Пар

Жизнь героя полна рутины: он ежедневно ходит на работу в институт, занятый изучением проблем свихнувшегося города.

Отрывок из произведения:

Этот мой роман начался в то время, когда проходившие как раз под нами старые трубы наконец не выдержали. Любовь среди взрывов. Городские улицы одна за другой вспучивались, разверзались, куски асфальта и цемента выворачивались наружу чудовищными цветочными лепестками. Из кровоточащих ран вырывались белые вспышки. Пар. Подобные случаи катастрофы были и раньше. Но не в таких масштабах. Инспекционные команды не могли справиться с извержениями. Достижения инженерной мысли девятнадцатого столетия поразили нас в двадцать первом. Позолоченный век поднимался из могилы, чтобы взлететь на воздух прямо у нас на глазах. Ну кто в такое время способен отчаянно влюбиться?

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Мой отец работал в Институте времени. Хотя в любую, самую далекую точку земного шара можно было попасть за несколько минут, отец все же предпочитал жить рядом со своим институтом в старом доме, построенном еще в конце двадцатого века. Я, как и все современные дети, рано расстался с родителями и жил в интернате. Наш интернат был расположен в горах возле прозрачного озера в детском городке Лесное Эхо.

В зимние и летние каникулы я появлялся в доме родителей на небольшой срок. Отец бывал занят, и беседовали мы с ним редко. Иногда он задавал мне какой-нибудь вопрос, почти всегда поражавший меня своей неожиданностью и парадоксальностью. Помню, как он подвел меня к своей геологической коллекции, взял продолговатый камень и провел указательным пальцем вокруг него, как бы очерчивая его форму.

Незамеченной инвалидная коляска остаться не могла. Подгоняемая размеренными движениями рук в кожаных перчатках, она со скрипом катилась через холл. Конечно, входить в здание министерства разрешено всем, однако слишком уж выделялся сидевший в ней бедный калека в толпе лощеных, гладко выбритых, хорошо одетых чиновников.

Увидев инвалида, Рольняк пробормотал некое слово, а стоявший рядом с ним Рогочки плотнее сжал губы. Потом тихий звонок оповестил о прибытии лифта, и они поспешно вошли в кабину.

Звонок в дверь раздался, когда Цинтия, проводив мужа на работу, заканчивала мыть посуду после завтрака.

«Кто бы это мог быть?» – удивилась она, вытирая руки о передник. Почтальон? Или очередной рекламный агент? В последнее время эти коммивояжеры стали такими нахальными – готовы просочиться в любую щель, чтобы всучить тебе никому не нужный товар!..

Сынишки в гостиной не было, наверное, поднялся в свою комнату. Пересекая гостиную, Цинтия на секунду задержалась, чтобы поднять с пола пластиковую доску с магнитными буквами и цифрами. Опять Ольф бросил все как попало! И когда я приучу его к порядку?..

– Спасибо, доктор, – в который уже раз пробубнил мужчина, крепко сжав своей пятерней руку Дейнина. – Вы даже не представляете, как мы вам благодарны!.. Правда, Маша?

Женщина, уделявшая все внимание своей ноше в виде продолговатого свертка из одеяльца, перехваченного синей лентой, обратила к мужчинам залитое слезами лицо и с энтузиазмом закивала. Ей явно не хватало слов, чтобы выразить обуревавшие ее эмоции.

Дейнин осторожно высвободил затекшую кисть из стальной хватки собеседника и, опустив руку в карман халата, где у него всегда лежал пропитанный дезинфекционной жидкостью тампон, сказал:

Полковника Вильяма Трэинера, постоянного Представителя Президента при Миссии, вытащили из постели в 2-16. Еще не успев стряхнуть с себя сон, в 2-18 он, затягивая пояс, сбежал по лестнице к ожидавшей у подъезда капсуле. Устраиваясь на заднем сиденье, Трэйнер уже знал, что его ожидает трудный день.

Два капитана и штатский — всех их он знал в лицо сидели, крепко сжимая в руках обложки с государственным гербом. Полковник протер глаза и посмотрел на штурвальную консоль: «Баллистический полет, цель зафиксирована, местное время 15.04». Штатский с молодым, но прежде времени состарившимся лицом обернулся к нему с переднего сиденья:

На Земле воцарилась ночь. Чья-то злая воля сковала человечество, превратив людей в сомнамбул. Астронавт Рейф Харалд спускается с Лунной Станции, чтобы разобраться в происходящем. Каждую ночь Земля оказывается во власти волн, снабжающих планету энергией космоса. Но эти же волны лишают людей воли, погружая их в тяжелый, не приносящий облегчения сон.

