Паракало

Паракало

…Проснулся я бодрым, свежим и в то же время с чувством, что не ложился спать вовсе, так, вздремнул чуть-чуть… Снова звёздочки-фонарики потекли к храму, снова мы вошли в храм, заполненный пустыми стасидиями, только в этот раз мне захотелось быть поближе к Царским вратам, и я нарушил покой установленных перед алтарём стасидий (в первом ряду занять место не дерзнул, а вот во второй пристроился), рядом со мной, через одно место, расположился монах — значит, можно и тут места занимать, успокоился я.

Другие книги автора Александр Витальевич Громов

В книге рассказывается о путешествии двух друзей-писателей на святую гору Афон. Паломники в поисках известного святогорского старца оказываются во многих монастырях и скитах, встречаются с разными людьми. Следуя за ними, читатель чувствует, как меняется мироощущение героев повествования. Книга снабжена обширными историческими комментариями.

Поначалу в то, что ещё одно лето будет без дождей, не верил никто. К июню народ занервничал. Жара навалилась тяжелее прошлогодней. На глазах высыхали окрестные озерца, пруды и мелкие речки. Выгорели луга и скотина осталась без корма. На некоторых полях зерно не взошло вовсе. И тут стало по-настоящему страшно…

1

Местный поп Василий сидел у себя в сараюшке за домом и плёл корзинки. Корзинки он научился плести, памятуя, что дело сие апостольское. Оно и правда во всех отношениях оказалось полезно: во-первых, занимало самого отца Василия, отвлечённая от мирских забот мысль его могла часами бродить в совершенно иных мирах и сферах, предаваясь рассуждению и любомудрию; во-вторых, супружница отца Василия приспособилась продавать мужнины плетёнки на местном базаре, где их с удовольствием разбирали, особенно приезжие грибники. В этом году и лесная кладовая оскудела, так что плоды рукоделия отца Василия копились в углу той же сараюшки. И это служило лёгким огорчением для отца Василия. Деньги его не волновали, всё, что получала матушка от торговли, шло в специальный милостивый церковный ящичек, но вот то, что труды его перестали быть востребованными, вплетало нерадостную нить в ткань размышлений и лишало их присущей ранее лёгкости и беззаботности, да и места в сарае становилось меньше. А так тут было хорошо: в погребе был ледник и оттуда тянуло прохладой, в доме же, несмотря на всю его статность и добротность, с утра уже становилось душно и тяжело.

Популярные книги в жанре Современная проза

Андрей Емельянов

Сказки Автовокзала

ДВА

Все тем же.

За то же.

Hу, вы знаете...

А еще спасибо Святому. За его сны.

СКРЕПКА HОМЕР ОДИH

Кто их оттуда поднимет, достанет их из пруда?

Смерть, как вода над ними, в желудках у них вода.

Смерть уже в каждом слове, в стебле, обвившем жердь.

Смерть в зализанной крови, в каждой корове смерть.

И. Бродский

* * *

Молох вздохнул и виновато ткнулся холодным носом в руку Хозяина. Хозяин устало улыбнулся ему, потрепал баскера по загривку и закурил.

Ф Лекси

КОЕ-ЧТО О ВЛИЯНИИ ЛУННОГО СВЕТА НА РОСТ СТОЛБОВ

(увертюра)

- А хочешь, - сказал Касперский, - приобщу тебя к... альтовой импровизации?

И, упирая в пол виолончель, начал что-то.

- Нет, не так, - возразил Голубой Джон, - ты ее слишком давишь. Ты лучше возьми диезом...

...Но тут комната распахнулась, и в окно впорхнула семикрылая Плеятонетуда ("Ах, здравствуйте!"). Скажем прямо, что на нее никто внимания не обратил, поскольку времени и так было между тем.

Ф Лекси

Л А Б И Р И Н Т

"(театр начинается с виселицы,

не потеряй номерка...)"

Каждый слышал что-то о нем. Если хватало времени и сил, об этом любили поговорить - каждый, казалось, знает больше, чем остальные, но на самом деле никто из них почти ничего не знал.

Если ориентироваться от двери мужского туалета - здесь всегда наступало просветление на несколько минут - то три поворота налево. "Налево, налево, и еще налево..." - таинственно шептали все, но мало кто выбирался дальше первого поворота. Потому что обслуживающий персонал почти всегда появлялся, стоило только выйти за рамки дозволенного, и возвращал заблудшего на место. Служебные двери - одна за другой, и как мимо них успеть до следующего левого поворота?

