Паскаль Бруно

Все, что генерал Т. сообщил нам об Италии, было особенно важно для меня, так как я собирался съездить в эту страну и побывать в местах, где происходят основные события некоторых моих рассказов. Вот почему при обработке рукописи генерала я широко воспользовался полученным от него разрешением и не раз обращался к его воспоминаниям о местах, которые он посетил. Итак, в моих путевых записках по Италии читатель найдет множество подробностей, собранных мною благодаря его любезному содействию. Однако мой услужливый чичероне покинул меня на южной оконечности Калабрии, так и не пожелав пересечь пролив. Хотя он и провел два года в ссылке на острове Липари, вблизи сицилийских берегов, но ни разу не побывал в Силиции и отказался говорить со мной об этой стране, опасаясь, что в качестве неаполитанца не сумеет избежать предвзятости, вызываемой взаимной неприязнью обоих народов.

Другие книги автора Александр Дюма

Сюжет «Графа Монте-Кристо» был почерпнут Александром Дюма из архивов парижской полиции. Подлинная жизнь Франсуа Пико под пером блестящего мастера историко-приключенческого жанра превратилась в захватывающую историю об Эдмоне Дантесе, узнике замка Иф. Совершив дерзкий побег, он возвращается в родной город, чтобы свершить правосудие – отомстить тем, кто разрушил его жизнь.

Толстый роман, не отпускающий до последней страницы, «Граф Монте-Кристо» – классика, которую действительно перечитывают.

Сюжет «Графа Монте-Кристо» был почерпнут Александром Дюма из архивов парижской полиции. Подлинная жизнь Франсуа Пико под пером блестящего мастера историко-приключенческого жанра превратилась в захватывающую историю об Эдмоне Дантесе, узнике замка Иф. Совершив дерзкий побег, он возвращается в родной город, чтобы свершить правосудие – отомстить тем, кто разрушил его жизнь.

Толстый роман, не отпускающий до последней страницы, «Граф Монте-Кристо» – классика, которую действительно перечитывают.

В настоящее издание вошли два произведения великого французского романиста: «Три мушкетера» — самый прославленный роман Александра Дюма, и его продолжение — «Двадцать лет спустя». Книга проиллюстрирована многочисленными рисунками французских художников: воспроизведены все 250 иллюстраций Мориса Лелуара, выполненные им для юбилейного парижского издания романа «Три мушкетера» 1894 года, а также более 250 иллюстраций Феликса Филиппоте и Жан-Адольфа Боса к роману «Двадцать лет спустя».

«Асканио» – один из самых увлекательных романов Александра Дюма-отца, автора таких шедевров, как «Три мушкетера» и «Граф Монте-Кристо».

Материал для романа «Асканио» Дюма почерпнул из автобиографической книги прославленного скульптора и ювелира эпохи Возрождения Бенвенуто Челлини. Поставить на карту не только собственное благополучие, но и саму жизнь ради счастья молодых влюбленных – своего ученика Асканио и прекрасной Коломбы – такой поступок в духе великого художника и благородного человека. Резцом, кистью, а если надо, и кинжалом он доказывает свое право быть независимым от милости королей и побеждает умом и хитростью самых коварных интриганов.

Главный герой романа «Три мушкетера» д’Артаньян - лицо историческое. Основным источником для написания Дюма романа «Три мушкетера» послужила книга Сандро «Мемуары господина д’Артаньяна, капитан-лейтенанта первой роты королевских мушкетеров, содержащие множество частных и секретных вещей, которые произошли в царствование Людовика Великолепного». Эта книга вышла в 1701 году, примерно через тридцать лет после смерти д’Артаньяна.

Однако в романе Дюма «Три мушкетера» много литературного домысла.

Перевод книги сделан тт. Вальдман В. С. (часть I - главы I - XXI), Лившиц Д. Г. (чисть I - главы XXII-XXX и часть II - главы I -ХIII) и Ксаниной К. А. (часть II - главы XIV-XXXVI).

Прежде всего да будет нам позволено кратко объясниться с нашими читателями по поводу заглавия, только что нами написанного. Уже двадцать лет мы беседуем с вами, и, я надеюсь, несколько нижеследующих строк не ослабят старой дружбы, а еще более укрепят ее.

Со времени последнего нашего разговора у нас совершилась революция; эту революцию я предсказал уже в 1832 году[1], изложил ее причины, проследил ее нарастание, описал ее свершение и более того — шестнадцать лет назад рассказал о том, что я в этом случае сделаю (и что сделал восемь месяцев тому назад).

