Паникерство как точная наука

Прислал один мудак письмо. Пишет: вот, мол, ты психованный параноик и этими "Мародерами" народ смущашь. Паникерство разводишь, и тупые ведутся на твои больные загоны. Умиляет - сучонок, видимо, оказался зело чувствительным человеком, тоже чует всю эту движуху, перепугался до поноса, и на мне же оттоптаться вздумал. Еще такой пытается быть типа вежливым, взять эдакий покровительственный тон - вместо того, мол, чтоб употреблять несомненный ваш талант на созидание, позитив нести, вы, дурачок, кликушествуете тут. И доказывает это килобайт десять, не меньше; трудолюбивый. Надо сказать, что я как-то повелся - есть еще, видимо, в душе понты корявые, типа "Ты мудак! Да ты сам мудак!" Хоть с мудаками в контакты не вступаю, решил этому ответить - но что-то текст пошел-пошел-пошел, и с какого-то момента о баране этом я забыл. Вот, решил сделать письмо открытым, подточил кое-где, и выкладываю - больно уж шкодно получилось.

Отрывок из произведения:

Сперва немного теории. Сразу реши для себя - считаешь ли ты, что точно знаешь, как функционирует мир, в одном из закоулков которого ты безбедно прожил какое-то смешное время. Если считаешь, что да (или подозреваешь, что "ну хоть чуть-чуть-то знаю"), дальше читать не надо - ступай посмотри телевизор или сделай "евроремонт". Если ты не мудак, то читай; то, что написано ниже, поможет тебе коптить небо даже тогда, когда склеит ласты три четверти ныне живущих рядом с тобой мудаков. Почему они вдруг откинут копыта? Потому, что этого сильно хотят сильные засранцы, живущие по соседству, и давно работают по этой теме, и работают грамотно; и еще, вот здесь читай внимательно: и вложили в это благородное предприятие ДОСТАТОЧНО средств, в том числе и наших. Опять спрошу - почему крякнул совок, сам или не сам? Если твой ответ - сам, то ты мудак и твоя судьба - сдохнуть в ближне-среднесрочной перспективе, так что не забивай себе голову этой паранойей, а реально улучшай условия жизни своей семьи. Прямая тебе дорога в М Видео, возьми там в кредит большую плазму.

Другие книги автора Беркем аль Атоми

Бесчеловечный роман широкоизвестного сетевого автора рассказывает о торжестве западной демократии на Урале.

Рыба сгнила с головы. Засевшие в Кремле агенты влияния других стран сделали свое черное дело под прикрытием гуманистических либеральных лозунгов. Коррумпированные политики продали Россию, разрешив ввод натовских войск для контроля за ядерными объектами и «обветшалыми» пусковыми установками.

Так пришел знаменитый Полный Песец. Холод, тьма. Голодные одичавшие жители некогда развитого промышленного города истребляют друг друга за пригоршню патронов или пластиковую бутылку крупы. Во что превращаются люди на грани выживания, как происходит естественный отбор в условиях тотальной катастрофы, кем становится простой обыватель в мире насилия – многие страшные тайны скрывает в себе «Мародер».

Бесчеловечный роман широкоизвестного сетевого автора рассказывает о торжестве западной демократии на Урале.

Рыба сгнила с головы. Засевшие в Кремле агенты влияния других стран сделали свое черное дело под прикрытием гуманистических либеральных лозунгов. Коррумпированные политики продали Россию, разрешив ввод натовских войск для контроля за ядерными объектами и «обветшалыми» пусковыми установками.

Так пришел знаменитый Полный Песец. Холод, тьма. Голодные одичавшие жители некогда развитого промышленного города истребляют друг друга за пригоршню патронов или пластиковую бутылку крупы. Во что превращаются люди на грани выживания, как происходит естественный отбор в условиях тотальной катастрофы, кем становится простой обыватель в мире насилия — многие страшные тайны скрывает в себе «Мародер».

Третий год демократии иракского образца на российской земле. Государства РФ больше нет, слово «Россия» запрещено цензурой, есть NCA — Северная Центральная Азия, политкорректное название оккупированной территории. В некогда секретном оборонном городке хозяйничают американцы и их слуги самых разных национальностей. Стратегические атомные объекты взорваны, а развалины заминированы. Местных жителей расстреливают, как одичавших собак, сотрудники частных охранных фирм. Хаос глобальной социальной катастрофы закончился, наступила эра Нового Порядка. Однако чудовищный замысел Мастеров, наконец-то воздвигнувших великую Золотую Пирамиду Власти, рушится внезапно и безжалостно. Восстав из мертвых, Ахметзянов возвращается на руины Тридцатки, чтобы вернуть долги оккупантам. Чтобы карать. Пощады не будет!

