Параллели

Утром Семен вышел из дому во дворик и некоторое время ходил кругами. В голове и во всем теле чувствовал он не то чтоб легкость, а нечто такое, летящее, потребность то ли делать немедленно какую-то работу, то ли бежать немедленно куда-то и зачем-то. Но бежать было некуда по случаю воскресенья, делать нечего потому же, а заниматься зарядкой, хоть и очень хотелось, Семен считал неприличным — вырос. «Дров бы нарубить», — подумал он и расстроился: какие тут дрова, тут газ.

Другие книги автора Евгений Юрьевич Сыч

Евгений Сыч

Трио

1

Прямо у берега моря начиналась гора. На горе рос лес. В лесу, в пещере жил отшельник У.

Говорили, что мать У была дочерью деревенского старосты из долины, отца же его никто не знал; одни называли одного, другие другого. Но когда исполнилось У семнадцать и стал он сильнее всех мужей в долине, отцом его дружно заподозрили воина, начальника сотни, славного в те времена. Тогда же У поступил на службу и добился на службе своей больших успехов. Не было равных ему с мечом в руках. Пика его противника оказывалась короткой, лук - вялым и топор - слишком тяжелым. Он всегда успевал ударить первым, если хотел опередить, и умел уйти от удара, когда бил вторым. Дважды ему не приходилось замахиваться на одного противника, и не было нужды в трех ударах для двоих.

Евгений Сыч

Ми диез

- Ты строил канал?

- Нет!

- Строил?

- Нет!

- Строил?!

- Да, то есть, нет. Строил, конечно, чего уж...

Старик проснулся, полежал, припоминая сон. Медленно, нехотя, встал, проковылял в санузел, слегка умылся. Растревоженный движением, заныл привычно живот. Захотелось сесть на унитаз, посидеть спокойно, но старик пошел обратно в комнату, опустился на колени перед кроватью, вытащил из-под нее ночной горшок - не стоило лишать шефов положенного. А что до запаха, то он его не чувствовал. Обоняние - необходимость и привилегия диких, цивилизация его обычно отбивает. В процессе жизни.

Евгений Сыч

Знаки

1

На рассвете солнце встает из-за горы огромное и добродушное - не жжет, а согревает. Добродушие вообще свойственно огромным и непроснувшимся. Но по мере того, как поднимается оно в зенит, чтобы обозреть подвластную ему землю, солнечный круг уменьшается и, наконец, становится, тем, что есть маленьким раскаленным кружком, посылающим на землю жесткое излучение, которое помогает выжить одним и иссушает других.

В класс графики художественной школы пришел новый учитель, чтобы научить курсантов быть художниками для народа: «Вы сможете поднимать людей в бой и на труд. Когда ваше сознание закалится, а руки обретут уверенность, вы сможете работать в любой обстановке: ночью, в бурю, под градом пуль, рядом с атомным грибом…»

Евгений Сыч

Кстати, о музыке...

- Если поджечь рояль и слушать (современные рояли легко загораются, у них на клавишах не слоновая кость, а целлулоид), - то услышишь, как он будет играть сам. Точнее, играть на нем будет огонь. Огонь создаст свою музыку - интересно, не правда ли? Сначала взлет по клавишам, потом шелест нот и шипение струек огня, выбивающихся из деревянного кружева нотной подставки, тонких струек. А потом мощное крещендо, вакханалия гудящих языков пламени и неровный звон в высвобождающихся из надежной хватки колодок струн. И все это в дивном, недоступном человеческому творчеству порядке. В порядке, указанном огнем.

Евгений Сыч

Соло

I

Каменный колодец, древний, как трусость. Сюда сбрасывают.

Рока пятился к краю карниза, четверо стражников - здоровенные парни вели его туда упорно и целеустремленно, как мяч в кольцо. Они к нему не прикасались с тех пор, как разрезали стягивающую запястья веревку, но обсидиановые наконечники четырех копий направляли.

Больно, когда к обрыву тащат силой: волокут, словно предмет, раздирая кожу мелкими камушками, и ноют заломленные руки и сведенные суставы. Плохо, когда тебя тащат силой. Хуже, когда идешь сам.

Евгений Сыч

Ошибка

Он все отдаст стражам священной долины: легкий, пригодный лишь для того, чтобы убивать, боевой топорик. Отдаст лук и стрелы - стройные и крепкие. Отвяжет от пояса и протянет с насмешливым поклоном старшему стражу тяжелый и верный кремниевый нож, блестящий шлифованными гранями; нож будет особенно жалко отдавать, он всегда видел в нем надежного сообщника в бою и на охоте в той последней стадии, когда бой и охота неразличимы.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Профессор Мантелиш, возвратившись с недавно открытой планеты Танг, объявляет о том, что туземцы с незапанятных времен используют эликсир бессмертия...

Произведение входит в:

— журнал «Фантакрим MEGA 1991'2».

— сборник «Планета с которой не гонят в шею» (1989).

— сборник «Сумасшедшая книга» (1993).

Солнце давно перевалило через полудень, а Филька все еще шатался по лесу в поисках коровы. В который уже раз посмотрев на небо, понял, что скоро начнет смеркаться, что искать, как видно, бестолку, а потому — пора возращаться.

