Пациент

Пациент

Кайф — состояние сугубо индивидуальное. Одни млеют, когда меццо-сопрано берет фа третьей октавы, у других холодок по спине при взгляде на тибетские пейзажи Рериха-старшего, третьи тащатся от дешевого шмурдяка, особенно, в больших количествах, четвертые… ну и так далее.

С моим школьным другом Ларкой Красовской — в девичестве, разумеется, после двух её замужеств запомнить нынешнюю фамилию я никак не могу — мы ловили кайф от общения за пивом. Видимо, сразу нужно уточнить, меня Лара тоже воспринимала исключительно как подругу. Я был в курсе её всех семейных дел, знал о всех любовниках и любовницах, а иногда она делилась такими интимными подробностями, что мне даже как-то крайне неловко становилась. Но Ларка, ничуть не смущаясь — наверное, подобный цинизм — профессиональная особенность медиков, продолжала время от времени посвящать меня в свои постельные, да и не только, нюансы. Впрочем, иногда она прибегала к моей помощи как мужчины, в первую очередь, когда дело касалось электрики. Все-таки в КПИ давали неплохое образование… И в отличие от меня, поменявшего в девяностые годы чуть ли не с десяток профессий, своей Лара оставалась верна — как начала чинить зубы после мединститута, так и продолжала двигаться по этой стезе. Тем более что второй муж оставил ей не только дочку, но и небольшой стоматологический кабинет, позволявший без проблем растить детей, да еще и родителям-пенсионерам помогать.

Другие книги автора Вячеслав Леонидович Козачук

Гуру бизнеса

Почувствовав зловонное дыхание экономического кризиса, Денис задергался, запереживал. Первым делом он собрал соучредителей и попытался внятно и доходчиво обрисовать им ситуацию. Однако партнеры были настроены благодушно и всерьез его увещевания не восприняли. Дениса снисходительно похлопали по плечу и посоветовали «не гнать волну».

Спустя месяц, когда слабые признаки окрепли и проявились слишком уж явно, Денис еще раз воззвал к отцам-основателям. В этот раз они были настроены гораздо серьезнее. Дениса внимательно выслушали, и после непродолжительного обсуждения складывающейся ситуации перешли к выдвижению и обговорению предложений. Нарастающий бедлам прервал один из основных инвесторов. Троценко в их компании считался не только самым богатым, но и наиболее продвинутым, и к его мнению всегда прислушивались.

О раболепии

«Ах, как хлеб стоял,

Раболепствуя,

Перед ветром, рвущим колосья ржи».

Александр Розенбаум

Раболепие — одна из самых отвратительных, мерзких, позорных черт человека. Казалось бы, это аксиома, не нуждающаяся в доказательстве. Однако…

Среди колоссального количества человеческих пороков, да и просто изъянов, — о, хвала Творцу! — раболепие, раболепность занимают отдельное место. Одни наивно полагают, что это даже некий атавизм, доставшийся человеку от тех далеких-далеких времен, когда самые сильные и дерзкие правили сонмищем людским, ныне высокомерно называемым племенем.

Пресс-конференция – пресуха на журналистском жаргоне — протекала нудно-тягостно. Инфомейкеры пыжились, пытаясь создать видимость важного информационного повода, хотя событие не стоило и выеденного яйца. Поэтому, когда очередное приглашение задавать вопросы повисло в воздухе, все с облегчением зашевелились, втайне надеясь, что не найдется придурка, который еще что-то не выяснил. Такового среди пишущих и снимающих действительно не оказалось, и журналистская братия, разминая затекшие ноги, неспешно потянулась к выходу из информагентства.

День милиции

«Как это у нас, в батальоне, говорили? В армии праздник что для лошади свадьба: голова в цветах, а задница в мыле… Вроде, так?.. — Сергей курил, выпуская дым в форточку, и наблюдал, как в здание областного УВД, находящееся как раз напротив, тянулись офицеры милиции, все как один в парадной форме. — А что это нынче за торжество? С какой радости они в парадном?»

