Палач, сын палача

Семнадцатый век – задыхающаяся в кострах инквизиции Германия. Нет такого дома, где бы не казнили ведьму или оборотня, такого человека, которого бы не подвергали процедуре проверок на ведовство. Брат доносит на брата, сын на мать, мать на дочь. Все ненавидят и подозревают всех. По улицам ходят рейды «борцов против сил тьмы».

Но орден св. Доминика (инквизиторы) и светские суды получают неожиданный отпор в лице ордена, борющегося против инквизиции и инквизиторов.

Где здесь свет, а где тьма, решать читателю.

Отрывок из произведения:

Германия, Оффенбург 1628 год.

Окошко с маленьким изящным балкончиком, увитым диким виноградом и уставленным горшками с розами, выходило на тюремный дворик.

Впрочем, именно по этой причине жена палача, белокурая Грета Миллер, особенно следила за этим своим крохотным цветником, то и дело покупая или принося от соседей только что зацветшие растения, и немедленно убирала утратившие цветы.

Конечно же, в доме были и другие окна, на которых стараниями прекрасной госпожи Миллер тоже были цветы, но все они были лишь жалким подобием того – главного окна. Ухаживая за своим цветником, фрау Миллер думала прежде всего о несчастных заключенных, для которых, быть может, вид ее веселого балкончика останется последним приятным впечатлением в жизни. Грета Миллер была доброй женщиной.

Другие книги автора Юлия Игоревна Андреева

Книга намеренно задумана как инструмент: Юлия Андреева и Ксения Туркова подобрали типичные ошибки в речи, письменной и устной, объяснили их простым языком и упаковали в понятную для читателя форму – с помощью мнемонических стихотворений и почти 120 забавных и запоминающихся иллюстраций любой научится отличать «вообще» от «в общем», «одеть» от «надеть» и даже «вследствие» от «впоследствии».

Вам кажется, что русский язык – это скучно и бессмысленно? Не удивительно, ведь красная ручка и диктант – это все, что большая часть из нас помнит еще со школьных времен.

А вместе с тем мы пишем и пишем – по работе, по делу, без дела. И качество речи уже давно стало пропуском в мир необходимых требований: все чаще вопросы решаются написанным, а не произнесенным словом. Общение превращается в текст, а он требует гигиены.

XII век. Прованс. Эпоха рыцарских турниров, куртуазных трубадуров и кровавых войн за престол.

Богатейшая и мирная Тулуза дольше всех из средневековых провинций сохраняет независимость – как от короля Франции, так и от Ричарда Львиное Сердце. Процветающее и мирное графство – лакомый кусок для завоевателей. Да и святой католической церкви не терпится пуститься в крестовый поход и принести истинную веру язычникам...

На защиту родной земли поднимается граф Тулузы Раймон Шестой. Согласно предсказанию, он должен остановить нашествие завоевателей и отстоять независимость прекрасной Тулузы...

Эта книга о том, как ленинградская девочка, брошенная родителями, едва ли не погибшая от голода в блокаду, стала примадонной Большого театра и лучшей певицей страны. О том, как эта страна отторгла ее от себя; о встречах с Шостаковичем и Солженицыным, Брежневым и Фурцевой; о триумфах и закулисных интригах; о высоком искусстве и низком предательстве. И, конечно же, о любви ведущей сопрано Большого театра Галины Вишневской и величайшего виолончелиста современности Мстислава Ростроповича.

Известная писательница Юлия Андреева открывает перед читателями панораму «царственного» периода русского балета. Пышные гала-представления, закулисные интриги, изматывающие репетиции, моментально ранящие ноги до крови, истории из жизни известнейших балерин: блистательной Анны Павловой, царицы-босоножки Айседоры Дункан, загадочной Матильды Кшесинской.

Из чего складывался быт балерины Императорского театра? Почему велись ожесточенные споры о том, должна ли балерина носить корсет? Обо всем этом вы узнаете из книги, которую держите сейчас в руках.

О том, что такое консумация, у нас знают лишь те, кто через нее прошел, а также их ближайшее окружение. Существуют художественные произведения, отражающие страшную участь попавших в сексуальное рабство и насильно подсаженных на наркотики див. Что же касается детального разбора консумации – читатель, перед вами первая и, верим, не последняя книга на эту тему. Хочется надеяться, что книга прольет свет на такое новое для нас явление, как консумация, и положит начало изучения ее как возможности бизнеса и способа взаимоотношения между людьми.

Король Педру I, сын Альфонсу IV, правил Португалией с 1358 по 1367 год. Будучи наследным принцем, он полюбил женщину, которая родила ему детей-бастардов. Его отец зарубил избранницу сына у алтаря церкви. Принц не смирился с такой жестокостью короля, что привело к гражданской войне. В результате Педру взошел на престол, сместив деспотичного отца, и посадил рядом с собой на трон труп бывшей возлюбленной!..