— Треклятая корова! И где ее черти носят? — Помянув нечистую силу, Филька трижды сплюнул, перекрестился и повернул назад, в село.

Уже три дня минуло, как корова не вернулась со стадом. По первости ждали, что сама придет, а ныне с утра староста приказал Фильке идти искать и без скотины не возращаться.

Корнелий Иванович Удалов — человек отзывчивый. Конечно, он не может отказать в помощи инопланетянину — космическому скитальцу, разыскивающему пустую свободную планету, чтобы переселить на нее часть своих сородичей, поскольку их родная планета сильно перенаселена. В процессе поиска Корнелию удается решить целый ряд проблем встреченных ими планет…

fantlab.ru © Lucy

Аннотация: Трагедия… Главный герой закладывает душу за возможность проникать в чужие мысли и найти виновного в смерти младшего брата.

Действие повести происходит в далеком будущем. И главных героев в ней трое: мужчина — Тихон Амелинчук, женщина — Дорис Эйнола и планета — Дфаанла. И они втроем встретились. Как где? На планете, конечно же.

Аннотация:1-е место на конкурсе "Будущее человечесва" ТМ, 2005 г. в номинации "за лучший стиль" опубликован в сборнике "Аэлита. Новая волна – 2005"

— А у меня сегодня день рождения!..

— Сколько же тебе?

— Ровно пять исполнилось.

— Фу, килька!

Малыш непонимающе посмотрел на своего собеседника — рыжего Антошку, первого задиру из старшей группы.

— Что это — килька? — спросил он.

— Рыбка такая маленькая.

— Значит, это хорошее слово, — облегченно вздохнул Малыш. — Рыбкой меня мама называет.

— А у тебя где мама?

— Не знаю, — растерялся Малыш. — Она приходит…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Простиралось. Вздымалось. Разверзалось.

Ассортимент. Антагонизм. Нюансы. Но — определенные сложности.

Простиралось, конечно, не вздымалось и не разверзалось. Но — граничило. Справа простирается — слева разверзается, или наоборот, это все с какой стороны смотреть, справа или слева, простиралось-то со всех сторон, кругом. Много простиралось, очень много.

Простиралось время от времени, втайне, тоже хотелось подвздыматься. Только трудно это, здоровье не то, сил не хватало на данном этапе, да тут еще и разверзается рядом — тоже глаз да глаз нужен, не до того. В разверзалось к тому же ссыпалось понемножку то, что простиралось рядом. Мелочь, конечно, но все-таки как-то не так. Тем более, черт бы с ним, с тем, что ссыпалось, но ведь — как край сыплется, так уже другое рядом простирается, которое раньше рядом не было, которое знать не знало, что там слева (или справа?). А теперь — висит на краю. И разверзается-то глубоко, тянет вниз подлое тяготение. Тоже мне явление, я вам доложу, а еще — закон природы! Если честно, если между нами, этот самый свод законов природы вообще не мешало бы хорошо почистить, много там хлама отжившего и ненужного. Когда-то, возможно, играло свою прогрессивную роль, но теперь вовсе ни к чему. Без него бы спокойнее.

Златовар радостно гудел: наконец-то пришла зима. Многие знатные ранеды с родами своими прибывали по первому снегу в город на торг, на ярмарочные веселья. Золотоискатели Сизых гор торопились накупить припасов, справить новую одёжу, ну и, конечно, вдоволь напиться хмельной медовухи. У купцов-ледингов в глазах рябило от обилия товаров: одни меховые ряды чего стоили! Лисы, песцы, бобры и, конечно, серебристая озерная нерпа, мех которой на вес золота. Охотничий промысел в Озёрном княжестве не сравнить ни с чем. Что уж говорить о бочках прозрачного меда, солёной рябы и оленины! Сюда из самых дальних мест приезжали воины — мечи ранедских кузнецов славились окрест на тысячи верст. Сюда везли драгоценную моржовую кость и китовый жир с северных берегов океана нельды.

«Единственная обязанность на земле человека — прада всего существа» — этот жизненный и творческий девиз Марины Цветаевой получает убедительное подтверждение в запечатленных мемуаристами ключевых биографических эпизодах, поступках героини книги. В скрещении разнооборазных свидетельств возникает характер значительный, духовно богатый, страстный, мятущийся, вырисовывается облик одного из крупнейших русских поэтов XX века. Среди тех, чьи воспоминания составили эту книгу, — М. Волошин и К. Бальмонт, А. Эфрон и Н. Мандельштам, С. Волконский и П. Антокольский, Н. Берберова и М. Слоним, Л. Чуковская, И. Эренбург и многие другие современники М. Цветаевой.

Это должно было стать самой секретной операцией спецслужб. Операцией, которую совместно готовили опытнейшие профессионалы России и США. Операцией, от которой зависела судьба миллионов людей. Нужен выстрел — всего один выстрел. Нужно всего-то — убить человека. Самого охраняемого человека маленькой латиноамериканской страны. Президента. И сделать этот выстрел должен один-единственный человек. Человек, который в одиночку стоит десятка суперагентов. Лучший из лучших…