Падение башен

Зелень пчелиных крыльев... Красный цвет полированного карбункула... Паутина серебряного огня... Свечение разрывает глаза, бьет глубоко в тело. Он чувствовал, что его кости расщепляются, зажимают живот и крутят, чтобы причинить боль. Но боли нет. Он падает сквозь синий дым, холодный как лед. Он протягивает вперед руки, чтобы удержаться...

Ладони и колени в чем-то горячем. Джон Кошер потряс головой, посмотрел вверх. С него посыпался песок. Волосы упали на глаза, он откинул их и присел на пятки.

Рекомендуем почитать

Джон Уиндэм (1903–1969). «Патриарх» английской научной фантастики. Классик — и классицист от фантастики, оригинальный и своеобразный, однако всегда «преданный» последователь Герберта Уэллса. Писатель, стилистически «смотревший назад» — но фактически обогнавший своими холодновато-спокойными «традиционными» романами не только свое, но и — в чем-то! — наше время…

Продолжать говорить о Джоне Уиндэме можно еще очень долго. Однако для каждого истинного поклонника фантастики сами за себя скажут уже НАЗВАНИЯ его книг:

«Кракен пробуждается»,

«Кукушки Мидвича»,

«Куколки» — и, конечно же, «лучшее из лучшего» в наследии Уиндэма — «День триффидов»!

После ядерной войны Земля превратилась в выжженную, умирающую пустыню. Вымерли почти все животные. Большинство людей давно перебрались на другие колонизированные планеты солнечной системы. Те же, кто был вынужден остаться, влачат жалкое, унылое существование в городах, тоже приходящих в упадок. Один из таких людей — Рик Декарт — профессиональный охотник на андроидов. Рик получает задание выследить и уничтожить нескольких беглых андроидов, нелегально прибывших на Землю. Но в ходе охоты у него невольно возникают сомнения. Рик задаётся вопросом — а гуманно ли это, уничтожать андроидов?

Проза Лавкрафта – идеальное отражение внутреннего мира человека в состоянии экзистенциального кризиса: космос холоден и безразличен, жизнь конечна, в словах и поступках нет никакого высшего смысла, впереди всех нас ждет лишь небытие, окончательное торжество энтропии и тепловая смерть Вселенной. Но это справедливо для читателей прошлого тысячелетия. Сегодня мы легко можем заметить, что Великие Древние Лавкрафта стали «своими» и для людей, искренне любящих жизнь, далеких от меланхолии, довольных собой и своим местом в мире – вот в чем настоящий парадокс.

Это - красивая и БЕСКОНЕЧНО ДОБРАЯ фантастика. Фантастика, по чистоте и искренности своей способная сравниться, пожалуй, для российского читателя лишь с ранними произведениями братьев Стругацких и Кира Булычева.

Это - романы, в которых невероятные и увлекательные космические приключения становятся обрамлением для серьезной гуманистической мысли. Человек в космосе способен творить чудеса мужества и героизма - однако, по Карсаку, человеком он остается лишь в той мере, в какой способен не только бороться и побеждать, но - доверять и любить…

Джон Кристофер – признанный классик английской научной фантастики, дебютировавший еще в 50-е годы XX века и впоследствии по праву занявший высокое место в мировой фантастике.

Отечественному читателю творчество Кристофера знакомо в основном по переведенным еще в 60-е – 70-е годы рассказам, однако истинную славу ему принесли романы. Романы, достойно продолжающие традиции классической британской «фантастики катастрофы», идущие еще от Герберта Уэллса. Романы, сравнимые по силе воздействия только с произведениями Джона Уиндэма…

Вновь откуда-то появилось сильное желание убежать, спрятаться. Ничего не предвещало опасности, кроме маленькой струйки дыма где-то на севере. Тоненькая, едва видимая, она извивалась и вздрагивала, как невиданный прозрачный росток, тянущийся к звездам. Это желание да еще непонятно откуда поднимавшийся страх уже долгое время преследовали меня. Я прекрасно понимал, что нет никаких причин для тревоги. Все, что я видел, — это просто дым костра или дым, поднимавшийся из болот, окружающих одно запущенное местечко в пятидесяти милях от Чикаго. А это уж совсем не место для суеверий. Между его небоскребами вряд ли найдется место призракам!

