Патент Симпсона

ПРИМО ЛЕВИ

Патент Симпсона

- Точно как в тысяча девятьсот двадцать девятом году, - говорил Симпсоп. - Вы еще молоды и не можете этого помнить, но поверьте мне: та же инертность, неверие, отсутствие всякой инициативы. В Америке, правда, дела еще кое-как идут, но, думаете, они собираются мне помочь? Ничего подобного! Именно сейчас, когда совершенно необходимо пустить в продажу что-либо принципиально новое, знаете что предложило мне проектное бюро "Натка"? Вот полюбуйтесь.

Другие книги автора Примо Леви

Примо Леви (1919–1987) — итальянский писатель, поэт и публицист, химик по образованию. В двадцать четыре года он был депортирован в концлагерь. Знание немецкого языка, потребность нацистов в профессиональных химиках, пусть и еврейской национальности, молодость и, возможно, счастливая судьба помогли Леви выжить. Сразу после освобождения он написал книгу «Человек ли это?», считая своим долгом перед погибшими и непосвященными засвидетельствовать злодеяния фашистов. В западной послевоенной культуре П. Леви занимает не меньшее место, чем А. Солженицын в русской, а его самое значительное произведение «Человек ли это?» критика сравнивает с «Одним днем Ивана Денисовича». В Италии книга Примо Леви «Человек ли это?» была названа книгой века.

Примо Леви

Primo Levi

Il sistema periodico

Перевод с итальянского

Елены Дмитриевой и Ирины Шубиной

Москва, «Текст», 2008

Серия основана в 2005 году

Оформление серии А. Бондаренко

Первое издание на русском языке

Ибергекумене цорес из гут цу дерцейлн.

(О минувших несчастьях рассказывать легко.)

Сборник научно-фантастических произведений писателей-нефантастов. Предисловие Ю.Кагарлицкого. Составление и редакция С.Майзельс.

Примо Леви (1919–1987) — известный итальянский прозаик, поэт и публицист. В двадцать четыре года он, выпускник Туринского университета, считавший себя итальянцем, был депортирован в концлагерь, как и тысячи европейских евреев. Вернувшись домой, он написал «Человек ли это?» — первую книгу дилогии о чудовищном опыте выживания в лагере смерти. В 1963 году вышло продолжение — книга «Передышка», которая повествует о происходившем после освобождения из Освенцима, в том числе и о советском пересыльном лагере, о долгой и мучительной дороге домой, в Италию — из мира мертвых в мир живых.

Примо Леви родился в 1919 году в Турине. Окончил химический факультет Туринского университета. В 1943–1945 годах — узник Освенцима. После освобождения работал химиком, занимался литературой и переводами. Автор двух автобиографических книг о лагерном опыте — «Человек ли это?» (1947), «Передышка» (1963), нескольких романов и повестей. Покончил с собой в 1987 году.

Ha I–IV стр. обложки — рисунок Н. ГРИШИНА.

На II стр. обложки — рисунок Н. ГРИШИНА к рассказу И. Варшавского «Инспектор отдела полезных ископаемых».

На III стр. обложки — рисунок В. КОЛТУНОВА к рассказу Н. Монсаррата «Корабль, погибший от стыда».

Закончив уборку в кухне, Марта включила стиральную машину, закурила и поудобнее уселась в кресле. Сквозь прорезь шлема она рассеянно следила за тем, что происходит на экране телевизора. В соседней комнате было тихо — Джорджо либо читал книгу, либо готовил письменное задание. Из коридора доносились крики Лучано, игравшего в мяч с приятелем.

По телевизору в этот час передавали рекламу. На экране уговоры сменились льстивыми просьбами и советами: «Покупайте только аперитив Альфа и мороженое только Бета», «Для натирки полов нет ничего лучше лака Гамма», «Серьезные люди носят только шлемы Дельта и пьют только вино Тета…» Хотя панцирь был немного узок и давил на бедра, Марта в конце концов заснула. Ей снилось, будто она спит, распластавшись на ступеньках лестницы, а жильцы спокойно перешагивают через нее. Разбудил ее металлический грохот панциря Энрико. Марта гордилась тем, что различала Энрико по шагам, еще когда он подымался по лестнице. Марта поспешно oтослала домой приятеля Лучано и стала накрывать на стол. Было жарко, к тому же по тележурналу передали, что в ближайшее время сильного микрометеоритного дождя не ожидается, поэтому Энрико снял шлем, остальные дружно последовали его примеру. Ведь куда удобнее подносить еду прямо ко рту, а не пропускать ее через маленький клапан, который вдобавок каждый раз загрязняется и начинает ржаветь. Энрико отложил в сторону газету и сказал:

