Парадокс

Николай Недолужко

Парадокс

Ознакомившись с делом, майор Крутов приказал впустить Лазарева. В кабинет вошел очень высокий, атлетически сложенный человек в светлом костюме и широкополой модной шляпе.

- Садитесь, Лазарев,- предложил майор. - Возможно, разговор будет долгим.

- Не думаю,- Лазарев спокойно уселся на стул, так же спокойно снял шляпу и аккуратно положил ее на стол перед собой. - Позвольте узнать, с кем имею честь разговаривать?

Другие книги автора Николай Иванович Недолужко

Николай Недолужко

Акулы

Хижина старика Пауэрса стояла на берегу горного озера среди серых угрюмых скал, и если бы не светящееся оконце, она казалась бы одним из каменных осколков, который упал с вершин и чудом удержался на мизерной площадке. Дул ветер. Мрачно шевелились кусты, с озера накатывались и бились о берег седые тяжелые волны. Мутно-белые тучи, проплывавшие над землей, придавали местности угрюмый и дикий вид.

В сотне метров от хижины сын профессора - Жак Валуа остановил идущего впереди проводника Прайда, и когда инспектор Бур Клифт, опередив профессора Валуа и его дочь Маргариту, приблизился к ним, сказал:

Николай НЕДОЛУШКО

МАСКИ

- Тайна должна оставаться тайной, - Джон Глэй многозначительно постучал пальцем по своему лысому черепу. - Мне непонятна ваша обеспокоенность, господа. Я храню эту тайну не только для того, чтобы иметь свой маленький бизнес, но и для вашего же спокойствия. Только мой мозг способен осознать то, что здесь происходит и... может произойти везде. Я человек без нервов. Если хотите, человек-машина. Единственное, что осталось во мне, это некое подобие любопытства к шаткому сиюминутному благополучию цивилизованного мира.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Соловьев С.В.

ПОЕЗД

Рассказ

"Пусто, - сказал молодой человек, - место машиниста пусто". Они вошли в кабину, шатаясь из-за огромной скорости... "Пожалуйста", - сказал начальник поезда и нажал какие-то рычаги, потом потянул стоп-кран. Машина не повиновалась..."

Фридрих Дюрренматт, "Туннель"

1

Хансу Шнютце было тридцать восемь лет.

Ханс Шнютце работал служащим во Втором Национальном Банке.

Хансу Шнютце снился один и тот же сон.

Теодор СТАРДЖОН

ГРОМЫ И РОЗЫ

Когда Пит Маузер прочел в Главном Штабе сообщение о концерте, он отвернулся от доски объявлений, коснулся своей жесткой бороды и, хотя это должно было быть шоу-видео, показываемое в казармах, решил побриться. Еще полтора часа. Хорошо снова иметь какую-то цель, хотя бы такую небольшую успеть побриться до восьми. Вторник, восемь часов, совсем как когда-то. В среду утром все обычно спрашивали: "Как пела Стар вчера вечером?"

Теодор СТАРДЖОН

РУКИ БЬЯНКИ

Рэн впервые увидел Бьянку, когда мать привела ее с собой в лавку. Она была приземистой, широкой в кости, с редкими сальными волосами и гнилыми зубами. Из безвольно распущенного рта стекала на подбородок беловатая струйка слюны. Двигалась она так, словно была слепой, или же ей было совершенно наплевать, на что она налетит через следующие два шага. Ей и в самом деле было все равно, потому что Бьянка от рождения была идиоткой, и только ее руки...

Георгий Стародубцов

Профилактические истории

1. Пиво

Жил был один мужик. У него было пиво. Однажды пиво пошло в магазин за картошкой. А там его другие мужики поймали и выпили. Выпили и превратились в слонов. Мелких таких, тщедушных. Уборщица стала этих слоников шваброй бить. Какие успели - залезли под прилавки. А там всякой-всячины продуктов так много, да вкусное такое. Стали слоны эту еду поглощать. И сразу выросли очень большими. И так они растолстели, что магазин не выдержал и развалился. Ударило слонам кирпичами по голове, и превратились они опять в мужиков. Смотрят, а рядом стоит мужик, хозяин пива, которое они выпили. И говорит хозяин - пойдёте на меня работать, пока не отработаете стоимость моего пива и магазина, который вы разломали.

Георгий и Владимир СТАРОДУБЦОВЫ

Профилактические истории - 2

(миниатюры)

Горло

Как-то раз у одной девочки заболели сразу горло и голова. И пошла крошка со своими болячками в аптеку. Аптекарша пошарила в шкафу, поискала в ящике стола, да и достаёт оттуда ба-альшую таблетку. Разломила об колено и подаёт девочке две половинки со словами:

- Эта тебе от головы, а вот эта от горла!

Малютка пришла домой и проглотила одну половинку таблетки. И тотчас же у неё изо рта выскочило наружу горло и стало летать по комнате. Девочка своё горло ловила-ловила, но оно унеслось в открытую форточку и пропало. И памяти о нём не осталось. Вот так и живёт теперь девочка без горла. Живёт и радуется, что проглотила не ту половинку таблетки, которая была от головы.

