Палач

Одна маленькая девочка мечтала о Принце. Как и все нормальные маленькие девочки. И вот однажды она забежала в запретную часть замка, в котором жила, и открыла тяжелую кованую дверь. Чудо из чудес! Там ее ожидал настоящий Прекрасный Принц. Волосы его были словно серебряная пряжа, глаза будто из горного хрусталя. Девочка растерялась, она никак не ожидала, что ее желание сбудется так скоро.

А что же Принц? Он пригласил ее войти…

А кто-то наверху (или внизу) зловеще расхохотался.

Отрывок из произведения:

— На колени! — голос ворвался в мой измученный мозг, разгоняя дымку паники, не отпускавшую меня с тех пор, как я очнулась.

Я замерла, но чьи-то руки тут же толкнули меня вперед. Грубо, не церемонясь. Я споткнулась, чуть не упала, но кого это волновало? Я помотала головой, стараясь откинуть лезшие в глаза волосы. Но голова моя дергалась от рывков, и челка снова закрыла обзор.

Черт подери! Когда Джек с приятелями задумывали свой план, никто и подумать не мог, что все закончится так быстро. Так жестоко. Так просто. Так чудовищно быстро! У нас не было ни единого шанса. Ребята не представляли, с какими силами нам придется столкнуться.

Другие книги автора Виктория Крэйн

Каждая девушка мечтает найти своего принца. Кому-то грезится прекрасный принц на белом коне, а кому-то Всадник Апокалипсиса.

Бутылка виски и желание проветрить голову привели героиню рассказа к распутью. И тут, как в сказке,  - направо пойдешь — счастье найдешь, прямо пойдешь — богатым станешь. Налево пойдешь… Смерть свою найдешь: либо вечный покой, либо прекрасного и одновременно ужасающего Принца Невидимых, способного уничтожить душу плотскими утехами.

Каждая девушка мечтает найти своего принца. Кому-то грезится прекрасный принц на белом коне, а кому-то Всадник Апокалипсиса.

Продолжение цикла рассказов «Смерть и я». Рассказ о первых днях, проведенных главной героиней, Элви в замке одного из четырех Всадников Апокалипсиса, Смерти.

ЧАСТЬ 1

В его улыбке странно-длительной,

В глубокой тени черных глаз

Есть омут тайны соблазнительный,

Властительно влекущий нас…

В. Брюсов

1

Ника молча рассматривала себя в зеркале. Пора накладывать вечерний макияж. Наверное, достаточно ярко-алых губ и серых теней. Румян совсем немного, ведь бледность очень идет ее черным волосам. Она вздохнула. Теперь прическа. Как она ненавидела эти вечерние светские прически! Сидеть два часа под умелыми руками парикмахера и терпеть все эти шпильки и невидимки. А иначе копну ее длинных волос не удержать. И тонна лака, от которого при прикосновении к голове остается ощущение пластмассовой пленки. Фу! Ника поморщилась.

Я замерла на пороге, буквально потеряв дар речи. Они сидели в креслах перед камином и мирно беседовали. Они – это мой супруг, Всадник Апокалипсиса Смерть, и мой...  поклонник, один из сильнейших демонов, Белет.

– И что это вы тут делаете? – промямлила я, когда, наконец, обрела способность говорить.

– Беседуем. – Две головы повернулись ко мне и внимательно оглядели сверху донизу.

Кажется, и ответили они хором. Ну и дела! Я этак бочком, бочком, стараясь держаться подальше от двух пар вытянутых ног, подобралась к камину и бросила на полку ключи от машины.

Один простой уикенд на свежем воздухе, легкий флирт с незнакомцем — и бац! — меня взяли за шкирку и умыкнули в Преисподнюю.

Как вы представляете себе войну? Мифические сражения, храбрые герои, блеск стали, героические поступки…

В жизни все совсем не так, тем более, если ты знаешь чем закончится великое сражение. Смертью. Твой возлюбленный, твой Темный Принц, именно он закончит существование мира. И ты будешь за этим наблюдать…

— Господин, армия Владыки Кимры отступила в ущелье Огры. Они надеются на помощь Святых. Но Вещие странники вряд ли откликнутся на мольбы Отринутых.

Первый Советник низко склонил голову.

— Отринутые уже сыграли свою роль в падении Дома Первоначальных. В прошлый раз они тоже обращались к Вещим. Второй раз они не повторят своей ошибки, — выступил вперед второй Советник.

— Повторят. Их самонадеянность — притча во языцех. Теперь они принесут жертву.