Перед Вами книга, содержащая знаменитую трилогию приключений мушкетеров Александра Дюма. Известный французский писатель XIX века прославился прежде всего романом «Три мушкетера» и двумя романами-продолжениями «Двадцать лет спустя» и «Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя». В центре сюжета всех трех романов славные королевские мушкетеры – Атос, Арамис, Портос и Д'Артаньян. Александр Дюма – самый популярный французский писатель в мире, книгами которого зачитываются любители приключенческих историй и романтических развязок. В число известных произведений автора входят «Граф Монте-Кристо», «Графиня де Монсоро», «Две Дианы», «Черный тюльпан», «Учитель фехтования» и другие.

Поистине, есть имена роковые для королей; во Франции это имя Генрих. Генриха I отравили, Генрих II погиб на турнире, Генрих III и Генрих IV[1] были убиты. Что же касается Генриха V,[2] к которому судьба была так жестока в прошлом, то один Бог знает, что она ему сулит в будущем.

В Шотландии же это фамилия Стюарт.

Роберт I,[3] основатель династии, скончался в двадцать восемь лет от упадка сил. Роберт II, самый счастливый представитель рода, вынужден был провести часть жизни не только в уединении, но и в темноте по причине воспаления глаз, которые стали у него красные, как кровь. Роберт III умер от скорби, вызванной смертью одного из своих сыновей и пленением другого. Иакова I в Пертском аббатстве черных монахов заколол кинжалом Грэхем. Иаков II погиб при осаде Роксборо от взрыва пушки. Иаков III был убит неизвестным на мельнице, где он прятался после сражения при Баннокберне. Иаков IV,[4]

