Паучиха

По крутому бережку, по склону суглинистому бегала в старую пору за ключевой водой с коромыслами кленовыми Дарья-Паучиха. Оттого и Паучиха, что ноги ейные от горба горбушного начиналися да в разные стороны отвернуты были одна от другой. Тошнехонько болезнь согнула Дарью в три погибели, узлом завязала и отпустила, наигравшись. Отчего ж ей, бедной, нрав-то людный было иметь?

Пряталась днями Паучиха за плетнем своим высоким, в сутемах выскакивала на зады, катилась ко воде родниковой, черпала и впопятную бежала, поскрипывая коромыслом, поплескивая из бадейных ведер на крутую тропу голубой водой. Покудова бабы коров доили да чугуны на ухват поднимали, Паучиха нанашивала воды той, в хозяйстве многонужной.

Другие книги автора Таисия Ефимовна Пьянкова

Книга известной сибирской писательницы Таисьи Пьянковой «Берегиня» знакомит читателя с культурными традициями и бытом русского населения Сибири. В произведениях Т. Пьянковой присутствует то сказовое начало, которое определяется понятием «культура языка». Её сказы отличает сознательная ориентация на народно-поэтическое творчество со всеми определяющими произведения фольклора элементами: использование мотивов народных поверий, запевки, прибаутки, временно- географические зачины, использование этнографического материала. Иллюстрации: Лазарева Л.П.

Рассказ в жанре славянского фентези.

Илька Резвун каким еще был полскокышем? У батьки у своего на ладошке помещался, да? А уже и тогда нырял и плавал по омутам-заводям речки Полуденки, что твой щуренок-непоседа. А все потому, что, опять же, батьку своего, Матвея Резвуна, повторил.

Был Илька в Матвеевой семье, после сплошного девчатника, пятым, каб не шестым приплодом. Да и последним. Потому, знать, и прирос к отцову сердцу больше всякого сравнения. Селяне говорили все кряду: раздели большого да малого Резвунов, хотя бы все той же речкой Полуденкой - вода меж ними чистой кровью возьмется!

- И что это за порча у тебя такая?- часто доводилось Корнею Мармухе сокрушаться да качать головою, глядя на то, как брат его меньшой, Тиша Мармуха, выдувший под самый потолок да прозванный обзоринскими селянами Глохтуном, коим именовались в те поры обжоры да пьяницы, шеперился с печи задом, озаренным закатными лучами солнца. - Тебе, - печалился Корней, - как пойти б да наколоть дровец - так лом в крестец, как пялиться на прохлад - так пружина в зад. Куда тебя снова нечистая толкает?

Чудеса многолюдья сторонятся, потому случаются в основном с теми, кто одинок да склонен перебиваться в жизни выдумкой.

Мечта, ежели здравая, она все знает. Она ведь, до появления хозяина своего на свет, успевает облететь весь мир, все оглядеть и все запомнить.

Готовому-то человеку только представляется, будто бы он сам что-то измышляет. Нет-нет! Это ему в часы одиночества открывается память выдумки. То, о чем она ему повествует, где-то в мироздании уже случалось. Ну, а поскольку вселенная бесконечна своей повторяемостью, то любая человеческая мечта способна образоваться наглядно. Хотя исключительная, но возможная эта редкость и воспринимается людьми как чудо.

Ну и что же? А то, что, бывает, и черт помогает. Наступило времечко – отдала, сатане душу вдова купца Сигарева, Алевтина стал-быть Захарьевна. Да не беда, что померла, беда – страху навела. Ох же и досталась ей смертушка лютая – сохрани нас и помилуй, царица небесная!

А вспомнить?

Ох, какой раскрасавицей заявилась эта Алефа в село Раздольное! В то самое село, которое и доныне прислушивается ночами, не черная ли барыня бродит под окнами…

В тот год сильнющий боровик уродился, особенно высыпал он по суходольям. Бабы-девки по три раза на дню полнехонькими кузовьями успевали его из красного леса[1] домой таскать. А которые из грибниц попроворней да побойчее оказывались, так те и до Спасова угорья добегали. По тому по Спасову угорью, когда бродил борами битый кулич, поднимался он таким ли масляным, что ты его, белого, полосуешь ножом, а он тебе улыбается. Ох и гриб!

