Пародии

Собрались как-то на совет герои всяческой фантастики. Сидят, пригорюнившись, жалуются на своё житьё-бытьё. Встаёт, например, огромный длинноволосый и расхристанный дядька в ядовито-зелёном камзоле, дурацких лиловых штанах с бубенчиками и с обручем на голове. Может, кто и посмеялся бы над ним, если бы не два меча на перевязи. Встаёт, значит, пошатываясь и говорит:

— Я, говорит, дон Румата-ик! Эсторский. Жалобу имею-ик! на своих авторов, бp-p-ратьёв Натановичей-ик! Я же у них вечно пьян, как-ик! дон Тамэо, а уж одежда на мне… И постоянно-ик! лупаю глазами. Ох, добраться бы мне до них, я бы-ик! лупанул…

Другие книги автора Борис Немировский

Женился Иван-Царевич. Взял в жены себе Василису Прекрасную, да пожил с нею месяц, пригляделся маленько — не очень-то она Прекрасная оказалась. Думал, раз не Прекрасная, так может, хоть Премудрая? Да вот незадача — всей премудрости в ней только и хватает, что мужа пилить да ругать. День-деньской зудит Василиса:

— Я, говорит, молодость-красу свою на тебя, ирода, сгубила. Всех женихов да ухажеров отшила! Вот сватался ко мне Змей Горыныч… Три головы у него, одна другой умнее и все не чета твоей забубенной! Ты ить, чума астраханская, только и знаешь, что стрелы пускать в кого ни попадя да мечом махать не глядючи! Почто Кащеюшку маво сгубил, злыдень? Он-то, Бессмертный мой, озолотить меня обещался, красавицей звал! А ты… О-ох, горе мое горькое!

Мир, где сплелись высокие технологии и магия, где Драконы строят Летающий Город, а простой мальчишка с грядущей Земли может оказаться поопаснее Мрачного Властелина, где в недрах Чёрного Солнца дремлет ужас постарше нашей Земли, сдерживаемый лишь Хранителями Памяти – это мир Риадана.

Их было несколько народов: Эльфы – хранители Духовности, и Орки – хранители знаний технических, Драконы – хранители магии, и Люди – хранители одухотворённости… И всё гармонично было в мире, но Риадан стал ареной борьбы Великих Сил, и сошлись в битвах и интригах эмиссары Миров Дня, Ночи и Мрака, а посреди этих сил оказалась исследовательская станция землян, лишь недавно открывших Риадан и осторожно изучавших здешний быт…

За кажущимся средневековьем прячется совершенно иной лик… Хватит ли сил землянам выстоять в огненной карусели? Всегда ли самая страшная битва – это война и бряцание оружием?

Квадрология «Риадан» повествует о временах, когда конец эпохи близок, как никогда прежде…

Книга Первая новейшей истории Рокласа, именуемого у нас – Риадан, расскажет вам о том, какими могут быть и к чему приводить в XXV веке самые обыкновенные ДЕТСКИЕ ИГРЫ.

Было, стало быть, дело в те незлопамятные времена, когда Русь Святую на удельные княжества делили. Делили по-простому, не чинясь: кто кого уделает, тот, значитца, и князь. А кто уделывать не умел — оставался не у дел. Ну и вот, Русь Святую разделили, тут бы вроде и зажить, как оно водится, припиваючи да призакусываючи — ан нет, не тут-то было. Явилось откуда-нито Чудище Партивное, село на гору высокую, да с горы вниз манифест спускает:

— Ща вот маленько дух переведу, да и сожру вас перво-наперво всех. А уж дале посмотрим.

Женился Иван-Царевич. Взял в жены себе Василису Прекрасную, да пожил с нею месяц, пригляделся маленько — не очень-то она Прекрасная оказалась. Думал, раз не Прекрасная, так может, хоть Премудрая? Да вот незадача — всей премудрости в ней только и хватает, что мужа пилить да ругать. День-деньской зудит Василиса:

— Я, говорит, молодость-красу свою на тебя, ирода, сгубила. Всех женихов да ухажеров отшила! Вот сватался ко мне Змей Горыныч… Три головы у него, одна другой умнее и все не чета твоей забубенной! Ты ить, чума астраханская, только и знаешь, что стрелы пускать в кого ни попадя да мечом махать не глядючи! Почто Кащеюшку маво сгубил, злыдень? Он-то, Бессмертный мой, озолотить меня обещался, красавицей звал! А ты… О-ох, горе мое горькое!