Популярные книги в жанре Исторические приключения

Сергей Царевич

За Отчизну

Часть 3

Глава I

1. ПЛЕН И ОСВОБОЖДЕНИЕ

В эту ночь Якубек стоял дозорным на северной башне таборской крепости. Истекали последние часы стражи. Якубек напряженно вглядывался в непроглядную темноту и сладко зевал. Последние часы-самые тяжелые для дозорного. Якубек поежился от холодного осеннего ветра и стал энергично ходить по башенке. Как солнышко покажется-смена. Высокий, звенящий звук колокола прорезал тишину. Начинался рассвет. На востоке появилось малиновое зарево. Колокол продолжал меланхолически и размеренно отбивать удары. Якубек сел на край парапета и, глядя на восход солнца, принялся философствовать: - Вот так и наша истинная правда встанет над землей, и исчезнет тьма царства антихристова, и наступит царство справедливости, как ясный, безоблачный день. А мы, табориты, - петухи, предвещающие наступление дня.. И подумать только, как мы жили год назад и как живем теперь! Ни пьянства, ни воровства, ни взаимных обид или притеснений-живем как братья и сестры... Вот только плохо, что между вождями нашими нет полного согласия. Для примера, Ян Жижка и Микулаш... По лестнице послышались шаги. Кто-то поднимался на башню. - Наверно, Ратибор. Сегодня он начальник караулов. Он уж обязательно несколько раз проверит дозорных. Из темноты лестничного хода выросла фигура. Тускло блеснули шлем и панцирь. - С добрым утром, Якубек! Как стража? - Утро доброе, Ратибор! Стража прошла, можно сказать, совсем спокойно. Ратибор с правой рукой на перевязи подошел к окну сторожевой башни и посмотрел на облитый утренним туманом ландшафт: - День будет ясный... как думаешь, Якубек? - Понятно, ясный. На небе всю ночь ни тучки, хотя и холодновато было... Скажи ты мне, Ратибор, скоро ли воеводы наши вернутся? - Кто его знает! Сам видишь, везде воины за нашу правду бьются: Ян Жижка-в Прахатице, Микулаш на Речицы подался, Хвал из Ржепиц - тоже где-то на юге. Остались мы тут сторожить наш Табор со Збынком из Бухова. Да кабы не моя рука, я бы тоже сейчас здесь не сидел... - Постой-ка, Ратибор, какой-то отряд выходит из леса и приближается к Табору. Смотри, вон там, на севере... Ратибор высунулся из окошка и стал всматриваться в даль. Его глаза могли разобрать, как по извилистой ленте дороги двигалась из леса вереница конных и пеших воинов. - Труби в рог, да погромче! - крикнул Ратибор и опрометью бросился вниз по винтовой лестнице. Взяв большой изогнутый рог и набрав полную грудь воздуха, Якубек приложил рог к губам и что было сил затрубил раз, другой, третий. К северным воротам выбежали из караульного помещения десятка два вооруженных воинов. Между тем ко рву, окружавшему крепостную стену, уже подъехали передовые всадники отряда. Они остановились у самого берега, и один из них также затрубил троекратно в рог. Ратибор подошел к окошечку в воротах и стал пристально всматриваться в новоприбывших. - Что за отряд? - бормотал Ратибор. - И одеты не по-нашему. Откуда они взялись? Вдруг он хлопнул себя ладонью по лбу и весело крикнул: - Так это же Карел с Миланом! И как я их сразу не узнал!.. Эй! Отворяй ворота да спускай мост! Ганакские братья пришли! Несколько воинов бросились к огромному вороту, И медленно, со скрипом стал опускаться подъемный мост через ров. По команде Ратибора были открыты ворота. Звонко застучали конские копыта по деревянному настилу моста, и конные воины стали въезжать в ворота крепости. За конными двинулись и пешие. В воротах Карел и Милан сошли с лошадей и крепко обнялись с Ратибором. - Добро пожаловать в наш Табор, ганакские братья!-торжественно сказал Ратибор.-Блажек! Мигом беги к пану Збынку и доложи о прибытии в Табор братьев из Моравии. - Милан, брат ты мой любезный!-раздался крик, и кто-то сжал Милана в объятиях. - Ого! Якубек! Как бог милует, брат? У ворот на небольшой площадке уже собрался весь отряд, и сюда же спешили жители Табора посмотреть на новых собратьев. Загорелые, худые, обветренные, заросшие за долгий и опасный путь от Ганы до Табора, с улыбками на суровых лицах, стояли бывшие ганакские волки, озираясь по сторонам. Все как на подбор плечистые, высокие, мускулистые, одетые в живописные, яркие ганакские костюмы, вооруженные самым разнообразным оружием, новые гости Табора выделялись на фоне обступившей их толпы таборитов. Рядом с Карлом возвышалась на целую голову длинная, нескладная фигура его верного помощника и друга - Шутника. Якубек с некоторым удивлением осматривал этого странного пожилого человека с необыкновенным лицом. Каждого, кто впервые встречал Шутника, поражали его мрачные, глубоко запавшие черные глаза. К Карлу, Милану и Ратибору, улыбаясь во весь рот, подбежал Штепан. Пока он радостно здоровался с ними, подошли еще трое пеших воинов: один в летах и двое помоложе, но все трое огромного роста и могучего сложения. Пожилой ганак слегка тронул за рукав Штепана; тот оглянулся и радостно воскликнул: - Далибор! И ты тут? - Не только я, брат, - и мои сыновья со мной. Ты, брат Штепан, не забыл наш разговор у Листовы? - Что ж, будем вместе сражаться за чашу и свободу народа. А как живет Болеслав? - Болеслав повешен вместе со своими сыновьями в Брно,-печально сказал Далибор.-На него донесли предатели. Дом сожгли, всё разграбили. - Иди сейчас к нам в дом,-вмешался Ратибор.- Штепан, ты отведи гостей, а я займусь размещением всего отряда. По дороге Штепан тихонько сказал Карлу: - А ты знаешь, Ратибор-твой будущий шурин. Карел удивленно взглянул сперва на Штепана, потом перевел глаза на Милана. - Что же ты мне ничего не сказал, что Божена с моим побратимом нареченные? Милан, в свою очередь, удивленно поднял брови: - Я сам впервые об этом слышу. Когда это случилось, Штепан? - Да еще весной. Когда мы из Пльзеня с паном Яном пришли, сам отец сватом к Войтеху пришел. Тогда же и сговор был, а свадьбу порешили до твоего приезда отложить. - Что ж я могу сказать? Лучшего мужа для Божены я и не желаю. А как ты, Карел? - Раз Ратибор - мой побратим, кого я еще могу желать для моей сестры! Из маленького домика им навстречу уже бежала со всех ног Божена. Не говоря ни слова, она бросилась на шею Карлу и долго не выпускала. На пороге дома стояли Войтех с Теклой и умиленно наблюдали сцену встречи брата с сестрой. Карел вместе с прильнувшей к нему Боженой подошел к старикам и молча опустился перед ними на колени: - Тех, кто стал для Божены родным отцом и матерью, я должен почитать как своих родителей, - и, поклонившись старикам до самой земли, поцеловал руку у Войтеха и Теклы. Войтех поднял Карла с земли и, крепко обняв, трижды поцеловал его. То же сделала и Текла. Затем старики сердечно поздоровались с Миланом: - Ты, Милан, нас прости: без твоего согласия просватали мы тут Божену за нашего разбойника Ратибора. Но поверь, виноваты не мы, а воевода пан Ян Жижка и твоя Боженка. Кабы не они, мы бы с Теклой ничего без тебя не решали. Ратибор, вернувшись домой, застал целое семейное торжество. Подошли близкие друзья Войтеха. Штепан притащил Далибора с сыновьями, и до самого позднего вечера в доме Дубов горели огни и шла задушевная беседа. На другой день Ратибор отвел Карла к Збынку из Бухова, который был за главного гетмана Табора. Гетман ласково принял Карла и с интересом выслушал главаря ганакских волков. - Надо будет собрать других мораван и свести их всех в отряд Карла Пташки, - сказал Збынек Ратибору.