Юлия Андреева рассказывает в этой книге о своем уникальном опыте – работе танцовщицей в японском ночном клубе. Чего только не насмотрелась писательница за девять месяцев жизни на «изнанке японского веера» – читатель узнает о японской мафии «якудза», о жизни «ночных бабочек», о японских храмах и японских тюрьмах, о гомосексуалистах и последних самураях – словом, о том, что совершенно недоступно взгляду обычного туриста и что посчастливилось увидеть и пережить автору этой книги.

Новый роман известной писательницы Юлии Андреевой повествует об одном из самых загадочных и одиозных правителей античности – Ироде I, сыне римского прокуратора Иудеи Антипатра. Льстивые греческие писатели наградили его титулом «Великий». Идуменянин по рождению, Ирод поднимался на вершину власти, используя все доступные средства, не брезгуя подкупом и интригами. В результате римский сенат утвердил Ирода новым царем Иудеи. Но дело осложнилось нашествием парфян, которые взяли Иерусалим и посадили своего царя, Антигона. Ирода это не остановило. Он собрал войско из наемников и еврейских беженцев и при поддержке римских легионов вернул себе власть над Иудеей. Однако судьба преподнесла Ироду новые серьезные испытания…

Популярные книги в жанре Историческая проза

Сёмкин Кирилл

По мотивам пеpвой книги Геpодота "Клио"

Солнце медленно вставало над государством лидийцев. Hаступал еще один день правления Кандавала, сына Мирса; род которого царствовал здесь в течение 22 людских поколений, 505 лет.

Гигес, служивший при царских покоях телохранителем, еще и не ложился. Он бродил всю ночь по дворцу, находясь в своих раздумьях. И только сейчас, когда послышались утренние звуки с товарной площади, он спустился к Галису, что течет с юга на север и впадает в море, называемое Евксинским Понтом, чтобы умыться и привести свои мысли в порядок. А думал он о прошлом разговоре с правителем. Кандавал был очень влюблен в свою жену, он гордился ей и считал, что нет на свете женщины красивее ее. В разговорах с Гигесом он часто хвалил царицу, но в прошлый раз он сказал: " Гигес, ты, кажется, не веришь тому, что я говорил тебе о красоте моей жены (ведь ушам люди доверяют меньше, чем глазам), поэтому постарайся увидеть ее обнаженной". Гигес громко вскрикнул от удивленья: " Что за неразумные слова, господин, ты говоришь! Ты велишь мне смотреть на обнаженную госпожу? Ведь женщины вместе с одеждой совлекают с себя и стыд! Давно уже люди узнали правила благопристойности и их следует усваивать. Одно из них главное: всякий пусть смотрит только за своим. Я верю, что она красивее всех женщин, но все же прошу: не требуй от меня ничего, противного обычаям". Гигес пытался всячески отклонить предложение царя, боясь попасть в беду из-за неразумия повелителя, но Кандавал возразил ему такими словами: " Будь спокоен, Гигес, и не бойся: я сказал это не для того, чтобы испытать тебя, и моя жена тебе также не причинит никакого вреда. Я подстрою сначала все так, что она даже и не заметит, что ты ее увидел. Тебя я поставлю в нашем спальном покое за закрывающейся дверью. За мной войдет туда и жена, чтобы возлечь на ложе. Близко от входа стоит кресло, куда жена, раздеваясь, положит одну за другой свои одежды. И тогда ты сможешь спокойно ею любоваться. Если же она направится от кресла к ложу и повернется к тебе спиной, то постарайся выйти через дверь, чтобы она не увидела тебя". Гигес больше ничем не мог возразить своему хозяину, ему оставалось только покориться. В этот же день Кандавал провел своего телохранителя в царский спальный покой.

Достойно сожаления, что мемуаристы, писавшие об открытии и заселении Америки, не оставили нам более детальных и искренних рассказов о замечательных характерах, взращенных жизнью среди дикой природы. Скудные анекдоты, дошедшие до нас, интересны и изобилуют подробностями; они представляют приближенные наброски человеческой натуры и показывают, чем являлся человек на весьма примитивной стадии своего развития и чем он обязан цивилизации. В процессе высвечивания этих диких и неисследованных черт человеческой природы рождается очарование, близкое к открытию; воистину, становишься свидетелем развития у туземцев нравственного чувства, обнаруживая в естественной стойкости и грубом великолепии щедрый расцвет тех романтических качеств, которые цивилизация развивала искусственным путем.

Ну, бабоньки, полезай!… Бойчее!

Агнюшка Полякова, звеньевая, одетая в нагольный полушубок, мужские штаны и стёганые ноговицы с новыми калошами, коренастая, мягкая и поворотливая, подсаживала товарок в кузов машины.

— Шевелись, бабы! — покрикивала она с какой-то ожесточённой, закостеневшей от ветра и холода, безжалостной весёлостью и приноравливалась так становиться под кузовом, чтобы ревущий ветер с горькой пылью бил ей в спину.

