Пани П***

________________

Все отвернулись, как от монстра.

Любовница, и дочка Лена, и жена. Верной осталась только мама. Как раньше гордилась успехами в масштабе области, так и сейчас – вниманием страны. Балладу прислала. Хорошей стала, доброй.

Почему не раньше?

Не в начале, а в конце, когда под сорок, и остается только ждать?

Бабка рассказывала, как однажды из-под мамы посиневшим вытащили. Могла бы совсем заспать. А лучше вообще бы не рожала. Она и не хотела. Прыгала с сундука, даже на болота бегала топиться, потому что как раз перед положенным ей сроком отца задрали волки, был голодный год после войны.

Популярные книги в жанре Современная проза

Давид МАРКИШ

Убить Марко Поло

Р а с с к а з ы

КОНЕЦ СВЕТА

В особнячке по улице Ливанских Кедров, третий дом от угла, подымались рано. Первым, в шесть утра, вставал Рувим Гутник, глава семьи и хозяин, мужчина за пятьдесят, с сильными руками и короткой мощной шеей, но уже проверяющий давление крови раз в две недели и прислушивающийся время от времени к усталому бегу сердца. Следом за хозяином послушно подымалась с коричневого матрасика собака Юка - рыжая сука доброго нрава и редкой породы, охотничьих кровей. А потом и Полина, Поля, со вздорным смешным характером, младше Рувима на десять лет, появлялась в дверях спальни в своем бархатном, винного цвета халате и домашних китайских шлепанцах со вздернутыми острыми носами. Один только дедушка Моисей Соломонович, книгочей и в дальнем прошлом гуляка и игрок, продолжал похрапывать в своей комнате под крышей. А больше в особнячке никого не было: дети - и общие, и раздельные - разъехались уже по разным краям страны и Земли и жили обособленно, по своему разумению.

Дан Маркович

VIS VITALIS

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава первая 1

Электричка дернулась и заскользила вдоль перрона, и вот уже за окном осенняя грязь, развороченные дороги, заборы, заборы... сгорбленные бабы, что-то упрямо тянущие на себе, солдатики, изнывающие от скуки у высоких зеленых ворот с красными звездами, скособоченные сараюшки, крошечные огородики - все это быстрей, быстрей, и, наконец, вырвались на простор. Следы городского беспорядка исчезли, деревья сбиваются в рощицы, рощи, всюду желтый отчаянный цвет - листья трепещут, планируют над черной землей, стволы просвечивают сквозь редеющую листву, но нет еще в пейзаже уныния и страха, не было ледяных дождей и утренних заморозков, репетиций зимы.

Стивен Миллхаузер

ПОТЕРЯННЫЙ ПАРК

Перевод Анастасии Грызуновой

Парк "Эдем", почти целиком уничтоженный при пожаре 31 мая 1924 года, если не считать нескольких стальных и бетонных конструкций, что зловеще высились над почерневшими развалинами и были снесены лишь год спустя, впервые открылся 1 июня 1912 года. На территории в восемь и две трети акра раньше располагалась "Сказочная страна", - напротив "Луна-парка", на другой стороне Набережного проспекта. В ту эпоху, знаменитую великолепием и причудливостью парков с аттракционами, новый парк стал, можно сказать, апогеем их взлета. Даже небольшая площадь - всего 652 фута океанского побережья - послужила появлению многих замечательных особенностей парка, ибо сразу же стало ясно, что "Эдем" стремится преодолеть ограничение пространства пышностью или же неумеренностью, которые толкали его к неведомым пределам, прежде не доступным для парковых архитекторов.