-А сейчас следует помочь им построить для себя жилища. Несколько дней прошло в семье Дубов словно праздник. Но однажды гетман Збынек вызвал Штепана к себе: - Завтра в Бехинь выезжает Вацлав Коранда, чтобы разрешить споры бехиньских братьев. Поезжай с ним. Твой кузен Ратибор с несколькими латниками будет также сопровождать Коранду. Утром они были уже в дороге. Стоял ясный, теплый осенний день. Дорога шла вдоль берега Лужницы. Проехав мили две от Табора, они выехали на большую поляну. По ту сторону леса возвышался высокий холм с едва видневшимися очертаниями серых башен и стен замка. - Пржибенице-замок пана Ольдржиха Рожмберкского. Один раз этот пан уже пытался захватить Табор, но обломал себе зубы. Но, пока этот замок в его руках, Табор всегда в опасности. - Ну, когда-нибудь мы его возьмем! - уверенно возразил Штепан. - Взять его осадой очень трудно. Пржибенице стоит на крутой скале и окружен глубоким рвом - защищать его легко, а взять очень трудно. Дорога вновь углубилась в лесную чащу и стала спускаться в глубокий овраг, превращаясь в узенькую тропку. Пришлось ехать гуськом, по одному. Штепан ехал вслед за Корандой, опустив поводья, убаюкиваемый лесной тишиной и мягким размеренным шагом лошади. Полузакрыв глаза, он не замечал ничего, кроме черной спины покачивающегося впереди него в седле Коранды. Вдруг лошадь испуганно попятилась. В тот же момент из оврага и из окружающих тропинку кустов высыпало с сотню воинов, и они с криками бросились на Коранду и его спутников. Штепан почувствовал, как вокруг его шеи захлестнулась веревка, и в следующий момент он, полузадушенный, уже лежал на земле. Не ожидавшие засады табориты даже не успели обнажить мечи и были моментально стащены с коней. Кто-то грубо скрутил Штепану назад руки. Связанными и обезоруженными оказались Коранда, Ратибор и остальные латники. Коранда возвысил голос: - Что значит это наглое нападение? И кто осмелился лишить свободы таборитских братьев? - Я, рыцарь Кунц, управляющий замком Пржибенице, по приказанию моего господина объявляю вас пленными пана Ольдржиха из Рожмберка. Советую вам следовать за мной без сопротивления, - произнес человек в рыцарском плаще и с султаном на шлеме. Коранде, Ратибору, Штепану и их латникам ничего не оставалось иного, как молча повиноваться приказу. Им всем развязали ноги, посадили вновь на лошадей и надели каждому на шею веревочную петлю, конец которой находился в руках конвоира. Впереди ехал сам управляющий Кунц. К вечеру они достигли замка Пржибенице и были впущены в ворота. Уже начинало темнеть, когда пленные были заключены в башню. Помещение представляло собой цилиндрическую комнату с очень высоким потолком. Наверху был устроен балкон, который играл роль караульного помещения, где находилась стража. На каменном полу была набросана солома, в одном из углов камеры навалена большая куча хвороста. В башне было холодно и темно, свет падал из отверстия вверху, выходившего на балкон. С пленников сняли веревки, поставили глиняный кувшин с водой, положили несколько овсяных лепешек и захлопнули низкую массивную дверь. Было слышно, как снаружи с визгом задвинули засов. И все сразу смолкло. Узники уселись на солому, растирая онемевшие руки. - Ну, что ты скажешь, брат Вацлав?-нарушил молчание Ратибор. Коранда, лежа на спине и глядя в темный потолок комнаты, мрачно отвечал: - Скажу, что кто-то нас выследил. Ратибор замолчал. Проходили часы, и никто не нарушал этой мрачной и тягостной тишины. Только изредка доносились голоса охраны, сидящей на балконе. Далибор кряхтя поднялся и стал тщательно осматривать стены. Так он ходил долго и упорно, что-то бормоча себе под нос. Потом он поднял голову и стал глядеть вверх. - Боривой, поди-ка сюда, - негромко позвал Далибор. Старший из сыновей поднялся с соломы; мягко ступая лаптями, подошел к отцу и вопросительно на него уставился. Далибор, нагнувшись, уперся ладонями в стену. - Полезай, сынок, мне на плечи и пощупай камни, насколько рука достанет. Боривой ловко взобрался на отцовы плечи и долго, тщательно ощупывал камни, потом он легко спрыгнул на пол. - Ну что? - Камень дикий и неплотно пригнан, повсюду щели пальца в два, а то и побольше. - Добро, Иди ложись пока, - отозвался Далибор и направился к куче хвороста. Присев на корточки, он долго копался, вытаскивая наиболее толстые и прочные палки. Сложив порядочную кучу палок, он подошел к Коранде и Ратибору и присел подле них. - Слушайте, братцы, что я надумал,-тихо прошептал он. Коранда и Ратибор с любопытством подняли головы. - Здесь в стенах камни так заложены, что между ними есть щели, куда можно воткнуть крепкую палку. И так до самого верха. По этим палкам мы можем добраться до балкона и захватить стражу. Коранда, Ратибор и Штепан переглянулись. - А ведь верно! Дело простое, авось что получится. Все равно терять нам уж нечего,-прошептал Ратибор. Коранда спокойно выслушал план Далибора и принялся обсуждать детали: - Нас всех тут восемь человек. А их, как я заметил, не больше нашего. Ну, они, положим, вооружены, а мы с пустыми руками... - Как-с пустыми?-возразил Ратибор.-А это что? Он протянул руку, и Коранда увидел в ней здоровенный кусок камня, видимо выпавшего из стены. - Тогда все в порядке, - невозмутимо продолжал Коранда, в обычной обстановке пылкий и горячий, а в опасности становившийся спокойным и сдержанным. - Попозже, как сторожа поужинают и заснут, мы их и захватим, - предложил Штепан. Вечером в башню вошел тюремщик и принес узникам ячменной каши и лепешек. Пленники быстро уничтожили ужин и улеглись на солому. Сверху доносились голоса сторожей, но спустя час разговор прекратился. Коранда поднялся, за ним-все остальные. Один из воинов - невысокий тонкий юноша - стал подниматься по вбитым в щели среди камней палкам. Поднимаясь, он втыкал новые палки все выше и выше. Вслед за ним поднялись еще один воин, Штепан и Коранда. Затея была трудная и опасная. Палки шатались, и требовалась большая ловкость, осторожность и цепкость, чтобы не свалиться со стены. Наконец первый уже достиг отверстия и тихонько стал взбираться на карниз, за ним второй, потом Штепан и Коранда, а далее Ратибор, Боривой. Штепан осторожно выглянул из-за карниза на балкон: трое сторожей спали, а четвертый, сидя на низенькой скамейке, сонно клевал носом, держа в руках алебарду. В углу балкона валялось брошенное в кучу оружие-мечи, алебарды, копья. Ратибор бесшумно схватил сидящего сторожа за горло, а остальные кинулись на спящих и принялись связывать им руки и ноги поясами. Никто из сторожей не успел издать ни звука. Когда все были связаны, Коранда спросил: - Кто здесь старший? - Я старший стражник, пан,-покорно ответил один из тюремщиков, возрастом постарше и в платье почище. - Как тебя зовут, любезный? - продолжал Коранда. - Одолен, милостивый пан. - Ты семейный? - Да, милостивый пан: по милости божьей имею жену и четверых детей. - Теперь слушай. Мы можем вас сбросить с башни, и от вас останется только мокрое место. А