Её терпели, хотя слово «баба» ныне было вроде как и запретное. В библиотеке, на собрании или в другом путном месте его не скажи. Поднимутся все с гамом и криком, вразумят: «Были бабы, а стали женщины! Бабами сваи забивают! Уважать надо женщин! Ишь, скосоротился, муж-жик!…» А звеньевой Агнюшке все дозволялось, потому что своя, тутошняя баба и никогда не теряется даже и в такую вот чёртову непогодь с пыльной позёмкой. Накрасит толстые губы краской в три слоя, чтобы не обветрились, из-под верхнего тёплого платка выпустит край белой косынки до самых глаз и командует — сам чёрт ей не брат. Женщины вокруг неё — как месячные цыплоки вокруг квочки. А иначе и не стерпишь нынешнее наказание…

Дмитрий Веприк

Чаша

Мне скучно, бес...

1. В темноте.

С некоторого времени, по ночам, ко мне стал заходить сатана. Hе сопровождая свои внезапные появления вспышками пламени и запахом серы, он возникает, когда я остаюсь один, когда в сомнении или тоске, когда на душе моей черная желчь, а на языке пустые проклятия, когда я равно далек от пустых надежд и наивной веры. Он многолик, как человек из толпы, ему одинаково впору любой наряд, но иногда он все же предпочитает тот проверенный и старомодный, в каком видал его еще Фауст - щеголь в плаще и ботфортах, в линялом берете с петушиным пером, с улыбкой на тонких губах и фейерверком острот на блудливом языке.

Дело шло к весне, и всю дорогу Федор оттаивал. Ещё на той северной станции, где пока удерживался снег, а старые паровозы орали с паническим и бездумным нахрапом, не ведая о моральном износе поршневых систем и скорой переплавке, охватило Федора то дурашливое веселье, что наплывает на человека в момент наивысшей озабоченности. Именно там, на северной станции, понял впервые Федор, что лет у него на сегодняшний день ни прошлого, ни настоящего, только будущее — да и то под большим вопросом. И наперекор этому горбатому вопросу, задевавшему самолюбие, хотелось болтать без умолку, орать неподходящие песни, будоражить соседей в тесном купе (общих мест в кассе не оказалось), а ночью, когда все спали под мерный перестук вагонных колёс, пораскрывать двери и всполошить вагон шальным криком: «Горим!»

Ничего изменить нельзя. Девяносто лет. Дряхлость, глухота…

Старик Яков, высохший, угловатый, с острыми коленями, в поршнях на босу ногу, сидит на новеньком крыльце, ещё не побуревшем от влаги. Крыльцо недавно пристроили к старой избе — дед помогал прибивать свежие пихтовые доски, ворчал на сына Илюху и внучку. Теперь дела закончены. Можно сидеть, молчать, думать…

Изба, как и вся деревня, смотрит белыми оконницами с высокого берега вниз, на Печору, на заречные леса с зарастающими курьями, в зелёный простор. Оттуда, с понизовья, из-под слоистых облаков потягивает холодком, влагой. Ветер косо падает на реку, оловянная рябь бороздит воду. На взлобке, где выныривает тропинка, вихрится пыль, треплется куриное пёрышко.

Исторический роман повествует о первопечатнике и просветителе славянских народов Георгии Скорине, печатавшем книги на славянских языках в начале XVI века.

Рассказ о русской истории XVIII века.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

События книги «Полутораглазый стрелец» охватывают период с декабря 1911 года до начала Первой мировой войны.

Начало ХХ века – эпоха, рождавшая творческих титанов, теснивших друг друга на Олимпе мирового искусства. Это время скандальных диспутов, поиска новых форм, «друговрагов» и художественных «-измов» – символизма, футуризма, акмеизма. Мир, как ограненный алмаз, засверкал и раскрылся новыми гранями, и искусство стремилось «рассказать об этом… на всех живописных языках и наречиях».

Полина всегда любила море и доверяла ему, как лучшему другу. Но во время последнего шторма девушка едва не утонула, спасая очутившегося в волнах ребенка. И теперь Полина не может плавать. Отважная спасательница стала бояться глубины! Кажется, помочь ей победить страх в силах только Марат. Но он вынужден уехать на съемки нового рекламного ролика. Почему самого близкого человека нет рядом, когда Полине так нужны любовь и забота? Почему он не звонит и не пишет? Или происходящее – доказательство того, что их отношения уходят в прошлое? Ведь двум таким разным людям сложно быть вместе…

В руки писателя при экстраординарных обстоятельствах попадает старинный дневник. Археолог, который нашел его и создал подстрочник, просит придать невероятному историческому документу удобочитаемую для современников форму. За дневником охотится некая тайная организация. Но остро-детективную интригу наших дней совершенно затмевают те события, что произошли, по всей видимости, два тысячелетия тому назад. Герой романа, автор дневника, юноша необычайных способностей, приходит в обитель кудесников, живущих в подземельях на берегу Мертвого моря. Похоже, что он – тот, кто впоследствии станет основателем одной из главных религий мира…

Суровая начальница посылает секретаря Эмму с важным поручением… к собственному внуку. В результате девушка вынуждена мерзнуть и мокнуть под дождем, вспоминая ее слова: «Даже не думай уйти с пристани, не получив ответа от Гидеона!» Правда, внук этот оказывается потрясающим голубоглазым красавцем…