наткнется на какой-нибудь непонятный термин; пусть он извинит меня за ту поспешность, с которой я заполняю эти страницы, ведь жить мне осталось так мало.

Другие книги автора Мустафа Махмуд

В сборник вошли рассказы современных писателей Египта разных поколений и различных направлений. Среди них такие известные писатели, как Махмуд Теймур, Нагиб Махфуз, Юсуф Идрис, Лютфи аль-Холи и др. Почти половина авторов сборника принадлежит к молодому поколению. В новеллах рассказывается о быте и нравах различных слоев египетского общества.

Популярные книги в жанре Мистика

Телефонные звонки с того света — для кого-то ужас и повод для освящения квартиры, а для кого-то часть рабочего процесса. Криспер Хайне, работник самой необычной службы доверия в мире, норвежский дух, взявший за девиз библейское "не судите"…

В самом темном углу, где отблески пламени не разгоняли мглы, он сидел и слушал чужие истории. Молодая хозяйка заняла противоположный угол; она также оставалась в тени; и между ними протянулась линия нетерпеливых, испуганных лиц с широко раскрытыми глазами. Сзади разинула свой зев пустота, которая, казалось, стирала границы между огромной комнатой и беззвездной ночью.

 Кто-то прошелся на цыпочках и приподнял жалюзи со скрежетом, и повсюду раздались звуки: через окно, открытое наверху, донесся шелест листьев тополя, которые шумели так, словно по ним шагал ветер. «Странный человек идет среди кустарников», — прошептала взволнованная девушка, «я видела, как он присел и спрятался. Я видела его глаза!» «Ерунда!» — раздался резкий голос одного из мужчин «здесь слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Вы слышали вой ветра».

Потные могучие спины склоняются — к печи, к печи, к печи. Мечи, бабка, калачи. Раздрай, Воскресение, свежие куличики, верба по всем палисадам. Мужики в хромовых сапогах валят и валят к церкве, вороны ищут в синем небе поживы, и гармоника надрывается так яростно, так протяжно.

— А скоро ли Масленица?

— Дак Масленица, чай, прошла уже, Пасха на дворе.

— А что же это вы, хозяйка, печете?

— Все пекут, и я пеку.

Дым из трубы, понятно, коромыслом. На заводах не то. Там на широкую ногу все, новое, промышленное — и вместо ухватов какие-то новые конвейеры, говорят, и печи — не печи, а брюха адовы. И вместо бабки в цветастом платке или мокрогубой, простоволосой трудится рабочий-молодец с широкой спиной, с лопатками-крыльями, он тесто в печь так и кидает, так и мечет яростно — небось мнится ему, что не каравай кидает в печь, а хозяина-эксплуататора. А хозяин сидит наверху за высокой конторкой, на счетах прибыли подсчитывает: щелк, щелк. У печи, опять же, батюшка длиннорясый, сивая борода вперед торчит, от жара едва не опаляется. В руке — кропило, рядом — ведерко со святой водой. Вода парит. Кому же как не ему благословить православное воинство? А воинство из печи выскакивает, свежее, румяное, сразу там же и в колонну строится. С соседнего суконного завода им и обмундирование поставляют, даром что суконщик — тварь, шельма — ворует много и обмундирование-то все гнилое. Священник махнет кропилом, склонят новоиспеченные воители круглые головы. Прослушают молебен и крест облобызают. Потом все так же, строем, из завода пойдут, и непременно впереди кто-нибудь песню затянет, потому как за Святую Русь без песни воевать идти — последнее дело. По бокам дороги горожаночки юбками — шурх-шурх, глазки щурят, смеются, вербные ветки солдатам бросают. Запевале больше всех достается. На обочине мокрый дотлевает снег, на нем лошадиный навоз и галки. А на вокзале уже и поезд ждет, теплушки деревянные, паровоз испускает пары — чух-чух. Грузятся солдаты по теплушкам, и поволочет их махина стальная на фронт, на войну с немцем-басурманином.