сами сумеем спуститься с башни и уйти... Стражники опустили головы. Коранда же все тем же твердым и бесстрастным голосом продолжал, обращаясь к Одолену: - Но, если вы сделаете то, что мы прикажем, вам будет сохранена жизнь и вы еще будете щедро одарены. - Я вас слушаю, пан. Приказывайте, я все исполню. - Ты должен завтра отправиться в Табор к пану Збынку из Бухова и рассказать о том, что с нами случилось. Опиши ему расположение замка, все ходы и подступы к нему. Одолен был напуган, но ему ничего не оставалось делать другого, как принять предложение. Коранда вынул из мешочка на шее маленькое евангелие и предложил Одолену присягнуть в верности. Тот, бледный от страха, положив одну руку на евангелие, а два пальца другой подняв вверх, срывающимся голосом торжественно произнес страшные слова клятвы. Когда церемония клятвы была закончена, Коранда уже по-дружески продолжал разговор с Одоленом о его службе пану Ольдржиху, о его бесправном положении. Разговор постепенно перешел на Яна Гуса, его учение и мученическую смерть, на движение гуситов, и наконец Коранда предложил Одолену примкнуть к таборитам. Одолен был, видимо, тронут сердечной беседой, но сказать последнее слово все еще не решался. В этот момент один из связанных сторожей неожиданно для всех вмешался в беседу: - Что там, Одолен, много толковать! Последний дурак и тот поймет, что нашему брату, панской челяди, учение Табора куда больше по душе, чем то, чему попы учат. - Сколько защитников в замке? - поинтересовался Ратибор. - Сейчас сотни три, не больше. Всех остальных взял к себе пан Ольдржих из Рожмберка. Всем здесь управляет управляющий, пан Кунц... Но, пан кнез, мне пора уже идти,-сказал, вставая, Одолен. Одолен вернулся, принеся завтрак, значительно отличавшийся от обычного. - Я отпросился купить рыбы для вас. Я сказал, что пленники требуют рыбы, а иного есть не могут, и мне дали денег на покупку. Управляющий надеется получить хороший выкуп, если вас не казнят; вот и согласился кормить вас всех лучше. - Тогда поскорее иди и принеси нам ответ Збынка,- поторопил Коранда. Прошло утро и половина дня. Пленники не спускали глаз с дороги, что шла из окружавшего замок леса. Коранда глядел вдаль, нахмурив брови и нервно кусая губы. Ратибор стоял, опершись о стену башни, скрестив на груди руки. Далибор и Штепан, сидя на полу, тихонько о чем-то шептались со сторожами. - Наконец-то!-вырвалось у Ратибора.-Смотрите, смотрите на дорогу... да не на ту, а что идет справа, вон там... Коранда увидел, что из леса выехал на рысях большой отряд конницы, а за ней высыпала пехота, охватывая замок полукольцом. В замке затрубили трубы и тревожно стал звонить колокол. Пленники увидели, как, толпясь, стали выбегать в замковый двор воины и размещаться на стенах. Мост был еще спущен, и защитники замка спешили к воротам, чтобы спешно его поднять, но атакующие уже достигли ворот. В момент ворота были разбиты, и с криком "Табор, Табор!" в замковый двор ворвались отряды таборитов. Ратибор свесился с балкона и, махая рубашкой, кричал: - Сюда, сюда, Карел!.. Карел, мы здесь!.. Блажек, Блажек, беги сюда, в башню!.. Битва еще не кончилась, как Блажек и Карел с латниками сбили замки с дверей башни. Пленники с веселыми криками бросились им навстречу. Ратибор, а за ним все остальные, прихватив оружие, лежавшее на балконе, ринулись вниз. Защитники замка, стоя на коленях и подняв руки вверх, сдавались на милость победителей. Ратибор и Штепан бросились в замок. Вбежав в большой зал, они увидели Збынка в ожесточенном бою один на один с рыцарем. Ратибор узнал в нем управляющего замком Кунца. Поединок на мечах длился недолго. Збынек загнал Купца в угол зала, и Ратибор услышал сначала резкий стук, а вслед за этим что-то с металлическим звоном рухнуло на каменный пол зала. Навстречу Ратибору и Коранде шел Збынек, опираясь на окровавленный меч. Сняв шлем и вытирая пот со лба, он протянул Коранде руку: - Здравствуй, дорогой брат! Вот и два добрых дела во славу Табора сделали: и вас освободили и Пржибенице у пана Ольдржиха отняли. Теперь следует с ходу захватить Пржибеничке, и Табор может спокойно спать. Постоянно нам от этих замков не было покоя. Штепан с Шутником, опередив Ратибора и Карла, побежали по темным коридорам замка, заглядывая в каждую комнату. Вбежали в обширную библиотеку- никого. Штепан уже собрался идти дальше, как Шутник крикнул ему: - Смотри, брат: дверка! Штепан вернулся и увидел едва заметную дверцу, закрытую высокими спинками кресел. Попробовал-закрыта. Шутник налег плечом -дверца с треском распахнулась. Перед ними оказалась небольшая, устланная коврами комнатка; посередине-столик и кресло, в углу- массивная, под бархатным балдахином кровать. Шутник окинул быстрым взглядом комнату, и от его острого глаза не укрылся кончик башмака, предательски выглядывавший из-под кровати. Шутник быстро сунул под кровать руку и вытащил сначала ногу в черном чулке, а потом и человека. - Встань! - приказал пленному Штепан, оглядывая с ног до головы растрепанную фигуру еще совсем молодого монаха. Тот медленно поднялся на ноги и старательно оправил на себе одежду. В этот момент в комнату просунулись головы Ратибора и Карла. - А, вы здесь? Кого это поймали?-Ратибор вошел и уселся на кровать. Штепан обратился к пленнику: - Откуда едете? Тот, бледный от волнения, но не потерявший самообладания, ответил: - Из Рима. - Шутник, хорошенько обыщи его. Шутник взялся за дело, и после тщательного обыска на столе лежали письма, пояс, в который были зашиты золотые монеты, небольшой кинжал, золотое с брильянтами распятие, малахитовые четки и небольшой, в перламутровом переплете молитвенник. Штепан вскрыл одно из писем. Прочтя несколько строк, он кинул быстрый взгляд на монаха: - Ваше имя? - Брат ордена святого Доминика-Леонард. - Пока вы останетесь тут, и чем тише будете сидеть, тем для вас безопаснее. Дверь захлопнулась. На кресло возле нее уселся Шутник. Штепан, Ратибор и Карел бросились разыскивать гетмана Збынка. Збынек, стоя на высоком каменном крыльце, отдавал последние приказания: - Собрать раненых и добычу. Убитых похоронить. Тело пана Кунца отдать его семье. Замковую крепость разрушить! Отдохнуть и собираться на Пржибеничке. Штепан подошел к гетману и стал тихо ему нашептывать, показывая письмо, захваченное у брата Леонарда. Гетман сначала ничего не понял, но, уразумев суть дела, принялся читать про себя письмо. - Понял тебя, брат Штепан. Большое дело ты замышляешь. Сам решать не берусь. На днях будет из Прахатиц Ян Жижка, пусть он решает. А то, что ты просишь, - все исполню, будь спокоен. В тот же вечер Штепан и Ратибор в сопровождении нескольких латников выехали в Табор. Среди них ехал какой-то человек в наглухо застегнутом плаще, с низко надвинутым на лицо капюшоном. На следующее утро, по приказу гетмана Збынка, бирич1 объявил собравшемуся в замок из Соседних сел народу и войску: - Люди! В эту ночь убежал из-под стражи и скрылся важный пленник-доминиканский монах Леонард, ехавший из Рима. За его поимку объявляю награду. Самые тщательные розыски бежавшего пленника были безрезультатны. На другой день Збынек двинулся на второй замок, Пржибеничке, и взял его штурмом.

