Памяти Виктора Шварцмана

Дорогие коллеги, высокие сетевые друзья!

        Этот номер журнала необычен - он целиком посвящен памяти Виктора Шварцмана, талантливого физика, своеобразного философа, поэта. Вот краткая биографическая справка:

         ВИКТОРИЙ ФАВЛОВИЧ ШВАРЦМАН

         Викторий Фавлович Шварцман родился 22 июля 1945 года в городе Нижний Тагил. В 1962 году закончил в г. Черновцы среднюю школу и поступил на физический факультет МГУ. Учился в аспирантуре у Я.Б. Зельдовича. Защитил кандидатскую диссертацию в 1971 году. После окончания аспирантуры поступил на работу в Специальную астрофизическую обсерваторию Академии наук СССР. Руководил группой релятивистской астрофизики. Трагически погиб в августе 1987 года.

Другие книги автора Евгений Михайлович Беркович

б Альберте Эйнштейне написаны сотни книг, тысячи статей. Что нового можно сказать о жизни и творчестве автора теории относительности? Оказывается, есть факты его биографии, описанные недостаточно полно, а иногда и неверно. Взять хотя бы историю исключения ученого из Прусской академии наук или непростые отношения Эйнштейна с другим знаменитым физиком – Филиппом Ленардом, ставшим в конце жизни убежденным нацистом и отцом расистской «Немецкой физики». В предлагаемой читателю работе на основе многочисленных документов рассказывается, как все было на самом деле. Книга написана в жанре, напоминающем «Сравнительные жизнеописания» Плутарха. Судьбы известных людей показаны в контексте истории, что помогает оценить и пророческий дар великого физика, и смятение умов многих интеллектуалов, например, Томаса Манна, не сразу нашедших правильный путь в переломные моменты развития общества, когда на смену демократии внезапно приходит безжалостная диктатура.

«Что-то физики в почете, что-то лирики в загоне», — с легкой грустью заметил Борис Слуцкий в 1959 году. В коротком стихотворении[1], давшем имя знаменитой дискуссии «Физики и лирики», он точно указал профессиональные приоритеты советского общества середины XX века. Заметим, что такие настроения господствовали не везде и не всегда. Например, в XVIII и XIX веках в Европе, и в Германии в частности, значительно выше, чем естествоиспытатели, ценились представители гуманитарных наук: профессора юриспруденции, классической филологии, германистики, античной истории…

Рассказывают[1], что в семидесятых годах двадцатого века руководство Советского Союза собиралось исключить Андрея Дмитриевича Сахарова из Академии наук СССР. По поручению Политбюро ЦК КПСС президент академии М. В. Келдыш собрал узкий круг ведущих учёных, среди них присутствовали П. Л. Капица и Н. Н. Семёнов, и спросил, как бы они отнеслись к постановке на Общем собрании Академии наук вопроса об исключении Сахарова. После долгого молчания Н. Н. Семёнов произнёс:

На долю немецкого физика еврейского происхождения Петера Прингсхайма выпали нелегкие испытания, он оказался узником концлагерей обеих мировых войн, потрясших человечество в неспокойном двадцатом веке. Выжить Петеру помогли друзья, высоко ценившие его человеческую верность и невероятную честность. К таким друзьям Прингсхайма можно с полным основанием отнести и Томаса Манна, и Альберта Эйнштейна, и Джеймса Франка… Одиссея Петера Прингсхайма закрученностью сюжета и масштабностью действующих лиц напоминает античные трагедии. И все же это захватывающее документальное повествование о недавнем прошлом.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Эта книга воссоздает образ великого патриота России, выдающегося полководца, политика и общественного деятеля Михаила Дмитриевича Скобелева. На основе многолетнего изучения документов, исторической литературы автор выстраивает свою оригинальную концепцию личности легендарного «белого генерала».

Научно достоверная по информации и в то же время лишенная «ученой» сухости изложения, книга В.Масальского станет прекрасным подарком всем, кто хочет знать историю своего Отечества.

Авторский дайджест книги

Уже будучи больным, Дилан приехал в Нью-Йорк, чтобы участвовать в постановке пьесы «Под сенью Млечного леса» в знаменитом Центре поэзии. Последнее время у него часто случались обмороки, а заболевание легких вынуждало его периодически пользоваться ингалятором.

Центр поэзии возглавлял поэт Джон Бриннин. Он организовывал и поездки Дилана, на которых вполне прилично зарабатывал — получал двадцать пять процентов от гонорара Дилана. Бриннин был человек неуравновешенный, занятый исключительно своими делами, неделями не просыхал от виски, принимал фенобарбитал и горстями глотал другие, прописанные врачом лекарства. К тому же он был склонен вести праздный образ жизни, что обходилось ему недешево. Он жил в постоянном поиске денег, клянчил и брал в долг, где только мог.

Автор воспоминаний, уроженец Курляндии (ныне — Латвия) Иоганнес фон Гюнтер, на заре своей литературной карьеры в равной мере поучаствовал в культурной жизни обеих стран — и Германии, и России и всюду был вхож в литературные салоны, редакции ведущих журналов, издательства и даже в дом великого князя Константина Константиновича Романова. Единственная в своем роде судьба. Вниманию читателей впервые предлагается полный русский перевод книги, которая давно уже вошла в привычный обиход специалистов как по русской литературе Серебряного века, так и по немецкой — эпохи "югенд-стиля". Без нее не обходится ни один серьезный комментарий к текстам Блока, Белого, Вяч. Иванова, Кузмина, Гумилева, Волошина, Ремизова, Пяста и многих других русских авторов начала XX века. Ссылки на нее отыскиваются и в работах о Рильке, Гофманстале, Георге, Блее и прочих звездах немецкоязычной словесности того же времени.