Роман этот не о католицизме, но поскольку главный герой его — католический теолог, то книга неизбежно содержит ряд моментов, довольно болезненных для приверженцев католического и (в меньшей степени) англиканского вероисповедания. Читатели же, лишенные доктринальных предубеждений, вряд ли вообще обратят на эти моменты особенное внимание — не говоря уж о том, чтобы вознегодовать.

При написании романа я предполагал, что как обряды, так и вероучение римской католической церкви в течение века претерпят определенные метаморфозы, существенные и не очень. Публикация книги в Америке показала, что католики не имели бы ничего против моего Басрского Собора, против того, как я воспроизвел всю небезызвестную изящнейшую дискуссию, с пупков начиная и геолого-палеонтологическими данными заканчивая, и как разделался с тонзурой; но по двум позициям они не позволили бы мне хоть на шаг отступить от того, что можно найти в «Католической энциклопедии» 1945 года издания. (Ни один ученый до сих пор почему-то не возмутился тем, как я разделался к 2045 году с частной теорией относительности.) И вот о каких позициях речь.

Джон Кристофер — признанный классик английской научной фантастики, дебютировавший еще в 50-е годы XX века и впоследствии по праву занявший высокое место в мировой фантастике.

Отечественному читателю творчество Кристофера знакомо в основном по переведенным еще в 60-е–70-е годы рассказам, однако истинную славу ему принесли РОМАНЫ. Романы, достойно продолжающие традиции классической британской “фантастики катастрофы”, идущие еще от Герберта Уэллса. Романы, сравнимые по силе воздействия только с произведениями Джона Уиндэма…

Другие книги автора Сэмюэль Дилэни

Интерес к мифологии, выражающийся то в метафорических отсылках к известным мифам, то в размышлениях о путях появления новых мифов, оказывается центральной идеей в “Балладе о Бете-2”. В ней студент-антрополог исследует факты, лежащие в основе фольклорной песни, записанной в дикарском племени, возникшем в результате колонизаторской экспедиции землян. Также в этой повести уделяется внимание проблемам общения и лингвистики, которые впоследствие стали основными для творчества Дилени.Повесть получила "Хьюго" и "Небьюлу".

Это город-порт.

Здесь небо ржавеет в дымах. Промышленные газы заливают вечер оранжеватым, розовым, пурпурным и другими оттенками красного. На западе, поднимающиеся и опускающиеся транспорты, разрывают облака, доставляя грузы к звездным центрам и спутникам. Но это и гниющий город, — думал генерал, сворачивая за угол по засыпанной мусором и отбросами обочине.

Со времен Вторжения шесть губительных запретов, — в течение нескольких месяцев каждый, — задушили город, жизнь которого пульсировала только благодаря межзвездной торговле. Спрашивается, как мог этот город существовать? Шесть раз за прошедшие двадцать лет генерал спрашивал себя об этом. А где же ответ? Его может и не быть.

Введите сюда краткую аннотацию

Мое мачете пустое внутри — цилиндрическая полость с отверстиями от рукоятки до самого острия. Когда я дую в него, звучит музыка. Когда я закрываю пальцами все отверстия, звук получается унылым — то мелодичным, то режущим слух. Когда все отверстия открыты, звук придает глазам блеск отражающегося в воде солнца и может расплавить металл. Всего в моем распоряжении — двенадцать отверстий. С тех пор, как я стал играть, меня чаще называют дураком и всякими производными от этого слова, чем Чудиком, то есть моим настоящим именем.

— Эй, Мышонок! Сыграй-ка что-нибудь, — крикнул от стойки один из механиков.

— Так и не взяли ни на один корабль? — поинтересовался другой. — Твой спинной контакт того и гляди заржавеет. Идти, выдай номер!

Мышонок перестал барабанить пальцами по краешку стакана. Он уже собирался сказать «нет», но его губы неожиданно произнесли «да», и он тут же нахмурился. Взгляды механиков тоже стали недовольными.

Это был старик.

Это был крепкий человек.

Впервые под одной обложкой лучшие повести и рассказы в жанре космической оперы!

Уникальное издание, снабженное подробным предисловием и развернутыми комментариями составителей, является своеобразным путеводителем по жанру космической оперы. Любители приключенческой фантастики получат возможность не просто насладиться блестящими работами прославленных мастеров, но и проследить развитие жанра в историческом и культурном контексте.