Одна лишь темная подробность смущала прытких бабенок. Она-то и не дозволяла им больно шибко раскатывать глаза на упомянутое угорье, чтоб безо всякой оглядки подбирать по нему дармовые коврижки.

Беспредельность! Она полна зовом надежды, в которой таится дух страды, чья благодать вседоступна, умей лишь причаститься к ней.

Человек, освободившись от суеты, обиды забудь, жадность умерь, доверься вечному, и тебе станет ясным то, о чем шепчутся под землею корни, о ком вздыхают столетние мхи, чей древний след на земле чуют мудрые звери… Ты поймешь голоса ветров, музыку солнечных струн, услышишь сказания осенних дождей; постигнешь такие были, от которых воспрянешь родовой памятью и, даст бог, сумеешь осознать, кто ты есть, кем и для чего ниспослан ты на эту и без тебя прекрасную Землю.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Ходить в Заклятые земли осмеливались только Открыватели Пути, остальные могли годами блуждать в этом месте прорыва Темного Воинства из иных миров. Магия Заклятия черпала силу в таинственной Брошенной часовне. Чтобы снять чары, надо было найти часовню, а чтобы найти часовню, надо было заручиться поддержкой Открывателя. Если же Открыватель – женщина…

Рульк Великий Предатель на свободе. Тысячу лет он совершенствовал адскую машину, с помощью которой надеялся завоевать господство над миром. Но чтобы управлять ей, ему необходима уникальная способность Караны, обладающей даром чувствительницы.

Карана и ее возлюбленный Лиан попадают в исчезающую Ночную Страну. Только Рульк может открыть врата и отправить их обратно на Сантенар. Но Карана боится, что он подчинит себе юношу.

Иггур и Мендарк, заклятые враги Рулька, пытаются вытянуть энергию из скалы. Они должны запечатать врата, прежде чем Рульк перенесет на Сантенар свое изобретение. Если им не удастся это сделать, мир окажется во власти карона. Но в случае успеха Карана и Лиан будут обречены навеки остаться в Ночной Стране.

На мир наползает тень. К стенам светлого града Кременчуга идет орда хана Алтына, черного мага, чье колдовство заставляет дрожать землю. Остановить непобедимое войско можно только божественным оружием, укрытым далеко в горах. На поиски отправляются во главе небольшого отряда витязи Лют и Буслай. Они как цепные псы – всегда на страже покоя своего народа. И готовы даже спуститься в ад, если это необходимо ради выполнения долга.

Стабильность каждого из множества параллельных миров необходимо сохранять.

А о какой стабильности может идти речь, если какой-то провинциальный маг, неясным образом овладевший секретом таинственных чар Злого Неупокоенного Железа, принялся направо и налево вершить высшую справедливость, убивая богов?!

Положим, боги в этом мире – не очень. Даже, скорее, «очень не». И избирают-то их при помощи всенародного голосования, и сами они сплошь и рядом являются бывшими бандитами, покинувшими земной мир насильственным способом…

Но все равно – боги остаются богами. Если их уничтожить подчистую – мир попросту рухнет. Так что на поиски мага-богоборца отправляется опытная команда «хранителей стабильности» – бард Авдей, профессиональный герой Костя и красавица Люта…

По приказу короля ладья плывет искать судоходный проход в Северном море. Среди тупоголовых вояк на борту один ученый, служитель Канцелярии, которому поручено рисовать карты. Его непрестанно осыпают насмешками: ведь он не стремится попасть в заветную Халгявву, – рай для погибших в бою воинов!..

Мерлин проникает в Крепость Четырех Миров, чтобы в конце концов решить загадку колдуна-преследователя. В активную игру вступают основные силы Вселенной — Огненый Путь и Логрус, знаки Порядка и Хаоса. Мерлин проходит подтеневой мир, спасает друзей и оживляет призраков. Он отказывается от предложенного выбора…

Каждый день своей жизни граф Томо убегал из замка, валялся на травах и разглядывал их в лупу. Стеклышко, округлое с двух боков и гладкое как каштан, легко умещалось в ладони. Его можно было спрятать, просто зажав в кулак. Еще лупа нравилась графу Томо тем, что ее можно было заложить за ленту шляпы, тогда голубой атлас натягивался, повторяя форму лупы, и вокруг этого твердого бугра собирались солнышком морщинки.