«Авантюристы» — приключенческий роман. Захватывающий и динамичный. Главный персонаж — своеобразный синтез акунинского Фандорина, а также Скарамуша и капитана Блада Рафаэля Саббатини, правда, со среднерусскими корнями, о чем свидетельствует его фамилия — Нарышкин. С первых же страниц, где упоминается настырный немец Генрих Шлиман (который отрыл Трою), становится ясно, что отставного поручика Сергея Нарышкина ждут приключения: на суше, на море, на еще диковинной в XIХ веке железной дороге и даже в воздухе (на воздушном шаре). География путешествий: Петербург, Москва, Тула, Орел, Нижний Новгород, Одесса и Стамбул И все это ради того, чтобы найти сначала клад Кудеяра, затем Либерию Ивана Грозного и, наконец, разгадав конспирологическую загадку, отыскать христианские святыни (до последней страницы читателю будет так и не ясно, что спрятано в тайнике: покров Пресвятой Богородицы, еще одна плащаница, терновый венец Христа или Копье судьбы).

Произведение является продолжением романов под названием «Операция «ЭЛЕГИЯ» и «Операция «ПРИЗРАК». Октябрь 1941 года. Жестокая, смертоносная война идет полным ходом. Несмотря на большие потери, немецко-фашистские войска наступают по всем фронтам, рвутся к Москве. Ленинград уже в полной блокаде…