Анатолий Стась

СЕРЕБРИСТОЕ МАРЕВО

Фантастический рассказ

Тишина и покой окружали меня. Но где-то в сознании шевелилась смутная тревога. Безмолвие из за этого казалось не настоящим, оно настораживало. Я не знал, что скрывается за ним, и боялся открыть глаза. Меня мучила жажда. Тупая, ноющая боль, начинавшаяся где-то у правого плеча, растекалась по телу.

С трудом разомкнул отяжелевшие веки. Прямо передо мной на стене, сложенной из толстых неотесанных бревен, висела винтовка с поцарапанным прикладом и немецкая алюминиевая фляга в суконном чехле на кнопках. Низко нависал бревенчатый потолок. Дверей не было, но там, где находился вход, колыхался угол зеленой плащ-палатки. Время от времени передо мной возникал четкий прямоугольник входа. В землянке становилось светло, и тогда я видел сочные, точно дождем омытые кроны верб. Над ними синел клочок прозрачного голубого неба. Высоко над вербами парил ястреб. Недалеко от землянки проехали на оседланных лошадях тучный вислоусый мужчина и два паренька. Усач придерживал на груди автомат. Конь под ним заржал, протяжно и громко. Этот звук, ворвавшись в землянку, словно встряхнул меня.

Александр Стеклянников

Roots of future realisations

Громады воздушных масс плыли над вельдской степью. Солнечный вихрь раскалял власяницу пожухлых трав и отражался от земной твердыни струями дрожащего воздуха над сковородой вельдской равнины. Она тряхнула головой и на миг прикрыла глаза. В то же мгновение весь мир закружился вокруг нее, вытянулся в спираль, изогнувшись, сделал скачок в прошлое, и перед ее внутренним взором предстали события давно минувшие, либо вовсе не существовавшие, кроме как в воображении неизвестно какой из личностей в длинной череде образов давно умерших предшественниц ее. А она, помнящая то, чего никогда не случалось с нею, могла ли она теперь сказать о себе - Вельда - не отринув самую индивидуальность свою, составляемую, как известно, у большинства из нас лишь из архивов точек зрения. Это было давно. Так давно, что имена участников этих событий стерлись из памяти потомков, книжных анналов и народных песен. И лишь в ее, Вельды, душе сохранились воспоминания о делах былых, невероятных, необъяснимых.., как будто произошло это совсем недавно, на днях. Руки хранят следы прикосновений холодного металла, губы помнят слова, сказанные века назад и готовы их повторить. Не единожды драма сия разыгрывалась, и не будет конца череде подвигов, совершенных во имя твое, Жизнь. Вельду снова затягивало туда, в прошлое. И снова круг замкнулся, и змея укусила свой хвост. Взгляд старой, седой, сгорбленной Вельды растворился в нефрите ночного неба, пролился звездным дождем седого холодного света над только что вышедшей из океанической колыбели девственно юной сушей, пал каменным узором на обветренные скалы северной окраины, был принят миром Бель-Иль и пророс старой как мир и вечно новой историей. Нестерпимо горячий воздух вельдской равнины не обжигал обветренного смуглого лица с правильными чертами. Она стояла неподвижно на крепких длинных неутомимых ногах, и грубое кожаное одеяние сидело на ней как литое, повторяя каждый изгиб весьма мускулистого, но не менее изящного тела. "Что-то... что-то такое?.." - она провела тыльной стороной ладони по челу, чуть смазав охряной узор на лбу, и, обессиленная, присела в колышущиеся травы. Потрескавшиеся губы беззвучно шевелились, веки опустились, спрятав дикий взор за частоколом ресниц, и она не видела, что на горизонте, страшно деформируемая вдоль и поперек потоками жара от земли, появилась фигура всадника на лошади. И по тому, как сия фигура медленно вырастала, можно было судить, что путь его (или ее) лежит к этому самому месту, где, тяжко опустив плечи и преклонив голову, сидела с непокрытой головой Вельда. Всадник приближался. Она сидела в прежней позе; возможно, она пыталась своим примитивным умом связать в одну логическую цепь то, что... что она знала. Но тому, что она знала, не было места в ее простой и конкретной логике. И это несоответствие, как зияющий провал с отвесными стенами и без дна, завораживал, пугал, озадачивал ее. Всадник приблизился настолько, что глухой стук копыт уже не мог быть незамеченным острым слухом дочери степей. Но она сидела неподвижно. Всадник подъехал вплотную, спешился, прихрамывая, бесшумно приблизился к сидящей на твердой как камень земле и произнес: - Айа хом чакри. Стремительно вскинула голову Вельда, гордо взглянула на всадника, смерила взглядом всю его фигуру, широкую грудь, лицо в шрамах, задержала взор на левой ноге-протезе, сделанном столь искусно, что лишь при пристальном рассмотрении можно было заметить, что нога его из деревянной плоти, встала, произнесла: "Айхи!" - откинула огненно-рыжие волосы со лба и ушла взглядом за раскаленно-желтый горизонт, в ожидании, в едва уловимой растерянности. Широко вздымалась и опадала грудь мужчины, покрытая малиновым панцирем из бычьей кожи. Зрачки его, остановившиеся на узоре на лбу Вельды, расширились. "Кодрак исса!" - быстро сказал он, выхватил из-за пояса зазубренный нож, замахнулся и тут же осел, как будто без сил; ни единого звука не вырвалось из его горла, ибо он был уже мертв. Из перерубленной почти наполовину его же собственным ножом шеи хлынул алый поток, запузырившийся, заклокотавший, оросивший желтые травы, желтую землю, желтые сапоги лучшего воина в округе, а теперь просто умирающего калеки. Вельда снова стояла неподвижно, и лишь пульсирующая жилка на виске говорила о бешеном напряжении, в котором пребывало все существо ее. Гордость женщины-убийцы, снова отстоявшей свою жизнь, светилась в ее прекрасных глазах цвета мякоти киви, во всей ее осанке, в божественных чертах одухотворенного жизнью лица, в совершенных пропорциях всего ее тела. Вельда снова присела, взяла нож воина и принялась рыть могилу, мощными ударами крепкого металла вспарывая плоть земли. Не прошло светило по небу и одного дайма, а на места схватки виднелся лишь холмик сухой комковатой земли. Вельда воткнула нож в могилу, встала во весь рост и начала песнь смерти...