Примо Леви

"МИМЕТЕ"

Перевод с итальянского Л. Вершинина

Больше всего я боялся, что трехмерный дубликатор "Мимете" попадет в руки Джилиберто. И так оно и случилось.

Ровно через месяц после того, как аппарат поступил в продажу, и за три месяца до запрещения применять его Джилиберто стал владельцем одной из самых последних моделей.

Джилиберто - типичный сын своего времени. Ему тридцать четыре года, он отличный служащий и мой старый друг. Он не курит, не пьет, у него лишь одна-единственная страсть - терзать неодушевленные предметы. В темной комнатушке, которую он торжественно именует мастерской, Джилиберто пилит, точит, паяет, клеет, полирует. Он чинит часы, холодильники, электробритвы, изобретает приспособления для включения по утрам термосифонов, фотоэлектрические замки, акустические морские зонды. Ни одна машина не продержалась у него больше двухтрех месяцев. Он их беспрестанно смазывает, перекрашивает, разбирает и собирает, видоизменяет и дополняет. Потом это ему надоедает и очередная машина идет на продажу. Его жена Эмма переносит его причуды с удивительным спокойствием и долготерпением.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Полагаю, дело самих читателей, а также критиков-рецензентов оценивать новую книгу — в меру собственных основательности и вкуса разбирать ее особенности, отмечать достоинства, вскрывать явные и неявные просчеты, словом — дифференцировать, чтобы потом вывести интеграл…

Полагаю также, в данном случае нет особой нужды и в том, чтобы дотошно перечислять достижения, приводить полностью «послужной список» автора книги, которую вы держите в руках. Те, кого по-настоящему интересует фантастика, и без моей подсказки вспомнят другие его книги. Многочисленные публикации в коллективных сборниках, альманахах и журналах, а возможно, даже и то, что писатель Андрей Балабуха охотно выступает и в роли критика: в соавторстве — и без оного — им написаны десятки статей, обзоров, предисловий и послесловий к книгам других писателей-фантастов.

Главный герой антивоенного романа «Самосожжение», московский социолог Тихомиров, оказавшись в заграничной командировке, проводит своеобразное исследование духовного состояния западного общества.

Семьдесят два жетона на семь дней.

Много это или мало? Смотря как считать. Много, если тратить их только на необходимое питание. И мало, бесконечно мало, если ты впервые очутился на воле и тебя со всех сторон окружают жгучие соблазны большого города.

После долгих лет сурового режима Базы, запрограммированных и незапрограммированных опасностей, после непрерывных учебных тревог почти неправдоподобное блаженство шумных улиц, бодрящий гам переполненных увеселительных заведений, и в любое из них, имея жетоны, можно войти; взобраться, скажем, на вертушку и поглощать – нет, не виски, к которому Кросби был равнодушен, а дьявольски интересную информацию.

Незамеченной инвалидная коляска остаться не могла. Подгоняемая размеренными движениями рук в кожаных перчатках, она со скрипом катилась через холл. Конечно, входить в здание министерства разрешено всем, однако слишком уж выделялся сидевший в ней бедный калека в толпе лощеных, гладко выбритых, хорошо одетых чиновников.

Увидев инвалида, Рольняк пробормотал некое слово, а стоявший рядом с ним Рогочки плотнее сжал губы. Потом тихий звонок оповестил о прибытии лифта, и они поспешно вошли в кабину.

Хино разглядывал лежащую перед ним фотографию, и чем больше он её разглядывал, тем большее недоумение отражалось на его лице.

— Ну, что я могу сказать?… Обычная фотография, плоское изображение. Самая заурядная из всех, какие мне приходилось видеть… И этот кусочек картона имеет какое-то отношение к предстоящему изысканию?