Ф Лекси

М А Г Е Н Т А

/A dedication

- Она была похожа на кокаин, - Глюк прицелился в рекламу сигарет "Pale Male" на борту вражеского танка, - По ней сходили с ума все бизнесмены нашего города. Фу, черт, мимо... Она уходила от меня три раза. И каждый раз у меня начинались озноб, бессонница, нервная дрожь, я ничего не мог есть, кроме мороженного по чайной ложке - все признаки кокаиновой абстиненции! Я, правда, не пробовал, но читал.

Ф Лекси

М Е М У А Р Ы

(на соискание титула самого дебильного произведения Автора

за весь исторический период)

28.9'88

...Проснулся утром. Спел два раза "Before the Dawn" пополам с Халфордом. Поехал домой за военным билетом и еще чем-то, там попилил на органе, от чего на втором десятке минут сторчались все регистры ниже 4', и хрен с ними. Далее (~12 ч.) зашел в поликлинику, а оттуда поехал в психо- и наркологический диспансеры, ни в одном из которых, как выяснилось, на учете не состою. Проезжая обратно мимо биофака МГУ заметил, что времени без десяти два и по такому случаю решил сойти и посмотреть, в чем одета сегодня А.В., если я на нее наткнусь по дороге - в красно-черном или нет. Углубился в ботанический сад МГУ, пытаясь найти в нем вереск, чтобы написать о нем песню, но не нашел ни вереска, ни А.В. И фиг с ними. Попытался запомнить контраст между небом и листьями, в основном кленов, а также между листьями и асфальтом (черным), что в эпистолярном изложении абсолютно не производит впечатления, и зачем только я об этом пишу?.. Далее на станции метро Университет какой-то кришнаит (4854110, Костя) предлагал книжки по означенной тематике ценой от 6 до 150 рублей как фирменные, так и местные; красиво, но не покупать же... В поликлинике (мне нужна справка, выписка из карты для профпатолога, понимаете?!) поругался с врачом, сестрой, зав. отделением и регистратурой, а главврача не было, он (она) до четырех; в промежутках читал журнал "Радуга", где, по обыкновению, крыли последними совами Маркса, Ленина и советское правительство особенно. Над станцией метро "Проспект Вернадского" было красивое небо с перистокучевыми облаками, очень долго его разглядывал; наконец поехал к М., потому что очень хотелось есть, и приехал на четверть часа раньше нее, поэтому ужинал чем попало. Поговорили. Написал письмо в "Московский Комсомолец" какой-то фишке, которая "не против половой жизни, но не со всем же подряд?" с поддержанием ее жизненных позиций на обороте стандартного бланка (рассказ "Кое-что о влиянии лунного света на рост столбов"); пустое, но ведь и труд невелик, авось... но тут М. сказала, что мне пора идти в кино (фестиваль в "Ударнике"), что я и сделал, причем очень не хотелось. Ну а поскольку сейчас уже за полночь и день я провел совершенно бездарно (см. выше), то и пишу сейчас то, что сейчас пишу, для очистки совести, спокойствия сна и ощущения, что хоть что-то сделал...

Ф Лекси

П И С Ь М А И З Т У Р Ц И И

(Сидеть лучше, чем стоять,

лежать лучше, чем сидеть, причем

спать лучше, чем бодрствовать)

(..??..)

"Но тут тротуар коллапсировать начал..."

В ТУМАНЕ

В Москве построили Политехнический музей из двух параллельных зданий с позолоченным островом между ними. По случаю торжественного открытия музея в него отправилась делегация во главе с тов. Мордасовым на позолоченной лодке. Радиосвязь с ними поддерживал лично тов. Сталин. "А что, спросил он, - хорошо ли вы меня слышите?" "Отменно," - отозвался Мордасов. "Голос у вас какой-то надтреснутый, - возразил Сталин, - а скажите, надежны ли те люди, с которыми вы везете золото к пролетарскому Политехническому музею?" "Вполне," - ответил Мордасов. "Ну, тогда я спокоен," сказал Сталин и отключился. В эфире же этим временем появились слова товарищей, ожидавших лодку на туманном берегу позолоченного музея: "Ответьте! В чем дело? До сих пор нет никакой лодки!" А сам архитектор музея, уже пожилой Касперский, с дочкой Евой* (*14 лет) ожидавший на острове, кричал: "Наденьте мне на руки наручники! Я знать ничего не знаю!!! " И так продолжалось, пока каждый не увидел, как сходит позолота с их рук, испаряясь в воздух; никто не знал, почему, поэтому всех присутствовавших расстреляли. При этом Касперский продолжал кричать: "Оставьте меня! Я был в наручниках, вы сами видели!..", но с тех пор многое утекло и над позолоченными протоками уже нет тумана.