Магсад НУР

КИРГИЗСКИЙ ДНЕВНИК

Перевод с азербайджанского Ульвиры Караевой

1. ПУПОК - Эй, Джаныбек! -- И-йа! -- Эта девушка тебе нравится? -- ...ссать хочу. -- Подожди ссать, будь мужчиной! Нравится - отведи, уложи на полынь... Разошлись по сторонам. С трёх сторон ссущие мужики. Джаныбек прошёл за чёрное БМВ. Вернулся. Открыл заднюю дверцу: -- А ты чё не сходишь? Поссать не хочешь? -- Почему... хочу! Да только девушки при мужчинах не писают... -- Ты девушка? -- ... -- Я стесняюсь тебя... -- Не стесняйся... -- Не показывайся... -- Не покажусь. -- Не хочу знать, что ты здесь... -- Я и так не смотрю на тебя, Джаныбек! Я никого не вижу. Никого из вас, поверь! Дай лягу на сиденье, да хоть голову пиджаком укрою, вот так... -- Нет, ты снова можешь поднять голову... Будто бы ты не видишь, как ссут эти здоровые мужики? -- Да я сейчас с тобой говорю, разве я их вижу! -- Даже если не видишь, ты знаешь, как они ссут! Знаешь, откуда ссут... -- Уходи, уходи... что мне теперь делать-то, а? -- Вставай, пойдём... Джаныбек взял за руку высокую блондинку с голым животом, одетую в белый костюм с капюшоном и вытащил её из машины. К этому времени те четверо мужиков вернулись к машине, на ходу застёгивая ширинки. Водитель поднял капот и сунул под него голову. Остальные потянулись. О чём-то говорили. Джаныбек взял девушку за руку, спустился по асфальтовому спуску, потом поднялся к маленькому холму, оборвал полынь: -- Нравится? Отец говорит, это классная трава! -- Я в травах не разбираюсь, Джаныбек. Куда мы идём? -- Не видишь, негде укрыться, пойдём за холм, там нас не увидят. *** Прямо на вершине холма замялся. Остановился, посмотрел на закат. Холм, на котором стоял, за ним ещё холмы и на солнечной стороне каждого из них поблёскивала полынь-северянка. Красновато-серое поблёскивание. Она мелькала, обласканная порывами ветра. Мелькала в глазах, подобно колыханию гривы красно-чёрной гладкой каурки. От прикосновения струек ветерка кусты полыни ластились к закату. Это была наглая северная полынь. Она образовала кусты, из которых высунулись, вытянулись вверх иголки трав. Эти травы нужны всего лишь для того, чтобы украшать кусты полыни и быть обласканными вместе с ними. Вот и всё... Джаныбеку надоело. Пробежал между кустами полыни, попинал их, разозлился на что-то, прицепившееся к низу брюк, опять пнул эти колючки. Девушка стояла, уложив на голом животе крест скрещённых рук и, подобно усталой кобыле, отставив одну ногу в сторону. Смотрела. -- Что смотришь? -- Не смотреть? -- Смотри! Джаныбек по полыни поднялся к девушке. Она попробовала увести его за руку. Он дёрнулся. Взял девушку за руку и, потянув её своим маленьким телом за собой, поднялся ещё на один холм. Снова перед ним раскинулись те же холмы и тот же блеск, та же полынь и тот же световой мираж до громадных, высоких, заснеженных гор. Потянул девушку к косогору. С силой. Повернулся к ней. Ростом чуть выше её колена. Протянул указательный палец к её пупку. Она вздрогнула, прикрыла пупок и отпрянула: -- Что ты делаешь, Джаныбек? -- Лапаю твой пупок. Красивый... *** Асфальт. БМВ. Какие-то чужаки рядом с машиной. Вертятся. Показываются. Пропадают. (Джаныбек не дал девушке шевельнуться: усадил её спиной к тому, что видел сам. И сам сел. Все водил рукой по пупку и рядом с ним.) В это время подъехало ещё одно БМВ. Исчезают. Нурпайс посматривает в эту сторону, поправляет шапку. Джаныбек смотрел на столпившихся вокруг машины людей поверх блестящих холмов, поросших полынью, и плеча беленькой девушки, сидящей перед ним. Всё смотрел и от пояса и из-под брюк что-то пыталось выскочить наружу. Кто-то всё так же копался в капоте машины. ...На той стороне дороги, среди тамариска появилась лошадь. На ней человек. Ствол. Его отверствие поползло от лошадиной гривы к крыше БМВ. Некоторые бросились от дверец на этой стороне на ту сторону. Здоровенная голова, которая до этого была видна над крышей машины с той стороны, прерывисто дёрнулась направо-налево, взад-вперёд, упала. Или на землю, или под копыта лошади. Остальное Джаныбек не видел. Голову всадника не разглядеть за стволом. Лошадь развернулась, сунулась за кусты тамариска. До этого Джаныбеку казалось, что под стволом ладная лошадь, но когда та сунулась в кусты, уловил: всего-то обросшая шерстью кляча. Вяло, устало тащилась. На ней верхом человек. С крупа свисал ещё один. И перемётная сума под ним: свисала с крупа. Пока кляча шла через кустарник, открыли багажник. Капот закрыли. Дверцы с этой стороны открылись, закрылись. Появился Нурпайс: попинал колёса, обтёр тряпкой машину - крышу, стёкла, багажник... Приехавшее БМВ снова развернулось и уехало... *** Штука в брюках у Джаныбека съёжилась. Девушка смеясь ухватилась за это место: -- Джаныбек, тебе надо пописать. -- Не хочу я писать! Джаныбек воткнул палец в девичий пупок, повертел там кончик пальца и вынул. Потом засунул ту же руку в карман и поправил то, что выпячивалось из-под брюк, уложил так, будто бы то, что там двигалось не нечто, переросшее обыкновенные размеры, а всего лишь его живот, или ещё что-то. Сунул руки в карман, чтобы с обеих сторон образовать выпуклости и скрыть то, что происходит под брюками... -- Мой отец тебя оттопчет, знаю. -- ... -- Ты смотри не говори ему, что я тебя лапал! -- Не скажу, Джаныбек. -- Не произноси моё имя так часто. Вернулись. *** -- Жми на газ, Нурпайс! - сказал Джаныбек. -- Где тот, другой дядя? - снова спросил Джаныбек. Сказали, что уехал на другой машине. Спросил, а где другая машина? Ответили, что уехала. Джаныбек не стал спрашивать, куда. Места сзади стало больше. Они остались вдвоём девушка и Джаныбек. Давеча тот, что сидел посерёдке, чуть ли не на колени ему девушку затиснул. Джаныбек смотрел из окна на степь. БМВ всё ехало, и Джаныбек всё больше льнул к окнам и всё больше раскрывал щёлки своих узких глаз. Девушка провела рукой по его голове, он смело взял её руку, сжал и положил себе на колено. И тут же громко расхохотались впередисидящие. Притормозили. Джаныбек сошёл и бросился в полынь. Только девушка пошла за ним, а сидящие в БМВ всё ухахатывались, держась за животы. Всей гурьбой приказали девушке бежать за ним в кусты. Высокая блондинка с оголённым животом, одетая в белый костюм с капюшоном, кинулась за Джаныбеком в полынь...

