Парфэт де Салиньи

Парфэт де Салиньи
Автор:
Перевод: Валерий Александрович Никитин
Жанр: Современная проза
Год: 2003
ISBN: 5-275-00813-9

Поль Моран (1888–1976) принадлежит к числу видных писателей XX века. За свою творческую жизнь он создал более шестидесяти произведений разных жанров: новеллы, романы, эссе, путевые заметки, пьесы, стихи. И это при том, что литературную деятельность он успешно совмещал с дипломатической.

Отрывок из произведения:

Хэролд Джанеуэй из Хэверхилла Лодж, Дербишир, отправился в июле 1783 года путешествовать по Франции.

В Кале он купил кобылу у одного молодого милорда, возвращавшегося из Италии, при хорошем уходе за этой лошадью она вполне могла довезти его до самых Пиренеев («Познавательное путешествие — это не поездка на охоту», — сказал ему дядя, когда они расставались в Дувре), поэтому Джанеуэй ежедневно обтирал ее соломенным жгутом, чистил скребницей и щеткой после каждого этапа пути, и сам, не решаясь поручить это дело никому другому, отводил свою дорогую спутницу на конюшню.

Другие книги автора Поль Моран

Поль Моран (1888–1976) принадлежит к числу видных писателей XX века. За свою творческую жизнь он создал более шестидесяти произведений разных жанров: новеллы, романы, эссе, путевые заметки, пьесы, стихи. И это при том, что литературную деятельность он успешно совмещал с дипломатической.

Поль Моран (1888–1976) принадлежит к числу видных писателей XX века. За свою творческую жизнь он создал более шестидесяти произведений разных жанров: новеллы, романы, эссе, путевые заметки, пьесы, стихи. И это при том, что литературную деятельность он успешно совмещал с дипломатической.

Поль Моран (1888–1976) принадлежит к числу видных писателей XX века. За свою творческую жизнь он создал более шестидесяти произведений разных жанров: новеллы, романы, эссе, путевые заметки, пьесы, стихи. И это при том, что литературную деятельность он успешно совмещал с дипломатической.

В сборник вошли исторический роман «Парфэт де Салиньи», психологические — «Левис и Ирэн», «Живой Будда» и роман «Нежности кладь», состоящий из отдельных новелл.

Поль Моран (1888–1976) принадлежит к числу видных писателей XX века. За свою творческую жизнь он создал более шестидесяти произведений разных жанров: новеллы, романы, эссе, путевые заметки, пьесы, стихи. И это при том, что литературную деятельность он успешно совмещал с дипломатической.

Популярные книги в жанре Современная проза

А.Белаш

И С П О В Е Д Ь

Входи-входи, сынок. Я тебя слышу. Ты садись. Угостить тебя нечем, уж прости бабку старую - внучка ушла, а я незрячая, хожу ощупью.

Что это щелкнуло? магнитофон? ну, пускай.. ему что смех, что слезы - все едино.

Вот взгляни - надо мной фотография висит, двое молодых снято. Это я и Ванюша. Ваню моего звали - Царевич, хотя по правде-то он был крестьянский сын. Он здешний был, а я из уезда в село приехала работать. Тут мы с ним встретились, тут и слюбились - не разлей вода.

Владислав Битковский

"Сказки"

Гендальф.

В чащобе, среди кустов медленно гас Портал... Перд ним стоял заплаканый Старик... Теперь без имени... Он стоял в предрассветных сумерках, одетый лишь в, когда-то Белый, а теперь окровавленный и оборванный плащ. Держа в руках две половинки жезла...

Изгнали... За ЧТО?!! Он же так любил Средиземье, смешных хоббитов, гордых эльфов, людей... Да, наверное за людей... Старик стоял и плакал, незамечая ничего вокруг...

Дмитрий Болотов

Прелести  Кнута

Тихие кумранцы

Птицы

Редкий голос

Другая музыка

Один американец

Сильная женщина

На следующий день

Круг

Картинка №9

Настоящий безумец

Сволочь-Чуднова

Кумран, Кумран

Прелести Кнута

Веселые друзья

Хвост в сапогах

Два дерева

Книга Гаршина

Бегунок

Сапожки

Варежки

Чики-чики

Нина Божидарова

Бал Нищих

Он не был по настоящему беден, но хотел им быть. Хотелось быть кем-то. Или хотя бы чем-то. Чем-то определенным. Он мечтал о стабильности. Стабильности, например, постоянного адреса, о счете за электричество, приходящим раз в месяц, с которым он мог бы записаться в библиотеке французского культурного центра. Там у них так принято - счет создает человека. Без счета можно пойти только в бассейн. На самом деле это тоже не мало. В своем родном городе он не мог пойти в бассейн потому что раздевалки были общие для всех мужчин. А он стыдился. Стыдился своего белья. И своего тела. Это не очень его отчаивало, потому что, думал он, у кого белье годно для показа в раздевалке басейна, у того дела не чистые. Либо изменяет жене. У него жены не было, а если бы она была, он никогда бы не изменял ей. А была одна, Сильветта, которая почти готова была стать его женой, но выбрала другого, по-настоящему бедного. Потому что тот не имел машину, а в машине радио. Все это сразу же исключало его из числа настоящих бедных, это прогнало и Сильветту, которая искала стабильности и ясности определенного положения.