…Продвигаясь очень медленно. И неудивительно — ведь в этом сумасшедшем переплетении ветвей, корней и листьев даже пешком можно было идти, лишь прорубая себе дорогу топором. А что уж говорить о рыцаре в полном вооружении, при всех доспехах и на боевом коне…

— Господи, когда это все кончится?! — безнадежно простонал сэр Родерик. Из-под шлема стон прозвучал глухо и неестественно.

— Эй, сударь! — окликнул его Фальк, беззаботно трусивший на своей лошадке сзади по широкой тропе-просеке, оставляемой господином, — Сударь! Осмелюсь заметить, что негоже герою жаловаться. Вам подобает сейчас ободрить упавшего духом спутника уверенным голосом, подобным звуку боевой трубы…

Сегодня — день торгов. День торгов! Кто ни разу не был на нашей бирже, тому не понять, какое это слово… У входа — радостное оживление: подъезжают лимузины и олдсмобили, проворные привратники отворяют дверцы, подают руки, берут под козырек… Наша биржа — не для шушеры, у нас — только солидные клиенты. Наши брокеры — всем на зависть. День торгов! Каждый знает каждого, приветственные возгласы, радостные улыбки… «О-о, рад видеть!» — «…без петли на шее…» — «Как жена?» — «Которая?» — «Как бизнес?» — «Помаленьку…» Вообще, слово «бизнес» — самое употребительное. Наши бизнесмены никогда не забывают о деле, они сжились с ним, они дышат им! День торгов! Веселые, довольные привратники тихонько убираются с глаз подальше с солидными чаевыми в карманах. Оживленная толпа всасывается в роскошный вестибюль и движется в направлении зала. Вперед пропускают, конечно же, женщин — джентльмены мы, черт возьми, или нет! А женщины… О, это НАШИ женщины — и этим все сказано. Впрочем, о них позже, ибо звучит гонг, зажигается электронное табло и ведущий берет в руки микрофон… День торгов!

Вообще-то в паспорте у него стояло имя Иван. Однако его уже так давно никто не называл по имени, а уж тем более — по отчеству, что он и сам стал потихоньку забывать, как его нарекли родители. Соседи и собутыльники из-под гастронома на углу звали его Вонюшей, нарочно выделяя при этом «о». Вонюша на кличку отзывался, хотя она ему и не нравилась. «У-у, жидюги пархатые», — ворчал он под нос, непонятно кого при этом имея в виду — все знакомцы были русскими, а евреев Вонюша отродясь не видывал. Но ругаться таким образом Вонюше нравилось. Потихоньку, конечно — не хватало еще, чтобы кто-нибудь из мужиков услыхал, как его таким словом честят, да не вмазал бы по морде. А что вмазал бы — в этом Вонюша не сомневался. Хуже ругательства Вонюша себе просто не представлял. Конечно, каких-нибудь полгода назад он обошелся бы рутинными тремя этажами, но теперь…Теперь Вонюша знал Правду. И Правду эту открыл ему ГриГорий. Да-да, именно так, с Двумя Заглавными Буквами. Ибо ГриГорий был Большой Человек.

«Как уютно, как спокойно посидеть у камина в такой отвратительный день, как этот», — лениво думал доктор Джокер, раскачиваясь в кресле и задумчиво посасывая трубку… Кресло было вообще-то не качалка, а просто колченогое и разболтанное старье, но доктору оно нравилось, так как своей разболтанностью с успехом заменяло ему дорогой предмет обстановки. До той поры, конечно, пока не развалится. Но доктора такая перспектива трогала мало — он не очень любил заглядывать в будущее. Хотя и умел. В последний раз он предсказал своей горничной Марте, что ее богатый дядюшка скоропостижно выздоровеет, да так и случилось. С тех пор Марта затаила злобу и делала доктору всякие пакости при каждом удобном случае. Впрочем, дядюшка ее тоже остался на доктора в обиде, так как не только благодаря ему поправился, но в то же время и разорился. Благодаря доктору же — тот его лечил и счет оказался для старика губительным. К счастью, пакостей добрый дядюшка творить не мог — богадельня, где он нынче обретался, была далеко, и вся его нерастраченная изобретательность уходила на бесславную борьбу с ненавистными врачами и крысами. Что же думали по этому поводу последние — доктор Джокер не знал и знать не хотел. Он мирно сидел в раздолбанном кресле, размышляя о камине, которого у него не было, и посасывая, как было уже выше сказано, телефонную трубку…

Популярные книги в жанре Юмористическая фантастика

Мамаева Ирина

Свобода

- Он опасен, - предупредил детектив Джонсон худого бледного профессора, не понятно зачем вызванного ФБРщиками, - Если что - за дверями мои парни стоят.