Продолжительные межзвездные перелеты, покорение новых миров, масштабные космические сражения и встречи с инопланетными существами, — все это вы найдете в захватывающих произведениях Эдмонда Гамильтона, Роберта Шекли, Лоис Макмастер Буджолд, Дэна Симмонса и других не менее знаменитых авторов.

Многие произведения впервые публикуются на русском языке!

Издательство "Мелор" параллельно со Смоленской фирмой "Русич" продолжает публикацию сериала "Сокровищница боевой фантастики и приключений".

В этой книге мы предлагаем вам три фантастических боевика разноплановых по содержанию, но объединенных вместе самим названием данной серии.

Остросюжетный фантастический боевик Сэмюэля Р.Дилэни "Город смерти" переносит нас в далекое будущее - в громадный гниющий город-порт, по улицам которого слоняются орды бледных мужчин и женщин не останавливающихся ни перед чем - даже каннибализмом. Со времени Захвата шесть губительных запретов задушили этот некогда цветущий город, чей жизненный пульс поддерживался межзвездной торговлей. Только обладание секретным шифром может оказаться ключом к прекращению 20-летнего бедствия. И вот генерал Форстер направляется на конспиративную встречу с известной поэтессой Ридрой Вонг, которой уготована роль в разгадке тайны города.

Также в книгу вошли еще два произведения - "Звездный призрак" и "Космическая западня".

Содержание:

1. Сэмюэль Дилэни: Город смерти (Вавилон-17)

2. Алекс Реймонд (Дэвид Хагберг): Звездный призрак (Мертвецы с "Доброй надежды")

3. Кларк Дарлтон: Космическая западня

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Николай Елин, Владимир Кашаев

МЕСТО ДЛЯ ТРЮМО

- Куда, куда ты ставишь софу? - сказал я, когда мы закончили обставлять две комнаты нашей новой квартиры и приступили к третьей. - В том углу у нас будет стоять трюмо.

- Почему? - удивилась Наташа. - Трюмо мы поставим у окна.

- Кто же это ставит трюмо у окна? - возразил я. - Там же зеркало в два счёта испортится.

- Ничего не испортится. У Одинцовых оно уже два года стоит у окна, но все ещё как новенькое.

БРУНО ЭНРИКЕС

Бедствие

Перевел с испанского В. Г. Чутков

В тени зеленеют густые заросли, а на свету, в оргии красок, утро видит, как мутируют одно за другим ядовитые радиоактивные растения.

В тени роятся насекомые, а на свету они падают замертво, и их пожирают ядовитые радиоактивные растения.

В тени пробуждаются люди, а на свету гаснет надежда, ибо господствуют на земле ядовитые радиоактивные растения.

Спуск был мягким, чему способствовала плотная и влажная атмосфера планеты. Растительность той местности состояла из густого кустарника.

Николай Елин, Владимир Кашаев

ЧЁРНЫЙ ТЮЛЬПАН

Сад был небольшой, но яркий, словно речь прокурора, и также очищал душу. При виде этого сада всем хотелось стать лучше, чем они были на самом деле, не обижать близких и не бросать окурки на тротуар. Прекрасные тюльпаны всех существующих и несуществующих в природе оттенков подступали к самой ограде, приветливо улыбались с грядок и клумб, махали головками с подоконников. Даже стоящее в углу сада чучело едва виднелось из-за цветов, словно модный тенор во время отчётного концерта.

Харлан Эллисон

ТРЕБУЕТСЯ В ХИРУРГИИ

Человек по имени Алексей Андрей, спасшийся бегством из Польского Народного Протектората и нашедший убежище на Северо-Американском Континенте, изобрел эту штуку в конце 2087 года. Он открыл фактор кратного выбора, работая над проектированием робота, способного производить сложный ремонт точных механизмов. Он сумел применить этот фактор при конструировании целлулоидно-пластикового мозга опытной модели такого робота с поразительным результатом - получением механического доктора. Гораздо более сложный по сравнению с обычным роботом, но и много более простой по сравнению с человеком, он стал способен - после определенной настройки - выполнять большинство тонких операций. Более гого, "мехдок", как его вскоре окрестили, ставил безошибочные диагнозы, если дело касалось какой-либо органики.