Брет Гарт (1836–1902) — американский писатель. Три повести, вошедшие в настоящее издание: «Степной найденыш», «Сюзи», «Кларенс», — составляют трилогию, в центре которой история жизни главного героя — Кларенса Бранта. Как и многие другие произведения Б. Гарта, повести рассказывают о жизни золотоискателей, развращающей власти золота, о мужестве людей, отвергнутых буржуазным обществом. В книгу вошла также повесть «Кресси», написанная в 1889 году.

— Ля иллах иль алла!..

В пыльном вечернем воздухе летит над «священной Бухарой» пронзительный вопль азанчи. Он зовет на молитву.

1863 год… Но здесь время остановилось. В Бухаре год еще только 1280-й по мусульманскому летосчислению.

На узких улицах, похожих на щели между глиняными стенами домов, зной и тишина. Только изредка тенью проскользнет женщина. Лицо ее закрыто черной сеткой из конского волоса, рукава серого халата связаны на спине в знак покорности мужу. Звеня цепями и сгибаясь под тяжестью колодки, пройдет раб с вязанкой камыша на плечах. Машкоп — водонос — черпает кожаным бурдюком зеленую протухшую воду из небольшого пруда на пыльной площади. Рядом, в тени старого карагача, брадобрей принимает больного. Засучив рукава, он вытаскивает из под кожи на руке жилистого узбека длинного белого червя — ришту, наматывая его на щепку. Здесь свой замкнутый мирок, огражденный от всего света. В нем еще царит средневековье, самовластно правит эмир и коран заменяет все науки.

История эта начиналась почти так же, как рассказывал Пушкин в своей повести «Капитанская дочка»…

Ехал по оренбургским степям юноша, и дорожные размышления его были не очень приятны. Звали его Филипп Ефремов. Как и Гринев в повести Пушкина, носил он чин сержанта. Было ему от роду двадцать четыре года, но считал он себя уже старым солдатом, потому что начал военную службу еще мальчишкой: тринадцати лет, «кипя ревностью и усердием», поступил Филипп Ефремов в Нижегородский пехотный полк…

В Барселоне XI века развиваются две истории, полные драматических событий, любви и честолюбия. История молодого крестьянина, сумевшего изменить свою судьбу и преуспеть в надежде добиться любви девушки высокого происхождения, переплетается с историей графа Барселоны, чьи любовные похождения вовлекают город в опасный политический конфликт. В этом романе мастерски соединяются вымысел и подлинные исторические события и воссоздается средневековая Барселона, ее знать и дворцовые интриги, честолюбивые торговцы и сосуществование религий.