Я очень люблю зиму. Когда кругом все белое, снег пушистый, сугробы. Но когда годами тебя окружает девственно белый пейзаж, в какой-то момент начинаешь мечтать о вечном лете. Нет, с этим-то как раз нет никаких проблем. Просто можно переместиться на пляж, купаться, загорать под солнцем, а не в солярии. Но все это не то.

По утрам мне хочется подойти к огромным окнам нашего замка и любоваться на изумрудную зелень лесов. Спать с открытым балконом и просыпаться рано утром под птичьи трели, а потом снова сладко засыпать, улыбаясь ветерку с запахами душистых трав.

Популярные книги в жанре Ужасы

Лидия пошла на эти похороны от скуки. Но не всегда выбираешь что-нибудь веселое. После этого она решила выпить и зашла во второсортный бар. Потом к ней подсел мужчина с красивым и гладким, как у младенца, лицом...

«Я хорошо знаю, что моя работа – причинять страх», – так прощается с читателем Альфред Хичкок, пожелав ему «белой ночи» наедине с одним из придуманных, составленных и отредактированных им сборников. Альфред Хичкок представляет рассказы самых разных писателей: ужасы, приключения и детектив, – истории, от которых холодок бежит по спине. Сказки бессонницы. Рассказы, от которых схватывает дыхание.

Впервые на русском языке мы представляем вам антологию, собравшую характерные рассказы серии, каждый выпуск которой с замирающим сердцем читают и переводят во всех странах мира, кроме, пожалуй что, Монголии и Вьетнама.

Анаксемандр Кокли обрел мировое могущество благодаря своему изобретению – увлекательному электронному Шоу, превращающему зрителей в послушных зомби. Но нашлись непокорные, которых не устраивает такое положение вещей. Они помогли суперзвезде Шоу, Майку Джоргове, вырваться из лап магната. Джоргова готов на все, чтобы спасти свою любимую и сломить мировое господство концерна Кокли, держащего сознание миллионов в плену грез.

Вон тот господин — доктор Йорре.

У него есть своё техническое бюро и ни одного близкого человека.

Ровно в час он всегда обедает в вокзальном ресторане, и, как только он входит, официант приносит ему «Политику».

Доктор Йорре всегда садится на газету, не потому что хочет продемонстрировать к ней своё презрение, а для того чтобы в любой момент иметь её под рукой, так как читает её урывками за едой.

Он вообще своеобразный человек, это автомат, который никогда не спешит, ни с кем не раскланивается и делает только то, что сам хочет.

— Вы видели молнию? Должно быть, что-то стряслось на центральной электростанции. Вон там, над теми домами.

Несколько человек остановилось, обернувшись в ту же сторону. Над городом неподвижно висели тяжёлые тучи, чёрной крышкой накрывшие всю долину, — чад, поднимавшийся от крыш и не дававший звёздам позабавиться, глядя на человеческие глупости.

Снова что-то сверкнуло — от вершины холма до самого неба — и пропало.

Бог знает, что это могло быть; только что молния вспыхнула слева и вот опять уже с другой стороны?! Никак это пруссаки, — предположил кто-то.

Малага прекрасна.

Но горяча.

Солнце целый день изливается на отвесные склоны холмов, и виноград, растущий на естественных террасах, наливается спелостью.

Вдали, на тихом голубом море — белые парусники, они парят словно чайки.

Толстые монахи, там, наверху, в монастыре Алькацаба, стали горды и богаты гуиндре, вином, которое пьют только герцоги.

Кто же не знает гуиндре из монастыря Алькацаба?!

Такое огненное, такое сладкое, такое тяжёлое; о нём говорит вся Испания.

Эцехиэль фон Маркс был лучшим сомнамбулой из всех, каких я только встречал за свою жизнь.

Порой он мог впасть в транс посреди разговора и поведать о событиях, происходивших где-нибудь далеко, а то и тех, что случатся в будущем, спустя несколько дней или недель. И всё совпадало с точностью, которая сделала бы честь самому Сведенборгу.

Но что же надо сделать, чтобы вызывать у Маркса состояние транса произвольно?

В нашу последнюю встречу мы — шестеро моих приятелей и я — перепробовали всё, что только возможно, проэкспериментировали целый вечер, применяя магнетические поглаживания, обкуривая его лавровым листом и т. д. и т. д., но нам так и не удалось ввести Эцехиэля фон Маркса в состояние гипнотического сна.