Аннотация издательства: Автор в годы войны был секретарем партбюро полка, начальником политотдела бригады, а затем стрелковой дивизии. Он много видел, пережил, был участником боев на Калининском и Северо-Западном фронтах, на Курской дуге и Днепре, в Белоруссии и Прибалтике. Об этом он и рассказывает в своих воспоминаниях. В центре повествования — люди, которые всегда находились на линии огня: командиры, политработники, коммунисты и комсомольцы. Это они словом и личным примером увлекали бойцов на подвиги. В книге содержатся раздумья о советском воине, его воспитании, о партийно-политической работе.

Аннотация издательства: Генерал-полковник М. X. Калашник в годы Великой Отечественной войны возглавлял политотдел 47-й армии, прошедшей с боями от Северного Кавказа до Берлина. В воспоминаниях он пишет о коммунистах, о тех, кто своей убежденностью, примером бесстрашия и преданности долгу воодушевлял и вел солдат на подвиг. Автор знакомит читателя со многими замечательными людьми, с неутомимой деятельностью политорганов и партийных организаций во фронтовой обстановке, раскрывает их роль в воспитании бойцов и командиров.

.. Что делать человеку моего поколения, если ему исполнилось недавно восемьдесят лет, впрочем, сохранившему еще ясность мышления, возможность с достаточной стройностью излагать свои мысли на бумаге и имеющему горячее желание продолжать быть полезным соотечественникам и, в первую очередь, молодёжи, своим детям и внукам? Очевидно, что стоит вспомнить о делах минувших, правдиво обо всём рассказать, поделиться своим жизненным опытом и тем самым внести полезный вклад в наше, столь трудное настоящее, а также в недалёкое будущее, которое, как говорили ещё древние, «…теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно».

Книга о жизни Джека Лондона, написанная его женой Чармиан, раскрывает лабораторию художественного творчества писателя. Эта книга органично влилась в наследие Д. Лондона, поведав о том, о чем не успел рассказать писатель при жизни.

Молодая стюардесса в декрете решает рожать в Таиланде. Чтобы заработать немного денег, она организует "подпольную" службу доставки, перевозя в чемоданах посылки из Таиланда в Россию и обратно. В очередной раз оставшись без дохода, главная героиня идет на подработку в детский сад, где скоро становится руководителем.

За несколько лет работы в садике ей предстоит научиться жизни на тропическом острове, имея на руках своих детей, пьющего мужа и чужих малышей…

Комментарий Редакции: И остросюжетная проза, и иронический детектив, и даже – криминальный роман. Но наибольшую остроту добавляет совсем уж сбивающий с ног факт: это многоярусное блюдо подано под соусом искренней и честной автобиографии…

Книга содержит нецензурную брань.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

     29.04.72 г.

     Время неизменно реализует мои замыслы, но злоупотребляет правом использо-мть меня в качестве заложника.

     3.05.72 г.

     Я — школьникам: Есть лишь 2 популярные статьи о черных дырах — в «Знании-сила» — Цветкова, и в «Земле и Вселенной» — Уиллера и Руффини. Статья Уиллера тоже популярная, но — для другой популяция.

     28.05.72 г.

     На международной конференции в Киеве: «Товарищи! Поскольку полностью избежать контактов с иностранцами не удастся, то имейте в виду, что...»

Перед вами – не просто любовный роман, но – прелестная, нежная, романтичная «комедия ошибок». Комедия любви и непонимания, страсти и сомнения! За кого выйдет замуж наивная богатая наследница – за легкомысленного повесу или за его серьезного, скромного брата? Обретет ли наконец счастье в любви надменный лорд, испытывающий странные трудности в отношениях с прекрасным полом? И наконец, неужели родовитый французский аристократ и вправду предложит руку и сердце бедной, но гордой англичанке, о которой мечтает денно и нощно?

О.А.КУЗНЕЦОВ, Л.Н.ХРОМОВ

 

 

 

 

ТЕХНИКА БЫСТРОГО ЧТЕНИЯ

МОСКВА“КНИГА”1983

Авторы рассказывают о том, как научиться читать быстрее научно-технические и популярные тексты, улучшив при этом качество усвоения прочитанного. Рассматриваются методы обучения, разработанные в Советском Союзе и за рубежом. Разбирается модель процесса чтения и недостатки традиционных методов чтения.

     Он значил для меня так много...

     Мы выросли в одном городе, пару лет учились в одной школе, в одном классе. Наши семьи были похожи — дружелюбные, хлебнувшие горя еврейские семьи. Даже профессионально — инженер-папа, медик-мама. Даже по происхождению — из Бессарабии, из левой еврейской молодежи...

     И была попытка дружить. Но куда там т этот серьезный мальчик скорее раздражал, чем восхищал меня.

     О чем говорят мальчики в школе? С Викой мы говорили о магнитном поле, или об электрическом. Было что-то нечеловеческое в том упрямстве, с которым этот ребенок возвращался к волновавшим его научным вопросам.