- Думаю, они не понадобятся, - сдерживая улыбку, ответил профессор и спокойно шагнул в камеру.

- Чёрт знает что творится, - подумал Джонсон, прокручивая в голове все эти, мягко говоря, странные события.

Всё началось неделю назад со звонка в 83 отделение полиции северного округа, о том, что по 6 авеню по направлению к Говер-парку над дорогой плавно летит белый ролсройс. Подобные звонки время от времени раздаются в полицейских участках: сиреневые слоны, качающиеся дома- Теперь вот летящий ролсройс. Hо недавно принятая в штат блондиночка-диспетчер исправно передала конному патрулю Говер-парка выехать на 6 авеню и глянуть всё ли спокойно. Минут через 15 они вышли на связь с Джонсоном:

Александр Прозоров

HОМЕР 256, ЕГО ЖИЗHЬ, МЕСТЬ И КОHЧИHА

Быль.

Имена, фамилии действующих лиц

и номер главного героя изменены.

Мужчина висел в полуметре над землей, понурив голову и грустно перебирая в воздухе ногами; висел, приклеившись спиной к борту автобуса, словно тарелка ко лбу фокусника, и вся его фигура выражала привычную покорность простого российского гражданина суровым превратностям судьбы. И я сразу поверил зловещим слухам, окружающим длинный "Икарус", гаражный номер 256.

Максим Самохвалов

КОМИТЕТ СЛЕЖЕHИЯ

ЗА ЗОЛОТЫМИ ФОHАРИКАМИ

Каждый вечер я спускался к старой бане и разжигал небольшой костер.

Потягивая водку из термоса, сидел до темноты, любуясь заходом солнца, а в непогоду слушая шуршание дождя в траве.

Hапиваясь, я вижу одну и ту же картину из детства: агрессивное облако, несущее страх.

Hе знаю, в чем тут смысл, но мы, земляне, прогадали свое будущее, посчитав себя слишком умными.

М.Самохвалов

Мир, чтобы уйти

Рассказ

- Что скажешь? - спросил клоун.

- Что мне делать, - Слава посмотрел на низкие тучи, - что мне делать, если создание вымышленного мира требует ухода из настоящего?

- А какой мир для тебя настоящий? - усмехнулась Зина, стряхивая пепел с черной сигареты на асфальт. - И что ты понимаешь под словом "уйти"?

- Разве можно так спрашивать? - Клоун качнул головой, ведь настоящим может оказаться вымысел и он будет очень дорог его создателю.

Максим Самохвалов

МУЗЫКА ВРАЩЕHИЯ

Свеpху, на балках, оглушительно квохтали куры. Hе открывая глаз, я нащупал запасенный камень и кинул вверх.

Камень пробил шифер, солнечный луч ударил в лицо.

Пришлось вставать.

Вышел на лужайку перед крыльцом, потянулся. Гигантские трубчатые цветы в палисаднике гнулись под тяжестью жирных шмелей, а в дождевой бочке бегали растопыренные паучки. Выйдя на большую дорогу, я увидел пыльный грузовик, из которого выгружались люди. Спешить было некуда и я, сев под старой ольхой, принялся наблюдать. Десяток молодых людей выгружали большие ящики, мешки, еще какую-то аппаратуру.

М.Самохвалов

NODE-DOLL

история пятая

Тихо в Доме.

Спят поинты в своих узких кроватках, спит Босс, не выпуская плетку-семихвостку из могучей руки, спит в подвале страшное Привидение Hоды, спит пользователь ББС-ки, непонятно как забредший во время ужина на огонек и получивший раскладушку на одну сессию.

Только один Снупи не может сомкнуть глаз. Он живет в угловой каморке на втором этаже и смотрит в круглое распахнутое окно. Ему видны звезды, много звезд, тысячи, миллионы, но вот Марс - никак не появляется.

Самохвалов Максим

HОВОЕ ПРОЧТЕHИЕ

Я знал, что такой гоpод существует. Там бьют фонтаны, зеленоватые pыбины взлетают на полметpа и звонко удаpяются о воду. Hо бабушка, бабушка!

Она, ловко двигая мышью, нападала на мой гоpод, била из чудовищных катапульт огpомными камнями и смеялась.

- Бабуль, - закpичал я, ну дай немного отстpоиться, посмотpи на себя, уже тpетье тысячелетие, а у тебя еще на телегах моpковь возят.

- У меня пpодольное pазвитие, pастянутое на века. Я тебя забью, а потом воспользуюсь pесуpсами твоей стpаны. У меня наступит коммунизм, опосля.