Алексей Олейников

Ночное Солнце

Дверь у Фанеры была монументальная. Монстр, а не дверь. Если б такие двери во Вторую Мировую были, хрен бы немцы дальше Бреста прорвались.

Потыркались, потыркались и отвалили б от греха подальше. Какой-нибудь туманный Альбион завоевывать. Через Ла-Манш легче перепрыгнуть, чем такую дверь сломать.

Впрочем, это не персональная фанерная дверь, а общеподьездная, с встроенным домофоном.

Но все равно, железяка крутая.

Владимир Викторович Орлов

Субботники

Рассказ

Владимир Викторович Орлов - один из самых самобытных писателей нашего времени. Используя приемы фантастики и романтического реализма, он пишет о творчестве, о положении художника в обществе, о любви, о любимой Москве. Романы Владимира Орлова изданы во многих странах мира.

Во второй том Собрания сочинений вошел роман "Происшествие в Никольском" о судьбе юной Веры Навашиной, о драме, произошедшей в ее жизни, и о том, что никогда не поздно по-новому взглянуть на свое предназначение, а также рассказы, написанные в разные годы "Что-то зазвенело", "Трусаки" и "Субботники".

Владимир Викторович Орлов

Трусаки

Рассказ

Владимир Викторович Орлов - один из самых самобытных писателей нашего времени. Используя приемы фантастики и романтического реализма, он пишет о творчестве, о положении художника в обществе, о любви, о любимой Москве. Романы Владимира Орлова изданы во многих странах мира.

Во второй том Собрания сочинений вошел роман "Происшествие в Никольском" о судьбе юной Веры Навашиной, о драме, произошедшей в ее жизни, и о том, что никогда не поздно по-новому взглянуть на свое предназначение, а также рассказы, написанные в разные годы "Что-то зазвенело", "Трусаки" и "Субботники".

Однажды император Юань Мэн восседал на маленьком складном троне из шань-дунского лака в павильоне Прозрения Истины. В зале перед ним вповалку лежали высшие мужи империи – перед этим двое суток продолжалось обсуждение государственных дел, сочинение стихов и игра на лютнях и цитрах, так что император ощущал усталость – хоть, помня о своем достоинстве, он пил значительно меньше других, голова все же болела. Прямо перед ним на подстилке из озерного камыша, перевитого синими шелковыми шнурами, храпел, раскинув ноги и руки, великий поэт И По. Рядом с ним ежилась от холода известная куртизанка Чжэнь Чжао по прозвищу Летящая ласточка. И По спихнул ее с подстилки, и ей было холодно. Император с интересом наблюдал за ними уже четверть стражи, ожидая, чем все кончится. Наконец Чжэнь Чжао не выдержала, почтительно тронула И По за плечо и сказала:

Оставить отзыв