Парит

Берендеев Кирилл

Парит

* * *

Парит. Солнце яростно светит в блеклом, сером небе, ослепляет; мучает жара и жажда. Поток автомобилей все не иссякает. Я смотрю на остановку до которой мне осталась еще половина улицы и снова вдаль, туда, откуда должен выползти автобус. И снова на остановку.

В небе издевательски зависли два едва заметных облачка, ближе к линии горизонта. Трудно поверить, чтобы они могли создать хоть какую-то тень. Затерявшиеся создания в огромной массе антициклона, месяц висящего над городом, придавившим и его и окрестности на несколько сотен километров вкруг к земле, задушившим непрекращающимся зноем.

Другие книги автора Кирилл Николаевич Берендеев

Фанфик на Андрея Круза. Зомбопакалипсис в российских условиях. Мертвые встают из могил и шарятся по кладбищам в поисках живых...

Берендеев Кирилл

Вильно

Экран показывает все ту же заставку: лабиринт без начала и конца, то торопливо, то с замедлением разворачивающийся перед глазами: бесконечные коридоры, тупики, закоулки. Каменная кладка стен кажется удивительной нелепицей: тяжелые кирпичи с белой цементной прослойкой меж ними при взгляде сбоку враз исчезают -они - плоскости, третье измерение отсутствует. Невыразительный потолок и пол лишь усиливают картину общей фальши, глаз на них не задерживается, следит лишь за поворотами и тыкается в новые и старые стены лабиринта, наползающие со всех сторон. Изредка возвращается надпись "старт" на английском. Пройдя сквозь нее, все так же неумолимо наталкиваешься на стены, стены из мощных, тяжелых кирпичей, тыкаешься в каждый угол, из которого заведомо нет выхода, ищешь, то и дело возвращаясь к надписи "старт", находящейся где-то в самой сердцевине неустанного, неугомонного блуждания.

Берендеев Кирилл

Ждать пришлось недолго

* * *

Ждать пришлось недолго. Мальчик отошел к пустым ржавым канистрам по нужде; в самый разгар занятия за его спиной послышались торопливые шаги. Струйка тут же прервалась, оставив грязные разводы на боку одной из дырявых бочек, принадлежавших когда-то компании "Шелл", мальчик поспешно натянул штаны и обернулся.

Старик-пуштун, как и обещал, привел белого сахиба, которому понадобилось срочно попасть в соседний поселок, расположенный на той стороне реки. Дожди только что кончились, дороги размыло и единственным способом оказаться на другом берегу, оставалась переправа на лодке. Белый сахиб собирался в столицу, как сказал мальчику утром пуштун, в том поселке дорога все еще действует. Так ему говорили. Лодку он отдает на несколько дней, сейчас ему она ни к чему, к тому же и течет, но на две переправы ее должно хватить.

Берендеев Кирилл

И возвращается ветер...

Из окна моей комнаты стена хорошо видна, бурым кирпичом темнея меж сосновых стволов цвета сепии. Она высока, эта стена, над густо окружившим ее бурьяном, высотой в человеческий рост она высится еще на добрый метр. Высока и очень стара.

Время не пощадило ее: снега и дожди год за годом, десятилетие за десятилетием размывали крепкий цемент кладки, зима морозила и вмерзшим льдом раскалывала кирпичи, а лето раскаляло и крошило их. Частые бури довершали общее дело, сбрасывая острые обломки вниз, в заросли чертополоха, борщевика и крапивы. Каждую осень покрывались раскисшим ковром умирающих растений, уходили в землю, и каждую весну им на смену с верха стены сыпались новые камни. Процесс этот был неостановим, и результат его очевиден. Дело лишь в сроках: сколько десятков лет понадобится, чтобы двух с половиной метровая стена навсегда исчезла с лица земли, впитанная в недра свои жирным вязким черноземом, поверхности которого никогда не касался ни заступ, ни лемех.

Берендеев Кирилл

Килгор Траут

Абстрактное мышление

Мы сидели в баре аэропорта "Хитроу", в тысяче с лишним километров от его родины, в тысяче с лишним километров - от моей, где-то посередине, в своеобразном перевалочном пункте на пути из одного полушария в другое. И каждый из нас возвращался домой.

Я пил традиционный чай с нетрадиционными круассанами, он раскошелился на кофе. Руки его дрожали, и он пролил сливки из крохотного контейнера на блюдце. Признаться, я впервые видел его таким.

В последнее воскресенье октября 1916 года в гавань города Бар вошел потрепанный годами трехмачтовый китобойный барк «Хоуп», серые и небрежно залатанные паруса которого шумно трепыхались на ветру. На берегу корабль ждали воспитанники детского приюта — корабль должен был вывезти их из разоренной войной страны и доставить в американский город Нантакет.

Берендеев Кирилл

Взгляд сверху

Я возился на лоджии, пересаживал цветы, когда услышал снизу, с улицы, чьи-то голоса. Не знаю, почему я вдруг решил выглянуть, какая-то непонятная необходимость заставила меня оторваться от рассады и посмотреть вниз.

Квартира моя располагается невысоко, на третьем этаже, всякий разговор людей, проходящих под окнами, слышен во всех подробностях, будто бы часть произносимых фраз касается меня и, поэтому, непременно должна быть мной услышана. Этот раз не стал исключением.

Берендеев Кирилл

Искупление

Он стоял в шаге от края платформы, смотрел вниз, и траншея, по которой бежали рельсы и струилась вода, казалась ему бездной. Он стоял, заложив руки за спину, и ждал. И не мог решиться. И пропускал поезда. Этот, скрывшийся в черном зеве тоннеля - четвертый по счету.