Выиграно главное сражение с черным лесом, но окончена ли война? В многомерной вселенной Большого Леса прошлое и будущее настолько связаны, что не поняв первое, невозможно надеяться на второе. Майору Максиму Реброву и его товарищам снова предстоит сделать выбор: рискуя жизнью, искать каналы связи с Землей в надежде на возвращение или наконец начать обустраиваться в новом мире. Но все ли тайны Большого Леса уже раскрыты? Все ли «слои» реальности исследованы? И не придется ли «попаданцам» решать новые задачи, когда Лес раздвинет горизонты и доверит людям самое ценное?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Алексей Недосекин

Чаепитие у Прекрасной Дамы

0. ПРОЛОГ НА НЕБЕСАХ

x x x

Так однажды не встретились, хоть и условились быть в восемь вечера подле нестроящегося дома (вариант: слишком многое следовало б забыть, кабы сердце-предатель не плакало после погрома).

Докури сигарету и погляди-ка в окно. Год назад, как сегодня, вползали лиловые тени неотступные спутники поздней весны. Суждено пережить и сумятицу нынешних несовпадений.

Изабелла Михайловна Нефедова

Максим Горький

Биография писателя

СОДЕРЖАНИЕ

Много видел, пережил

Попал в большую литературу

Буря! Скоро грянет буря!

Русская революция... - великолепная революция!

Любить Россию надо, она этого стоит

Возбудить в людях действенное отношение к жизни

Занялась заря новой жизни

Русская земля была увезена им в своей душе

Молодую страну я вижу

Онджей Нефф

НЕСКОЛЬКО СЛОВ О СОВРЕМЕННОЙ

ЧЕШСКОЙ И СЛОВАЦКОЙ ФАНТАСТИКЕ

Исторически чешская и словацкая фантастика не так глубоко уходит корнями в прошлое, как это можно видеть у других народов, в частности, русского, французского, английского, немецкого. Это объясняется тем, что политическую самостоятельность Чехословакия получила лишь в 1918 г.: население Чехии находилось в зависимости от габбсбургской монархии почти 300 лет, а словацкий народ был лишен национальной независимости фактически тысячелетие. Поэтому не удивительно, что формирование словацкой фантастики происходило лишь в 20-х годах нынешнего столетия. Что же касается чешской литературы, то там проникновение фантастических тем отмечалось уже в начале прошлого века (Вацлав Родомил Крамериус, Йозеф Иржи Колар). В середине XIX в. среди чешских писателей и журналистов были популярны имена Якуба Арбеса и Святоплука Чеха, которые в своих произведениях нередко обращались к фантастике, точнее, к сатирическому мотиву в фантастике. Романы, написанные С. Чехом в 80-е годы о приключениях пана Броучека, хорошо известны не только в Чехословакии, но и далеко за ее пределами.

Негода Григорий Пудович

"Беспощадный"

Аннотация издательства: "Беспощадный" - так назывался эскадренный миноносец, слава о котором в годы Великой Отечественной войны облетела весь Черноморский флот. Много героических дел совершили моряки этого корабля. Огнем своих орудий миноносец поддерживал отважных защитников Одессы, совершал дерзкие рейды к вражеским берегам, обрушивая удары по войскам и укреплениям противника, не раз вступал в жестокие бои с фашистскими батареями и авиацией. За героизм и мужество экипажа эскадренный миноносец "Беспощадный" был награжден орденом Красного Знамени. О людях корабля, их подвигах рассказывает в своих воспоминаниях контр-адмирал Г. П. Негода, командовавший "Беспощадным" в то время. Автор стремится всесторонне показать жизнь экипажа, отвагу и находчивость моряков, неутомимую воспитательную работу, которую вели на корабле коммунисты.