Максим Самохвалов

ОТДЕЛ МЕХАHИЧЕСКИХ

ЖИВОТHЫХ

Рассказ

Я ведущий инженер отдела механических животных в компании "Позитивные средства и системы".

Основная программа по расчету наших изделий, с длинным именем "Конь приходит в твой дом", содержит недописанный блок сохранения данных в отстойник KNR software.

Мы были вынуждены перерисовывать схемы на бумагу с помощью специально нанятых сотрудниц.

- Я сожгу офис, если вы не найдете мне хакера. - печально говорил начальник, отхлебывая беспроцентную метелицу из чайной чашки.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сергей Марков, журналист и писатель, — волею судьбы оказавшийся родственником Михаила Александровича Ульянова, проживший рядом с этим поистине народным артистом немало лет, совершивший с ним круиз по Средиземноморью, «колыбели цивилизации» (побывав в странах, связанных с его знаменитыми героями — Цезарем, Антонием, Наполеоном, генералом Чарнотой), сохранивший к нему привязанность на всю жизнь и бравший последнее перед уходом интервью, — представляет в книге выдающегося русского актёра во всей многогранности его натуры, и в галстуке, и без галстука. Не миновал автор и такой полемической темы в судьбе актёра, как поддержка М. С. Горбачёва в начале перестройки и реформ Б. Н. Ельцина, так и разочарования в их результатах. Жизнеописание Михаила Ульянова дополняют воспоминания его собратьев по сценическому искусству — Юрия Любимова, Юрия Яковлева, Галины Волчек, Сергея Соловьёва, Владимира Наумова, Романа Виктюка, Егора Кончаловского, а также известных политиков, священнослужителей, общественных деятелей.

Получив задание взять интервью у известного писателя, молодая журналистка смело принимается за дело. Обманом она ловко проникает на виллу, где живет знаменитость, входит к нему в доверие, но… В жизни все не так просто. Буквально через несколько дней девушка понимает, что по уши влюбилась в хозяина дома. Что же ей выбрать – долг или любовь?…

Без матери росла девчонка, да. Вот в чем причина. Некому было за волосья драть.

А Сломанный Коготь уже старый был, баловал. И то: кого ему еще баловать: ни жены, ни детей своих. Оба-то сына в реке сгинули, в половодье, когда за Головорезом гнались, это еще весен семнадцать назад было. И старуха тогда же померла: надорвалось сердце. А Сломанный Коготь как-то летом и принес эту, кроху: в тайге, мол, нашел. Оленьим молоком кормил, груди-то не было у него, ха-ха! И не бил, конечно, и баловал. Растил опору в старости. Вырастил.

С психологической, с прагматической точки зрения вера вполне объяснима, а что объяснимо, то уже не чудесно, не божественно. «Вера нужна в критических ситуациях, чтобы выжить». Это абсолютная правда, и те, кто аргументируют таким образом необходимость веры, приторговывают ею. «Возьми, тебе выгодно. Это поможет. Если помогает, значит, истина», — это целиком прагматическая аргументация, не выдерживающая никакой критики (если верить также в дьявола, который тоже кое в чем может хорошо помочь, «срабатывает»). Вера полезна, — этот довод был обсмеян со всех сторон еще в Х1Х веке, и об него вытер ноги не один честный атеист. Позорно завлекать полезностью там, где нужен подвиг души, не говоря уже о том, что здесь принципиально отсутствует «онтология», т. е. собственно вопрос о соответствии высказывания действительности. «Что работает, то истинно», — что-то от правды в этом есть. Если высказывание не соответствует действительности, оно не работает. Но следует рассмотреть в лупу те уровни, на которых оно работает, и отграничить их от уровня онтологического. Функциональность мечты или галлюцинации не менее реальна, однако удовольствие от воображения «самого прекрасного острова» ничего не говорит о его реальном существовании. Частный успех ничего не говорит о соответствии общему закону. Не говоря уже, повторяю, о вере в дьявола (срабатывает на определенном этапе, но как частный закон, а не абсолютный, потому что затем — расплата за веру на онтологическом уровне). Другой, идеалистический вариант того же тезиса: «Истинно то, что хорошо», — это не просто идеализм. Это также коммерческая психология. «Хорошо», — это то, во что мне удобно верить. Неудобно любить одно, а верить в другое. Сердце разорвется. Любить добро, а истинной считать, скажем, безразличие Бога. Или его отсутствие. Я признаю истиной только то, что меня устраивает. Что не по мне, то ложь. Я хочу, чтобы это было, поэтому это есть — довольно наглое заявление. Каждому по вере, конечно, но… Узко-прикладной, прагматический характер этого довода, как уже сказано, попахивает серой.