Книга, проливающая свет на мистические тайны «Мародера».

Июнь 24th, 2009

«Ржавые Острова»

10.10. 202Х.

10.30 РМ. Нью-Йорк - II, аэропорт Обама, зал ожидания.

Сметливая аэропортская крыса ловко выдернула последний крекер из аккуратно проделанной прорехи, и осторожно пустилась в обратный путь, по удачно протоптанному сквозь груды багажа маршруту.

По хлипким жестяным стенам аэропорта терлась метель, просачивалась в щели, прокалывая промозглую сырость зала ожидания острыми ледяными сквозняками.

Пришла в голову блажь — изродить фэнтези. Слюнявое, восторженное, эльфики-гномики, прынцессы с дракончиками. Набилось вот что. Честно говорю, не знаю — добью, нет ли. Пока идет вроде.

Смысл того, что было до этого, примерно такой: Маратка нормально так окопался у колбасников — райончик под ним, все башляют, причем все законно, безо всякого хулиганства. Наверное, как раз через это он стал слишком много про себя знать и буром попер на местного марового, был у него там один крученый — чисто формально сам никто, арендатор, и звать-то его никак, но при делах и при нормальном лавешнике. Чисто чтоб обозначиться на районе, Маратка легонько прессанул пару местных колхозников — а заодно и этого самого марового. Решил, понимаешь, что первый парень на деревне. Не, в понятиях так оно и было, но бабло — оно кого хошь заборет, и вот вместо зла оно забороло Маратку: местные бугры, с которыми крученый арендатор пилил бюджет, выкатили Маратке реальную предъяву, не погнушавшись полным беспределом. Причем обставили это все по-сучьи, административным ресурсом. Или, как это модно сейчас называть, по рейдерски: технично отжали у лоха поток.

Поезд тронулся, плавно отправляя в небытие очередной полустанок. Незаметно ускоряясь, мимо поплыли опоры контактной сети, тополь, под тополем зевающий сержант-транспортник, бомж, фонарь, кусты — за ними дощатый покосившийся сарай, над ржавой вывеской лампочка, «р-д 560 Куйб. ЖД». Дежурный с желтым флажком. Ларек, еще фонарь, еще тополь. Переезд, зилок с полным кузовом чего-то сельскохозяйственного. Отдельно от стада домишек силикатного кирпича — один деревянный, окошко сиренево мигает от телевизора в сгустившихся сумерках. Все. Снова темная летняя степь, дикие ароматы разнотравья, пологие предгорья неблизкого еще Урала.

Популярные книги в жанре Публицистика

Я стал читать «Тоннель» Келлермана, и по мере того, как одна за другою переворачивались страницы, мне начало вспоминаться — сперва смутно, потом все яснее — то необыкновенное, волнующее и радостное чувство, какое в детстве вызывала всякая интересная книга. Тогда книга казалась живою: и не плоскою, и не бумажной, и не напечатанной, а какой-то совсем иною — теперь я сказал бы, что она казалась существом не трех, а четырех измерений. В ней что-то шевелилось и двигалось; просвечивала глубина, которая в то же время была и высотою и плоскостью; вне всякой временной и пространственной последовательности сосуществовали все герои и все события. Кроме того, книга явственно звучала — и опять-таки одновременно всеми голосами со всеми шумами, какие в ней есть; и в общем это составляло совсем особое бытие, отличное от всякой другой жизни, какую я тогда знал.

Армянский вестник

№2 1998г.

Просто диву даешься, до чего изобретательны стали бакинские потомки Чингис-хана в мучительных потугах вызвать сочувствие международного сообщества, а заодно и доказать некую исконность, “историчность” своих притязаний на земли коренных народов Закавказья.

В конце марта президент Азербайджана издал два бесподобных указа. Одним он учредил почетное звание “шехид 20 января” (шехид значит погибший за родину или что-то в этом роде, иными словами – герой). Другим указом учрежден еще один день памяти жертв геноцида (см. “НГ”, 3.04.98). Не подумайте только, что г-н Алиев вдруг решил покаяться за своих турецких старших братьев, виновных в преступлении геноцида против армян, или за своих предшественников на посту президента Азербайджанской Республики, которые так и не понесли ответственности за армянские погромы в Сумгаите, Гяндже, Баку, Геташене, Мартунашене, Арцвашене и т.д. Отнюдь нет! Он придумал свой геноцид, которому якобы не раз подвергались азерские тюрки, и, подтвердив одну, установил вторую официальную дату, когда этот артефакт надо отмечать.