Автор: Pale Fire

Эрик Юскади с бесшумной нечеловеческой грацией двигался по лондонским улицам. Он был голоден: в середине июня ночи до смешного коротки, а Эрик был очень привередлив в выборе жертв. Сейчас он ругал себя за это: семидневное голодание туманило разум. Три дня назад он выпил собаку — крупного крапчатого дога, пришедшего на мысленный призыв, — но это было не то. Конечно, глупо питаться собачьей кровью, когда вокруг столько людей, но Эрик не собирался пить что попало. Он совершенно не переносил кровь, насыщенную алкоголем или кокаином, с признаками сифилиса, гонореи, тропических болезней. Во времена Черной Смерти, когда во всей стране не нашлось бы и сотни человек, не носящих в крови чуму, он голодал до тех пор, пока жажда не пересиливала отвращение. А вот сильная лихорадка, жар и безумие, по мнению Эрика, придавали крови особенную притягательность. У несчастья тоже был приятный вкус, простой, чем-то напоминающий запах диких цветов. И этот вкус присутствовал в крови богатых так же часто, как и в крови бедных. Но богатые — это как сладкое, они требуют времени, сил, особых уловок, а бедного достаточно остановить на улице или зайти в лачужку, где пневмония или чахотка раскалили кровь. Только пить надо не из сонной артерии, а из бедренной или из запястий. Лучше из бедренной. А еще можно найти безумца, с его ароматом горького миндаля и желчи, подождать, пока буйный припадок вызовет розовую пену на потрескавшихся губах, увлечь туда, где ночь собрала самые черные тени и, коротким движением переломив шею, осушить, прокусив яремную вену.

Не задумывались ли Вы когда-нибудь о том "Что могло бы произойти если вампиры стали постепенно умирать от рук людей в вымышленном мире и их популяция постепенно становилась меньше? Чтобы они тогда сделали?", Я вам отвечу, вампиры попытались бы стереть с лица земли человеческий род. И не важно какими способами. Даже самими Демонами из преисподней, во плоти Ливара Кивы Получеловека-Полувампира, а может быть и Ангелами, во плоти обычной девушки. Кто победит в противостоянии "Любовь или Зло?"

Кто эта бледная девочка? Художник узнает ответ...

Прорыв произошел в два часа сорок одну минуту. До этого времени Морин, как и прежде, долго и нудно перечисляла обиды, нанесенные ей родителями и братом.

— Мне не для чего жить, — вдруг сказала она. — Абсолютно не для чего.

Доктор Фолькер не ответил, но ощутил волнующий трепет. Он ждал этого момента.

Он смотрел на молодую женщину, лежащую на кушетке в его кабинете. Женщина глядела в потолок. «О чем она сейчас думает?» — спрашивал себя доктор. И помалкивал — не хотел нарушать ее мысли, какими бы они ни были.

При свете лампы, укрытой индийским абажуром, в старинном зеркале чудятся странные видения — из жизни, минувшей двести лет назад…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Э. Махмудов

Беспощадный судья

Перевод Р. Бахтамова

Ура! Для пропаганды нaуки открыты поистине блестящие возможности начинает выходить популярный журнал "Кибернетик".

Я отбросил газету и ринулся к письменному столу. В его глубоких ящиках с трудом отыскалась пожелтевшая папка.

"Добрый вечер, Венера", - бодро воскликнул я и, прихватив шляпу, отправился в счастливый рейс.

"Добрый вечер, Венера" - это, конечно, моя повесть. Два долгих года она рвется в печать. Не ее (и не моя) вина, что фортуна неизменно оборачивается к нам спиной...

ЭМИН МАХМУДОВ

ФЕНОМЕН

Ей не было восемнадцати лет, когда она появилась у нас в редакции. Это была смуглая девушка среднего роста - самая обыкновенная.

Я хорошо помню, как она вошла и, окинув меня беглым взглядом, застенчиво спросила:

- Вы будете здесь секретарь?

- Да, я.

- Я прочла объявление в газете. Кажется, вам нужна машинистка?

Прежде, чем ответить, я оглядел ее. Новое, но старомодное платье. Короткие косы, небрежно заброшенные за спину. Опускает глаза, стараясь избежать моего взгляда. Словом,-типичная девушка из райцентра, недавно попавшая в большой город. Выйдет ли из нее редакционная машинистка быстрая, грамотная, понятливая?

ЭМИН МАХМУДОВ

ЛЕКАРСТВО ИЗ ОБЛАКА

Дядя Фаррух большой шутник. К шуткам его у нас вселе привыкли и не удивляются. А ведь должность у него очветственная-провизор, и возраст солидный. Я еще был ребенком, а он уже колдовал в маленькой комнате аптеки: что-то смешивал, кипятил, разливал в пузырьки...

Друзья ему говорили:

- Бросай работу, переходи на пенсию. Будешь сидеть в саду, дышать свежим воздухом. За четыре десятка лег ты так пропах лекарствами...

Э.МАХМУДОВ

CИМФОНИЯ

Много лет назад на берегу Святого Ганга жил юношл по имени Ромай.

Каждый вечер, взяв ситар, он выходил на берег и пел сладкозвучные песни.

Голос его был так прекрасен, что замолкали птицы, застывал, не смея рычать, грозный тигр. Даже река, говорят, переставала журчать, и яркие мерцающие звезды с восторгом слушали его.

Ромай с нетерпением ждал сумерек, чтобы сесть в ЛОДКУ, переправиться на другой берег и встретиться со своей любимой Сураной.