Игорь Булкаты

Самтредиа

маленькая повесть

Булкаты Игорь Михайлович родился в 1960 году в Тбилиси, окончил Литературный институт им. А. М. Горького. Печатался в журналах "Литературная Грузия", "Литературная учеба", "Дружба народов". Живет в Москве. В "Новом мире" публикуется впервые.

Любительские кинокадры, снятые с высоты четырехэтажного дома, - это все, что связывает меня с ним. Нынче, спустя много лет, когда уже нет отца, а время сматывает свою бобину, я хватаю конец пленки, вставляю в лентопротяжный механизм старенького проектора и, закрепив на принимающей кассете, запускаю фильм, где все еще молоды и источают любовь. Иногда он снится мне, большой и неуклюжий, похожий на буйвола, развалившегося посреди дороги и греющегося на солнце. Глина присохла к бокам, слепни вьются над ним, от него тащит за двадцать шагов, но это его не волнует, - он спокойно и тщательно пережевывает жвачку, обмахиваясь тугим хвостом да поводя мордой с огромными блестящими глазами, окаймленными пятисантиметровыми ресницами. Я ушел из моего города детства, но, простите за банальность, сердце мое осталось там. Часто повторяю, что ненавижу его, поскольку он предал меня с отцом, но это неправда, ибо по-прежнему просыпаюсь ночами в слезах. И тогда не важно, что сосед по лестничной площадке, учитель черчения Котэ Хучуа, пожилой холостяк с крашенными хной волосами, смущающий вечерами сопливых мальчишек рассказами о своих любовных похождениях, Тэко Чуаху, как мы переиначивали его имя, заявил мне однажды, дескать, осетины - гости в Грузии и пора бы мне зарубить это на носу. Не важно, что на митингах звиадисты в длинных чухах с чужого плеча требовали, чтобы мы с отцом, седым как лунь сердечником, высказали наконец-то перед народом свое отношение к осетинам. Мне не хочется вспоминать, как толстый мент Леван Никурадзе, недавно получивший лейтенантские погоны, ворвался со товарищи в кабинет к отцу и заявил, брызжа слюной, что ежели тот станет артачиться, то они доберутся до его младшей дочери. Отец прогнал их как шавок, затем позвонил моей сестре в больницу, где та работала, и велел исчезнуть на несколько дней из города. А Гия Стуруа, отличный вратарь нашей дворовой команды "Рогатка", что плакал, если его не ставили в ворота, - рыжий Гия окликнул меня как-то на ступеньках Дома культуры: "Игора, ты не в счет, никто тебя и пальцем не тронет. Я же помню, какие ты забивал голы". Но и это не важно, не стоит переживаний. Как и реплика аккумуляторщика Резо, брошенная им во время застолья, когда произносились пламенные тосты за великую и униженную Грузию, а я молчал, ибо любое мое слово было бы истолковано превратно, - он повернулся ко мне, держа в руке полный стакан, и сказал: "Послушай, если ты не поедешь в Цхинвал и не убедишь своих осетинцев убраться с нашей земли, то ты пидарас!" Я плеснул ему в морду содержимое моего стакана. Смешно, но Резо возмутился тем, что я вылил вино, коего и так недоставало. Господи, прости нам наши грехи! Я не держу ни на кого зла, но порой не могу сладить с собой, и тогда вместе с воем хлещет горлом застоявшаяся в груди боль. Отец помер от тоски и безысходности, потому что и земля наша обетованная не приняла его как должно, и мне пришлось выносить гроб из чужой каморки, а рядом не было никого ни из друзей, ни из тех, кто до недавнего времени считался завсегдатаем нашего дома. Но мне плевать и на это, потому что ночь и вроде как под покровом темноты не видать человеческих слабостей, и я позволяю себе ненадолго вернуться в город моего детства, совсем ненадолго, ровно настолько, чтобы успеть спрыснуть растрескавшуюся, подобно старому футбольному мячу, торбу души из фонтанчика, где гипсовый мальчик заливается смехом и аист щекочет его крылом...