Г. Г. Маркес называет себя реалистом. Что ж, каждый художник имеет право на ошибку, особенно в оценке своего творчества. Разумеется, мы не отлучаем Маркеса от реализма на том основании, что ребятишки у него летают на циновках, а попы на стульях. Компетентные товарищи установили, что даже повесть об автономном проживании органа вдыхания может быть причислена к реалистическому направлению. В общем, мы в состоянии понять, что это просто система образов, и не надо быть колумбийцем, чтобы понять, чем отличаются полеты на циновках от полетов на самолете.

Наступивший театральный сезон обещает немало новостей для русской сцены. Новости эти все обещаны, впрочем, одной лишь репертуарной части театров: наши литераторы нынешнее лето, как бы сговорясь, дружно-таки потрудились для русской сцены. И старые сценические писатели, и беллетристы, знакомые до сих пор публике в одном лишь повествовательном роде, нынешний год рискнули попробовать себя в роде сценическом. Пьес новых будет много, и нам будет что сообщить из театрального света интересующимся столичною сценою нашим иногородным читателям.

Предисловие к сборнику «Зерно богоподобной силы».

Предисловие к сборнику «Пробный камень».

Полагаю, дело самих читателей, а также критиков-рецензентов оценивать новую книгу — в меру собственных основательности и вкуса разбирать ее особенности, отмечать достоинства, вскрывать явные и неявные просчеты, словом — дифференцировать, чтобы потом вывести интеграл…

Полагаю также, в данном случае нет особой нужды и в том, чтобы дотошно перечислять достижения, приводить полностью «послужной список» автора книги, которую вы держите в руках. Те, кого по-настоящему интересует фантастика, и без моей подсказки вспомнят другие его книги. Многочисленные публикации в коллективных сборниках, альманахах и журналах, а возможно, даже и то, что писатель Андрей Балабуха охотно выступает и в роли критика: в соавторстве — и без оного — им написаны десятки статей, обзоров, предисловий и послесловий к книгам других писателей-фантастов.

E-mail бюллетень «Окно в Японию» уже сообщал о выходе свет третьего тома антологии современной японской литературы «Гордиев узел. Современная японская научная фантастика» — уникальной хрестоматии, своего рода истории японской научной фантастики.

Сегодня благодаря любезности издательства «Иностранная литература» мы имеем возможность предложить вниманию читателей предисловие к этому сборнику — «Между японской научной фантастикой и научно-фантастической Японией». Его автор — профессор кафедры литературы университета Кэйо, литературный критик, видный специалист по американской литературе, один из главных теоретиков современной японской фантастической литературы Тацуми Такаюки.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Газета «МК» (6.11.08 г.) привела статью «Конец русской народной сказки», в которой развенчивает ряд экономических мифов “бурного роста” и “всеобщего благоденствия”. Статья интересна тем, что «выражает озабоченность» российской «элиты» о будущем российской экономики, которая наконец начала осознавать, что никакого “бурного роста” и “всеобщего благоденствия” в стране нет.

Ниже приводим текст этой статьи, свои комментарии даём в конце

Я пересекал гостиную и нес бокал мартини жене, все еще болтавшей с хозяином дома, физиком Амосом Даррелом, когда отворилась дверь, и вошел новый гость. Он был мне совсем незнаком, но с ним появилась девушка, которую звали во время воины Тина.

Я не видел ее пятнадцать лет и не вспоминал лет десять - разве что в те редкие минуты, когда прошлое возвращалось туманным, грозным видением, и я гадал, кто из тех, с кем довелось работать бок о бок, уцелел и что произошло с ними впоследствии. И даже лениво, как водится, подумывал, узнаю ли я вообще эту девицу, если повстречаю ее вновь.

Сразу после Второй мировой войны Советский Союз был втянут в череду непрекращающихся конфликтов по всему свету – на азиатском, африканском и южноамериканском континентах, в пустынях, джунглях и непроходимых лесах. Упоминания об этих "незнаменитых" войнах редко появлялись в открытых источниках, их ветераны давали подписку о неразглашении, победы и подвиги замалчивались, а бесценный опыт так и не был востребован. Даже после распада СССР подобная информация публиковалась крайне скупо, обрывочно, разрозненно. Данная книга стала настоящим прорывом. Это – первая полная энциклопедия ВСЕХ локальных войн с участием бывшего СССР. Впервые в отечественной литературе на основе недавно рассекреченных документов государственных и ведомственных архивов, а также воспоминаний ветеранов рассказано обо всех военных конфликтах второй половины XX века, в которых принимали участие советские и российские солдаты и офицеры.

Это действительно сны. Иногда ласковые, иногда тревожные. Иногда душные кошмары. Но от снов некуда деться, и остается надеяться - следующий сон будет счастливым.