Опять это проклятое ощущение, что на меня кто—то смотрит. И снова чувство, что все, что я делаю и вижу, тысячи раз уже было. Может потому, что городишко этой вшивый, ничем не отличается от всех остальных распроклятых городишек среднего Запада?

Солнце в зените жарит вовсю, и небо серое от пыли, так что гор на горизонте почти и не видать, и пустая главная улица — Мейн—стрит — как же ей еще называться? Пост—оффис, трехэтажное здание банка, закрытый магазин скобяных изделий — жара, сьеста. Двухэтажные дома состоятельных граждан — с плоскими крышами, верандами, навесами и деревянными колоннами. Полосатые занавески и горшки с геранью.

― Тебе удобно?

― Да.

― Не холодно?

― Нисколько.

― Ну, и слава богу. Отдыхай. Теперь самое время. Дайка я подоткну тебе одеяло. Вот так… И старайся ни о чем плохом не думать.

― Если б все так было просто!..

― Но врачи ведь обещали! Зачем им обманывать? Они сделают… Я сам сегодня слышал: по всем данным, кризис миновал…

― И ты веришь? Вот наивное создание!.. Да это же одни слова, пустые отговорки! Будто я не знаю… Сколько уж старались!.. Ничего не помогло. Сначала паралич, а после ― эта слепота… И голова болит. И каждый день ― одно и то же… Я устала…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

…очень хотелось, есть, ну очень, до голодного обморока, не было сил ни шевельнуться, ни подать сигнал, остатки солнечных элементов 0.43 % от номинальной площади, просто надавали мне умереть и я продолжал свой полет, в который раз повторяя один и тот же цикл: накопить энергии, проверить координаты оставшимися датчиками, и послать сигнал… израсходовав всю энергию в импульсе, все, что есть без остатка. До следующего включения от автономных накопителей пройдет стандартная неделя минимум, раньше они просто не успеют набрать из осколков солнечных батарей заряда, чтоб запустился главный процессор, и я вновь очнулся….

Четырнадцатый век. Это Европа; но границы в ней пролегли иначе. Какие-то названия мы могли бы отыскать на очень старых картах. Каких-то на наших картах не может быть вовсе. История несколько раз свернула на другой путь. Впрочем, для местных он не другой, а единственно возможный и они не задумываются над тем, как оказались, где оказались. В остальном — ничего нового под солнцем, ничего нового под луной. Религиозные конфликты. Завоевательные походы. Попытки централизации. Фон, на котором действуют люди. Это еще не переломное время. Это время, которое определит — где и как ляжет следующая развилка. На смену зеркалам из металла приходят стеклянные. Но некоторые по старинке считают, что полированная сталь меньше льстит хозяевам, чем новомодное стекло. Им еще и привычнее смотреться в лезвие, чем в зеркало. И если двое таких встречаются в чужом городе — столкновения не миновать.

"Несмотря на недостающие части тела, в трупе не было ничего достопримечательного. Он был одним из многих регулярно находимых на улицах, неделю за неделей, месяц за месяцем, словно выброшенных с <американских горок> жизни по капризу какого-то лопнувшего ремня безопасности. Субъекты, лежащие растерзанными и разломанными, как этот неопознанный труп, у его ног, были скорее правилом, чем исключением. В буйных, бурных, бурлящих глубинах Полосы ничто не пропадало зазря. Об этом заботились уличные падальщики и пожиратели тины.

Эллен Ватубуа склонилась над трупом. Быстро просканировав тело и найдя что искала, она терпеливо копалась около оголенного левого предплечья. Там, среди порванных волокон мускулов и голубых капилляров, непосредственно под кожей находился миниатюрный фрагмент нерастворимого в кислотных средах пластика с впечатанной в него информацией. Она осторожно переместила наконечник экстрактора в свой спецспиннер и выпустила туда крошечную находку. Через несколько мгновений она уже читала вслух ее содержимое..."

В `Тибетском мудреце` Лобсанг Рампа рассказывает о том, что пережил в детстве, путешествуя со своим наставником, Ламой Мингьяром Дондупом, по миру, скрытому в пещерах Тибета — миру, над которым не властно время. Мальчик становится свидетелем удивительных событий прошлого и будущего. Странные и чудесные приспособления, найденные ими в пещерах, вдохновляют Ламу говорить на столь разнообразные темы, как перевоплощение, языки Атлантиды, зло, заключенное в бензине, современные автоматы для продажи шоколадных конфет, мудрецы Тибета, телевидение, космические путешествия и мировые войны. Лобсанг Рампа и Лама наконец покидают пещеры и спускаются с гор. Подобно многим другим произведениям Лобсанг Рампы, `Тибетский мудрец` открывает читателю образ мыслей и личность автора.