Сергей Чернов

"Миниатюры" или "Агония эго"

"Капли дождя"

Я ехал в троллейбусе и смотрел на окно. По стеклу стекали мутные капли дождя, оставляя за собой еле заметные водянистые следы. Через некоторое время я обнаружил закономерности в их движении. Капля падала на стекло и начинала медленно сползать, по пути сливаясь с другими каплями, ускоряясь вследствие увеличения собственной массы и, наконец, исчезала где-то снизу. Hекоторые капли повторяли путь своих предшественников, скатываясь по еще теплым, едва обозначенным следам, иногда отклоняясь, но неизбежно возвращаясь на намеченную колею. Это путь, это Дао, это аттрактор. Hесмотря на сильный дождь, на стекле еще остались небольшие сухие участки. Hикто не прокатился по ним, в своем безнадежном танце. Hо даже если бы какая-нибудь безумная капля и проедет по сухому участку, то она найдет на нем ту же приятную гладкость стекла, правда незатронутую и девственную. Hайдет и присоединит к всеобщей мокроте, сделает частью известного каплям мира.

Герои новой книги молодого прозаика Н. Русу, автора трех книг на молдавском языке — наши современники: рабочие, служащие, студенты. Автора особо волнуют морально-этические проблемы молодежи, нравственное становление героев. Теплым лиризмом окрашена повесть о любви «Лия».

Роман «Безумие Дэниела О'Холигена» впервые знакомит русскоязычную аудиторию с творчеством австралийского писателя Питера Уэйра. Гротеск на грани абсурда увлекает читателя в особый, одновременно завораживающий и отталкивающий, мир.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Крестовый поход, объявленный папой Урбаном, всколыхнул всю Европу. Тысячи людей ринулись на Ближний Восток с оружием в руках, дабы показать свое рвение в христианской вере и заслужить отпущение грехов. Однако император Генрих не поддался общему порыву. У него свои цели. Ведун из Арконы, предавший своих богов, обещает императору добыть чудесный камень, дающий право на бессмертие и власть над миром. Око Соломона вот уже многие века храниться в подземелье древнего храма, лишь в последние столетия ставшего мечетью. Но чтобы его добыть следует предать огню и мечу древний город. Хрупкое равновесие в этом мире будет нарушено, что неизбежно отзовется в мире том. Славянские волхвы обеспокоены. Имя предателя неведомо никому. Так же как и его обличье. Но погоня уже идет по следу ведуна-отступника, и карающий меч древних богов занесен над его головой.

Иерусалим пал под ударами христова воинства, однако о мире в Святой Земле приходится только мечтать. Велика добыча, доставшаяся крестоносцем, но еще более велики аппетиты их вождей. Богатая Антиохия становится яблоком раздора между Боэмундом Тарентским и Раймундом Тулузским. А из Европы уже катит вторая волна жадных до добычи рыцарей. Исламский мир просыпается перед лицом опасности и готовиться дать захватчикам нешуточный отпор. Увы, среди сельджуков и арабов нет согласия. Эмиры спорят о власти с султаном, и пришлые франки находят союзников там, где вроде бы их невозможно найти. И среди этого кровавого хаоса вдруг возникает новая сила, готовая урвать свой кусок от сладкого восточного пирога. Гассан ибн Сулейман, именуемый Старцем Горы, заявляет о себе в полный голос, претендуя на статус если не Бога, то, во всяком случае, его пророка.

Уходят один за другим доблестные паладины, освободители Гроба Господня. А их дети далеко не всегда способны удержать завоевания отцов. Гордые бароны спорят о своих правах с королями, не считаясь ни с внешней опасностью, ни со здравым смыслом. Между тем судьба государств крестоносцев висит на волоске. Византия грезит о былом могуществе. Император Иоанн твердо намерен прибрать Антиохию к рукам, но у него появляется соперник – Иммамеддин Зенги, прозванный Грозным Эмиром. Дабы удержать Святую Землю под властью Рима, папа Гонорий идет на беспрецедентный шаг – благословляет деятельность ордена нищих рыцарей Храма, призванных с оружием в руках защищать христианскую веру.

Крестовый поход, организованный европейскими государями в ответ на падение Эдесского княжества, не задался с самого начала. Византийский император Мануил оказался человеком не робкого десятка, с порога указав незадачливым крестоносцам, что восток дело тонкое и воинственных хамов долго терпеть не будет. Увы, урок, преподанный византийцами, не пошёл вождям нового похода на пользу, и за самоуверенность своих венценосных вождей сполна заплатили рыцари и ополченцы.