Граф Томо смеялся, пугал огромным глазом, через лупу, мелких обитателей травы. Загадочные муравьи пробивались через липкие тела тли, божьи коровка бежевой каплей робко стекала вверх по стеблю. Никому из них не было никакого дела до графа Томо. Он и не обижался на них.

Первая часть повести о двоих, рожденных для того, чтобы идти одной дорогой… Вот только есть ли у нее место на обоих?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ямвлих

Жизнь Пифагора

Ямвлих, автор трактата "Жизнь Пифагора" (или "О пифагорейской жизни", встречается и тот и другой вариант заглавия), родился ок. 245 г. н. э. в Халкиде Сирийской. Образование он получил в Александрии, затем обосновался в пригороде Антиохии, столице Сирии, и основал там свою философскую школу.

Трактат "Жизнь Пифагора" на две трети посвящен проблемам воспитания и образа жизни вообще и пифагорейского в частности и на одну треть — изложению биографии Пифагора, истории пифагорейского союза и отдельным собственно философским проблемам, например, учению об истинно сущем (XXIX). Ямвлих описывает и жизнь Пифагора, и образ жизни его учеников, причем жизнь и деятельность учеников рассматривается как продолжение личности Пифагора, философа и учителя жизни, гармонизирующего души учеников, других людей и жизнь греческих полисов в целом.

Издание подготовил В. Б. Черниговский

Издание второе, переработанное и дополненное

Москва

АЛЕТЕЙА НОВЫЙ АКРОПОЛЬ 1998

Матью открыл глаза и пробежал взглядом по противоположной стене. Солнечный зайчик находился в пяти сантиметрах от левого края маленькой старой картины, висевшей посередине стены. Восемь с минутами, Матью не шевелясь впился глазами в зайчик, все сообщения утренней электронной почты уже получены. Стандартное время доставки официальных сообщений, восемь утра, уже прошло, и можно быть уверенным, что сегодняшний утренний файл готов к просмотру.

Не тяни, идиот, мысленно сказал он самому себе, у тебя не так много времени, как тебе бы хотелось. Но ни один его мускул не двинулся, а взгляд по-прежнему не отрывался от светлого пятна на стене, неуловимо медленно подбиравшегося к раме картины. Матью вспомнил старую игру Кэрол. Когда они поженились и переехали в эту квартиру, она любила в выходной день, только проснувшись, определять время по солнечному зайчику не глядя на часы. Сначала они загадывали время, а потом долго со смехом спорили, кто из них был точнее. Постепенно оба достигли совершенства в этом искусстве, и когда счет пошел на секунды, Кэрол это наскучило. Матью был поражен, когда одним утром Кэрол вдруг оборвала игру, коротко бросив: “Надоело”. Он не нашелся, что сказать, беспомощно ткнулся носом ей в плечо, зарылся лицом в волосы, промолчал, потом схватил ее зубами за шею чуть пониже уха, зарычал, как рассерженный барбос, легонько сжал зубы и, не успела Кэрол опомниться, одним прыжком скрылся в ванной.

…В романе Ника Эндрюса «Трон Ведьмы» киммерийцу предстоит отправиться на помощь своей возлюбленной, колдунье Селене, далеко за пределы привычного ему мира. Однако враги одинаковы повсюду, — и крепкая сталь в руке воина всегда одержит победу!..

И снова отказ.

В шестой раз за пять недель.

Хотя не то чтобы он их считал.

Ник Харт медленно положил телефонную трубку, поднялся на ноги и подошел к стойке у окна гостиной своего коттеджа.

Шесть отказов подряд.

У мужчины так и комплекс развиться может. И вообще, зачем он над собой издевается?

Он выглянул наружу, уставившись в стену серого тумана, саваном окутавшего пейзаж за окном. В Эклипс-Бэй только-только пришло лето, и вместе с ним знакомые прохладные, влажные, туманные утра и долгие, солнечные дни. Он хорошо знал это время года. Подростком он проводил каждое лето, а также школьные каникулы и выходные здесь. Его родители и дед с бабкой жили в других местах, а он со своим сыном большую часть времени жил в Портленде, но это не изменило того факта, что три поколения Хартов были частью Эклипс-Бэй. Нити их жизни вплелись в ткань этого места.

Перевод осуществлен на сайте http://lady.webnice.ru

Переводчик: Kalle