Он стоял уж долго, но на него никто не обращал внимания. Пассажиры входили и выходили из подъезжавших голубых вагонов, толкались у дверей, стремясь занять свободные места, пихали и наступали на ноги ему, неподвижно застывшему у края платформы, бурча про себя нелестные слова в его адрес и торопливо двигались вслед за волнами: первая волна выхлестывалась наружу, вторая волна врывалась внутрь.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Бравому лейтенанту Дальнего Космического Флота поручено важное задание: он должен доставить на чужую планету партию биороботов для терраформирования. Но ему могут помешать…

Кем только не работал Роберт Клиффорд: и матросом, и вышибалой в портовой таверне и строителем, пока, в конце-концов, не стал смотрителем палеонтологическо-зоологического отдела Британского музея естественной истории. Сначала, бывшему матросу было неуютно среди гигантских костей давно вымерших животных, но, постепенно, он начал все больше узнавать о доверенных его попечению экспонатах. И вот однажды, разглядывая окаменевшее яйцо бронтозавра, и размышляя о том, как из такого небольшого яйца вылуплялся и вырастал многотонный динозавр, Клиффорд заметил, что яйцо слегка шевельнулось...

После аварии из всего многочисленного экипажа остался в живых один. Человек, который не был в состоянии устранить последствия аварии, не мог определить курс. Он катапультировался на неизвестную планету, от которой исходили радиосигналы, надеясь исполнить свой долг: передать послание другой цивилизации, инопланетным братьям по разуму.

Как спастись от приступов одиночества? Работа, книги, фильмы… и старая пластинка.

«Слово «кажется» в речи Чепенко — это тромб, который мы пытались ликвидировать в течение двух месяцев путем многократных прокруток, а когда убедились, что атака в лоб — бесполезная затея, то послали меня…»

На представителей местной флоры и фауны Урана люди не обращают внимания, считая что контакт невозможен, поскольку «аборигены» представляют собой громадные многотонные горы с сотнями ножек для передвижения. Обстоятельства складываются так, что главному герою рассказа удается найти контакт и заставить «стоножек» выполнять команды человека…

Фантастическая повесть.

Журнал «Вокруг света», 1983 — № 1 — с. 52–57 — № 2 — с. 53–59. Пер. — В. Бабенко, В. Баканов. Рисунки Г.Филипповского.

Время не переплюнешь. Но попытаться стоит!

Рассказ опубликован в сборнике «Вся неправда Вселенной».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Берендеев Кирилл

Помилование

Люде, которая сама

того не подозревая,

подала мне идею

этого рассказа.

Таблетки были маленькие, аккуратные, с закругленными краями, так легче было глотать. Посредине каждой проходила ровная впадина, но разломить пальцами по ней такую крохотулю было невероятно тяжело. Впрочем, в этом не было нужды.

При подсчете оказалось, что в обеих пачках их осталось двадцать штук ровно. Чисто белые, похожие друг на друга как две капли воды. Он высыпал их на стол, разложил в два ряда, отставив подальше упаковку. Яркая надпись "Радедорм" занимала большую часть этикетки, снизу прямо под ней была подпись буквами много меньшими: "Принимать только по назначению врача". Если заглянуть в сложенный в несколько раз листок с описанием, что находился вместе с лекарством в картонной коробочке, а сейчас валялся смятый на углу стола, то можно было многое узнать об этом лекарстве. Например, химическую формулу: 7-натрий-2,3-дигидро-5-фенил-1Н-1,4бензодиазепин-2-ОН.

Берендеев Кирилл

Последняя битва идущего во тьму

Алексею Лебедеву

с благодарностью за предоставленную

возможность воспользоваться

его собственной идеей

O, Russian land!

Уже за шеломянемъ еси...

В мир возвращался свет. Заря медленно разгоралась, окрашивая далекую гряду гор в нежно-розовый цвет, возвращая небесам голубизну полудня. Темнота лениво отходила на запад, поднимая за собой с болотистых низин, с колков, заросших сухим вереском, белесые рваные клочья тумана. Роса покрыла серебром побуревшую от долгой засухи траву.

Берендеев Кирилл

Поводок

Мужчина сидел за столиком кафе уж очень давно. Часа два назад он заказал у меня чашку кофе и вечернюю газету; и тут же рассчитался со мной. Намек я понял и не трогал его, а он все сидел, закутавшись в маркий бежевый плащ, подняв воротник от начинающего накрапывать дождичка, сидел не двигаясь с места. На столике лежала увядающая темно бардовая роза, покрытая мелкими бусинами дождя, а подле нее, словно второй бутон, - пластмассовая коробочка, раскрытая. Проходя мимо, я мельком заглянул в ее бархатное чрево, и в последних отсветах скрывавшегося за тучами солнца, зеленым глазом мне блеснул хризопраз, вправленный в оправу из переплетенных золотых волосков.

Берендеев Кирилл

Прикосновение

Когда мужчины отправились во Внешний мир, он остался в катакомбах. Сегодня был праздник Полуденного Солнца, его полагалось проводить вне мрачной железной громады подземного мира, занимаясь спортивными играми и состязаниями; спорами и беседами под легкие вина и обильные яства, заготовленные заранее и специально под этот праздник. На поверхность в этот день поднимались только мужчины, так было заведено на протяжении долгих-долгих лет, как и когда, не имеет значения, никто не задавался подобными вопросами, не вспоминал об этом, разве что старейшие жители катакомб. Ибо в этот день вся выветрившаяся от жаркого сухого солнца равнина, весь мир, опаляемый колкими южными ветрами, несущими мелкую жгучую пыль, принадлежал поднявшимся.