— Самое прямое! Ведь это единственное, чем мы располагаем для начала расследования, иными словами, единственная улика, — сказал начальник изыскательного отдела, и его глаза, и без того узкие, сузились ещё больше.

– Спасибо, доктор, – в который уже раз пробубнил мужчина, крепко сжав своей пятерней руку Дейнина. – Вы даже не представляете, как мы вам благодарны!.. Правда, Маша?

Женщина, уделявшая все внимание своей ноше в виде продолговатого свертка из одеяльца, перехваченного синей лентой, обратила к мужчинам залитое слезами лицо и с энтузиазмом закивала. Ей явно не хватало слов, чтобы выразить обуревавшие ее эмоции.

Дейнин осторожно высвободил затекшую кисть из стальной хватки собеседника и, опустив руку в карман халата, где у него всегда лежал пропитанный дезинфекционной жидкостью тампон, сказал:

― Пройдите по тому коридору и подождите меня где—нибудь в холле, ― сказал режиссер и с видом очень занятого человека помчался в буфет покупать сигареты.

Мартын Еврапонтьевич Васильков с уважением посмотрел ему вслед. «Большой человек, ― подумал он, ― небось, кажный день с екрану говорит. Это не то, что картошку в огороде сажать. Большой человек».

Одернув полы старенькой, но еще крепкой флотской тужурки с потускневшими галунами ― как лихо он выглядел в ней лет эдак сорок пять назад! ― Мартын Еврапонтьевич смиренно прокашлялся и отправился в холл. Полосатые брюки «клеш» неслышно подметали пол, укрывая до блеска вычищенные каблуки, и приятно шелестели, будто совсем недавно купленные. Впрочем, Васильков их почти и не носил ― разве что только по большим праздникам…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Примо Леви

В ДАР ОТ ФИРМЫ

Перевод с итальянского Л. Вершинина

Я отправился на ярмарку без всякой на то надобности и без особого любопытства, побуждаемый лишь иррациональным чувством долга, которое присуще каждому миланцу. Не будь этого, общего для всех миланцев чувства, ярмарка превратилась бы в событие заурядное, иначе говоря, ее павильоны по большей части пустовали бы.

Увидев у стенда фирмы "НАТКА" Симпсона, я очень удивился. Он встретил меня ослепительной улыбкой.

Примо Леви

Версамин

Перевел с итальянского Л.Вершинин

Одни профессии людей разрушают, другие помогают сохраниться. Давно замечено, что библиотекари, музейные смотрители, школьные сторожа, архивариусы не только живут дольше других, но и обладают способностью с годами внешне почти не меняться.

Якоб Дессауэр, прихрамывая, поднялся по восьми широким ступеням и впервые после двенадцатилетнего отсутствия снова вошел в здание института. Спросил у дежурного, где можно найти Хаархауса, Клебера, Винцке. Никого: кто умер, кто уехал в другие города. И вдруг он увидел старика Дубовски, лаборанта вивария. Дубовски не только остался на старом месте, но и совершенно не изменился: тот же лысый череп, те же глубокие морщины, та же колючая бородка, те же чернильные пятна на руках, та же серая, штопаная рубашка.

Примо Леви

"ВЕРСИФИКАТОР"

Перевод с итальянского Л. Вершинина

ПРОЛОГ

Открывается дверь, и входит поэт.

Секретарша. Добрый день, маэстро.

Поэт. Добрый день, синьорина. Прекрасное утро, не правда ли? Первое за весь этот дождливый месяц. А нам придется сидеть взаперти! Какая программа на сегодня?

Секретарша. Работы немного. Две застольные оды, небольшая поэма по случаю бракосочетания графини Ди Митрополос и графа Мериги, четырнадцать рекламных объявлений и кантата в честь воскресной победы команды "Милан".

Владимир Львович Леви

Искусство

быть

ДРУГИМ

Автор - писатель и врач-психотерапевт известен и научными трудами в области психиатрии и психологии, и книгами для массового читателя: "Охота за мыслью", "Я и Мы", "Искусство быть собой", выдержавшими не одно издание и переведенными за рубежом.

Глубокие профессиональные знания и богатый врачебный опыт дают автору возможность свободно ориентироваться в тончайших вопросах практической психотехники, мягко и тактично давать рекомендации и советы, авторитетно их аргументировать.