Николай Елин, Владимир Кашаев

ДОБРОЕ ДЕЛО

Хорошо писателям! После них книги остаются, которые они сочинили. Композиторам тоже повезло, строителям, автоинспекторам, которые талоны прокалывают. Обо всех них память останется. Дело их рук, так сказать. А вот что мне делать, если я ни тот, ни другой и ни третий? И не автоинспектор. Как такого положения добиться, чтобы потомки обо мне вспоминали? И решил я дерево посадить. Пусть, думаю, прапраправнуки мои порадуются. Авось и через сто лет добрым словом помянут. Правда, сто лет моё дерево, может, и не простоит, ну да всё равно. Хоть пенёк от меня останется! И то спасибо скажут - всё-таки будет на чём посидеть.

Николай Елин, Владимир Кашаев

ФАНТАСТИЧЕСКИЕ СПОСОБНОСТИ

- Ох, товарищи, где я вчера был!.. - возбуждённо сказал Чернов, придя на работу.

- В ресторане? - предположил Свистомин.

Чернов отрицательно покачал головой.

- В химчистке самообслуживания? - высказала догадку Шуралёва.

- Тоже нет.

- Неужели в музее?! - всплеснула руками Кулик.

- За кого вы меня принимаете? - обиделся Чернов. Нет, я присутствовал на выступлении гипнотизёра!

Николай Елин, Владимир Кашаев

ХАЛТУРЩИК

- Как дела, старик? - спросил Воробьёв. - Что пишешь, чем дышишь?

- Да так, - застенчиво потупился Григорьев. - Повесть хочу писать...

- Для души пишешь или для живота?

- Для души, - покраснел Григорьев.

- Молодец, старче, хвалю! - Воробьёв встал на цыпочки и покровительственно похлопал Григорьева по плечу. Писать надо только для души.

- А ещё я сценарий пишу для радио... - приободрился Григорьев.

Николай Елин, Владимир Кашаев

ИНТУИЦИЯ

Погожим летним днем в Академию наук пришёл гражданин в кепке и с газетным свёртком под мышкой. Он тщательно вытер ноги, повесил кепку на гвоздь и только после этого развернул сверток.

- Вот, - скромно сказал он, - принёс...

В газете находились рыбный скелет, увенчанный потрёпанным, видавшим виды хвостом, и закупоренная тряпкой бутылка с вложенным внутрь пожелтевшим листом бумаги.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Если взять два громадных стекла, насыпать между ними подходящей для жизни роющих созданий земли, а потом добавить несколько длинных полос пластика, то получится настоящий террариум.

В детстве я держал в таком террариуме колонию муравьев...

Но вот недавно один из малышей нашей полисемьи (самому старшему из них лет шесть, а самому младшему сравнялось четыре) построил террариум из пластиковых панелей, по шесть футов каждая. Он укрепил их в каркасе из алюминиевых прутьев, а внутрь насыпал песок.

После этого он привел ее к морю.

Ей было не по себе, она села, ссутулившись, на обломок скалы и задумчиво водила пальцами ног по мокрому песку. Ее взгляд отрешенно скользил по поверхности воды.

— По-моему, это было просто ужасно! По-моему, это было просто жутко! Зачем вы мне это показали? Ведь это был мальчик. Почему они сделали это с ним, как они могли это сделать с ребенком!?

— Это был всего лишь фильм. Это был учебный фильм.

Возьмите столетие, наложите оси: абсциссу и ординату. Теперь выделите квадрант. По возможности, третий. Поскольку родился я в пятидесятом. А нынче — уже семьдесят пятый.

В шестнадцать меня выпроводили из сиротского приюта. Протащив через холмы Восточного Вермонта, имя, которое мне там прицепили (Харольд Клэнси Эверет — мне, простому, ничем не примечательному парню; немало имен я сменил с тех пор, но не беспокойтесь: мой почерк всегда узнаваем) я принял решение.

Население Дании составляет 5 миллионов. Сравните с 8,8 млн. шведов, которым Дания нравится за то, что там можно беспошлинно купить пива, и с 81 млн. немцев, которые любят Данию за солнце, песчаные пляжи и отдых на море.

Дания состоит из 406 островов. Она чуть побольше Голландии. В Швеции разместилось бы десять Даний (кстати, в далеком прошлом Дания и Швеция были частями единой страны).

За исключением Копенгагена, ни в одном датском городе не проживает более 250000 человек. В Дании очень мало городов, где одновременно находится больше 50000 человек, разве что когда на небе солнце и шведам очень хочется выпить.