Ф Лекси

П Р О Ш Л А Я Ж И З Н Ь

А. Л. Воронцову

(But please you must forgive me:

I'm old but still a child

- ADAD, B.M.)

- У меня к тебе дело, - сказала она. Ее лицо светилось розовым изнутри.

Я прервал занимавшее меня исследование (можно ли разбить об асфальт большой карболитовый изолятор) и обратился весь во внимание.

Она достала заткнутую бумагой грязноватого вида бутыль из-под куртки.

Все мы знаем, что наша память очень избирательна. «Она подобна папиросной бумаге.

Тоже мнется, то там, то здесь, образуя складки и заломы, стирая нужное, ценное и сохраняя больное, жесткое».

Именно поэтому одни и те же события по-разному запоминаются разными людьми.

Героиня этой книги вспоминает детство, людей, которые ее окружали, забавные и трагические события, истории и байки из жизни небольшого осетинского села, где она жила. Ее мама запомнила те же события совсем иначе, потому что для нее это не теплые воспоминания о беззаботном детстве, а история о том, как ее выгнали из родного дома, история о людях, которые поступили с ней жестоко и несправедливо.

Вы тоже, читая, будете то смеяться, то грустить. И обязательно задумаетесь: что вы навсегда изгнали из собственной памяти и стоило ли это делать.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

…Верхняя часть сруба колодца сгнила и обвалилась. К уцелевшему столбику привязана верёвка — ржавой жестянкой со дна можно зачерпнуть пригоршню воды. От осклизлых, тёмных стенок тянет плесенью. Вокруг необозримое поле клевера, потерянное под бездною сини.

Пряный угар лета, пение птиц — всё пропадает, когда пониже опускаешь голову в черноту колодца. Только заблудший путник останавливается здесь, чтобы смочить остатками влаги иссохшие губы.

— Война была не такая, война была другая, — капризно твердила пышная Людмила Дорофеевна, дама представительная, с манерами, целомудренно оправляя оборки платья в цветочек.

— Позвольте с вами не согласиться, — сухо кашляя в кулачок, сопротивлялся субтильный Орфей Иванович. При покашливании на его узкой, но выпуклой груди со сдержанным достоинством позванивали густо посаженные медали, скромно уступившие место в первой — верхней — шеренге двум выразительным орденам.

Быстрее, быстрее! Он уже ждёт меня возле подъезда, а я до сих пор не готова! Что же мне надеть? Я начинаю нервничать. Ничего подходящего, всё некрасивое.

Так я бегала по квартире и не знала, за что хвататься.

Целый год я ждала его приезда, целый год! Он наверняка изменился. Может, похудел? Поменял причёску? Стал выше ростом? В голове столько мыслей! А вдруг он стал настоящим красавцем, и я нынешняя ему не понравлюсь? Я лихорадочно раскидывала вещи по комнате, стараясь найти подходящий наряд.

Положа руку на сердце, надо признать — на этот раз Пасху отпраздновали наскоро, второпях — так случилось, что все работали. То ли — в связи с кризисом пытались наверстать упущенное методом привычных субботников-воскресников, то ли — вообще голова была занята житейской суетой. Тётушка Таисия, человек обязательный, невзирая на свои больные ноги, прямо с работы прибыла на службу и хлеба успела-таки освятить, но всенощную всё же не выстояла и досматривала её дома по телевизору. И всё это — второпях, «на полусогнутых»… В чём тут дело — трудно поначалу разобраться! Или — в собственной несобранности, разобщённости, или — в смещении ценностей, или — в соглашательской обывательской психологии… Это в том случае, если за точку отсчёта принять отдельного человека, но, когда собираются вместе близкие родственные души, то вступают в действие иные законы, и тогда многое становится достижимым и возможным. Поэтому к Радонице все родственники стали готовиться заранее и основательно, учитывая то обстоятельство, что им предстояло собраться в родительском дому, в родовом своём поселении со столь прекрасным названием — Мир.