Константин Петрович Масальский (1802–1861) – популярный русский писатель середины XIX века. В 1821 году окончил дворянский пансион при Петербургском университете; служил в министерствах внутренних и иностранных дел. Напечатал в журналах и выпустил отдельно множество романов, повестей и пьес, главным образом исторических. Кроме того, он написал несколько исторических работ, а также впервые перевел с подлинника «Дон Кихота» Сервантеса. Масальский не обладал крупным литературным дарованием, но живость и внешняя занимательность его произведений, в которых часто присутствует почти детективная интрига, создали им успех в 30–40-х годах XIX века.

В данный том включены три исторических произведения Масальского. В повести «Регентство Бирона» ярко передан кратковременный, но значимый для русской истории эпизод борьбы за право наследования престола цесаревной Елизаветой, воцарением своим прекратившей десятилетие немецкого засилья. В повести «Осада Углича» рассказывается о неудачной попытке поляков захватить русский город Углич в период Смутного времени. Повесть «Русский Икар» – история о том, как простой русский мужик Емельян Иванов мастерил крылья, чтобы «летать по-журавлиному».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Субботним вечером, в конце 1834 года, мы сидели в маленьком зале, смежном с фехтовальной Гризье, и с рапирой в руке и сигарой во рту слушали ученые рассуждения нашего профессора, время от времени прерываемые анекдотами. Вдруг отворилась дверь и вошел Альфред де Нерваль.

Читавшие о моем путешествии в Швейцарию, вероятно, припомнят этого молодого человека, который сопровождал везде одну таинственную даму под вуалью. Эту даму я в первый раз увидел в Флелене, когда вместе с Франциско бежал к шлюпке, которая должна была высадить нас у камня Вильгельма Телля. Они вспомнят также, что Альфред де Нерваль, которого я надеялся иметь своим товарищем в дороге, вместо того чтобы подождать меня, торопил гребцов к отплытию. Оставляя берег в ту самую минуту, когда я был всего в трехстах шагах от него, он сделал мне рукой прощальный и дружеский знак, который, очевидно, означал: «Виноват, любезный друг! Очень желал бы тебя видеть, но я не один и…» На это я отвечал другим знаком, которым хотел сказать, что я его понимаю. Остановившись, я поклонился, повинуясь этому решению, весьма строгому, как мне казалось, потому что, не имея шлюпки и гребцов, я не мог отправиться раньше, чем на другой день. Возвратясь в гостиницу, я спросил, кто эта таинственная женщина, и мне ответили, что о ней известно только то, что она, по-видимому, очень больна и что ее зовут Полина.

Эд Дюмонте

Удивительная профессия

Могу поклясться, что владелец бара - удивительная профессия. Я хорошо зарабатываю и могу временами славно развлечься. Но и у меня есть свои заботы. То нужно успокоить чересчур захмелевшего солдата, то принять участие в дискуссии между мужем и женой или между мужем и его приятельницей, а то и между приятельницей, женой и мужем.

Ничего в этом удивительного нет, подумаете вы, свойство профессии, и с годами можно привыкнуть. Верно. Но случается, однако, и нечто необычное.

Два захвата одного самолета

Сотрудники Московской транспортной прокуратуры, ведущие дело об угоне российского самолета из Стамбула, закончили допросы свидетелей и полностью восстановили картину происшествия. Двум оставшимся в живых угонщикам предъявлены заочные обвинения в терроризме. Российская сторона направила в Саудовскую Аравию ходатайство о выдаче. Вопрос, казнить преступников или отдать российскому правосудию, должен быть решен в течение месяца. С подробностями - СЕРГЕЙ ДЮПИH.

Я обнаружила этот дневник в двух тетрадках, лежавших в голубом шкафу в Нофль-ле-Шато.

Я совершенно не помню, что писала его.

Знаю, что это писала я, узнаю свой почерк и подробности описанных событий, вижу место действия, свои поездки, вокзал д'Орсэ, но не вижу себя, пишущую дневник. Когда это было, в каком году, в какое время дня, в каком доме? Ничего не помню.

В одном я уверена: этот текст не был написан в те дни, когда я ждала Робера Л., это просто немыслимо.

Как могла я написать эту вещь, которую и сейчас еще не умею определить и которая ужасает меня, когда я ее перечитываю. И как я могла на годы оставить этот текст в сельском доме, регулярно затопляемом в зимнее время?

Впервые я вспомнила о нем, когда журнал «Сорсьер» попросил меня дать что-нибудь из написанного в молодости.

«Боль» — одна из самых важных вещей моей жизни. Слово «литература» тут не подходит. Передо мной были страницы, аккуратно заполненные мелким, на редкость ровным и спокойным почерком. Страницы, полные невероятной сумятицы мыслей и чувств, к которым я не посмела прикоснуться и рядом с которыми я стыжусь литературы.