Перевязать всех раненых солдат Иностранного легиона оказалось для военных врачей нешуточным делом. У аннамитов были плохие ружья, и почти во всех случаях пули застревали в телах бедных солдатиков.

В последние годы медицинская наука сделала большие успехи, это знали даже те, кто не умел ни читать, ни писать, и пострадавшие охотно соглашались на любые операции, тем более что ничего другого им и не оставалось.

Большинство, конечно, умирало, но только после операции, да и то потому, что пули аннамитов перед выстрелом, судя по всему, не обрабатывались антисептиками или же после выстрела успевали на лету подхватить вредные для здоровья бактерии.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

ДЕМОНЫ ПЛОТИ — первый полномасштабный и бескомпромиссный рассказ об эротической инициации и сексуальной магии, средоточии мистической и магической традиции, известной под названием «Путь Левой Руки».

Наряду с действующими методиками сексуальной магии, в книге идет речь об овладении техникой и оккультном использовании таких ранее закрытых практик, как:

● Садомазохизм

● Оргии

● Нарушение табу

● Фетишизм

● Пролонгация оргазма

● Сексуальный вампиризм

● Ритуальное сношение с божественными и демоническими сущностями

● Пробуждение Женского Демонизма

● Эротическое перепрограммирование и освобождение от условностей

Николас и Зина Шрек, практикующие сексуальные маги и выдающиеся защитники и учителя Черного Искусства, представляют понятное и практично иллюстрированное практическое руководство по сексуальной самоинициации для просвещенных вольнодумцев.

ДЕМОНЫ ПЛОТИ проникают за завесу таинственности, скрывающей экстаз и опасности на пути магии, которые способны стать могущественным инструментом психической трансформации. Первопроходческие исследования таких столпов оккультизма, как Алистер Кроули и самозваный «Антихрист» Джек Парсонс, также нашли свое подтверждение в этом временами пугающем, но неизменно вдохновенном исследовании теневой стороны Эроса.

Жарким летним утром 1900 года с Курского вокзала отходит курьерский поезд. Перед самой отправкой к окну снаружи подходит кто-то в черной тирольской разлетайке. С ним высокая женщина. Она, вероятно, приходится ему матерью или старшей сестрой. Втроем с отцом они говорят о чем-то одном, во что все вместе посвящены с одинаковой теплотой, но женщина перекидывается с мамой отрывочными словами по-русски, незнакомец же говорят только по-немецки. Хотя я знаю этот язык в совершенстве, но таким его никогда не слыхал. Поэтому тут, на людном перроне между двух звонков, этот иностранец кажется мне силуэтом среди тел, вымыслом в гуще невымышленности.

Книга известного петербургского буддолога и китаеведа Е. А. Торчинова посвящена философии буддизма Махаяны, или Великой Колесницы, направления буддизма, получившего широчайшее распространение в Китае, Японии, Тибете, Монголии, а также и на территории России. На основе анализа сложнейших буддийских философских текстов автор раскрывает основные положения главных интеллектуальных направлений махаянской мысли — мадхьямаки (срединного учения о пустотности сущего), йогачары (йогического дискурса о только-сознании) и теории природы Будды, присутствующей во всех существах. Особый интерес представляют параллели, проводимые автором между буддийскими теориями и идеями ряда европейских мыслителей. Е. А. Торчинов также рассматривает развитие философских основ классической индийской Махаяны буддистами Тибета и Китая. Завершает книгу очерк истории изучения буддийской философии в России.

Книга рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся историей и философией буддизма, проблемами истории философии и религиоведения.

Задумывались ли вы когда-нибудь о том, по каким законам живут люди на самом деле? На всякие кодексы можно наплевать и забыть. Это все так — антураж, который сами люди презирают, кто открыто, кто тайно. Закон может быть только один: неписаный. И обозначаются его нормы веками сложившимися обычаями, глубокими заблуждениями, которые у людей считаются почему-то убеждениями, и основан этот закон не на рассудочных выкладках, а на инстинктах. Инстинкты человека странны. Человеку почему-то не доставляет удовольствие жизнь в доброжелательном покое, в уважении, в терпимости. Человек не понимает ценности ни своей, ни чужой жизни, и не видит смысла в помощи, в сострадании, в сохранении привязанностей к другу, к любимому, к сородичу… Тому, что люди делают с нами, я лично не удивляюсь, потому что в той или иной форме то же самое люди делают и друг с другом… Всегда делали, и миллион лет назад, и три тысячи лет назад, и в прошлом веке, и сейчас…