Докурив, он вернулся к компьютеру и перед тем как приступить к неоконченной статье, кликнул «мышью», открывая новостийную ленточку. Быстро пробежал глазами заголовки и, наконец, обнаружил то, что искал. «Ах, вот оно что! Сегодня День милиции… Ну, так тем более, дали бы отдохнуть служивым… Какого лешего их в праздник на службу тащить…» — и Сергей сочувственно покряхтел.

Накануне

Утром папа, позевывая и почесывая животик, торчащий, словно маленький херсонский арбуз, вышел на кухню и во всеуслышание объявил:

- Мне сегодня приснилась собака!

- Собака – это друг, — не прерывая помешивания чего-то в кастрюле, пояснила мама.

- А какая собака? — спросила дочка, радостно отрываясь от овсянки.

- Не знаю, как эта порода называется, маленькая, рыженькая, много шерсти, как у льва, а мордочкой похожа на лисичку.

Ближневостойный трибунал

Только год спустя после смерти отца я собрался с силами и смог разобрать его архив. До годовщины я всячески оттягивал этот момент, словно по-ребячески опасаясь получить нагоняй за копание в его вещах…

Отец в свое время был довольно известным журналистом, и не потому, что обладал бойким пером, отнюдь, писал он медленно и тяжело, подолгу выверяя каждое слово и переделывая каждую фразу. Однако он обладал крайне высокой работоспособностью, был неравнодушным человеком, часто обращался к темам, которые не сулили ни высоких заработков, ни громкого имени. Из-за этого он прослыл у журналистской братии чудаком, альтруистом; над ним подсмеивались за глаза, но все же уважали и за гражданственность, и за целеустремленность.

- Дмитрич, а, Дмитрич… Вся надежда на тебя!

- Что случилось, Сережа?

- Если ты уху не приготовишь, то, считай, рыбалка зря прошла…

- А вы с Витей не способны?

- Дмитрич!.. Ты меня удивляешь! Мы с Витьком – «белые воротнички», можно сказать, homo office, такие, как мы, только на подсобные работы и годятся! Ну, дров нарубить, картошку почистить, на худой конец, рыбу выпотрошить… Но к серьезному делу нас допускать нельзя…

Девушка робко постучала в невысокую, но массивную дверь из грубо отесанных некрашеных досок, потемневших от времени, с выкованными вручную, местами побитыми ржавчиной петлями. Выждала паузу, но ответа так и не последовало. Она уже подняла руку, чтобы стукнуть повторно, посильнее, но передумала и осторожно потянула дверь. Та совершенно неожиданно легко и без скрипа приоткрылась. Из комнаты раздался глуховатый, по-старчески дребезжащий голос:

- Заходи, милая, заходи смелей, раз уж пришла. Не останавливайся подле порога — знак это плохой…

Популярные книги в жанре Современная проза

Дмитрий Сорокин

Поговорим о сексе..

заметка

Как всегда: вечер, еду я домой... вернее, пока еще не еду, а только иду. Настроение тоже обычное: ничего так не хочется, как принять горизонтальное положение и заснуть. Заставляю себя идти медленно: до метро метров двести, а хочется размяться и насладиться более-менее свежим воздухом. Ну, и покурить тоже можно, так что закуриваю.

Тут же подходит она, моя нынешняя героиня. Не стоит затаивать дыхание в ожидании чего-то волнующего и прекрасного - это совсем неромантичная история. Настолько далеко, что я воздержусь от детального описания. Скажу лишь, что она неказиста, некрасива и неухожена, да еще и пьяна взадницу.

Дмитрий Сорокин

Преемственность поколений

заметка

Много-много лет назад, когда я был убежденным пионером и мнил себя будущей звездой советской журналистики, случилось страшное: американские самолеты обрушили бомбовый удар на Ливию. Советская пресса вопила о зверствах и убитых ливийских детях, точно уже не помню, но можете себе представить...

Для стенгазеты класса, которую я тогда издавал, лучшей передовицы трудно было придумать. Я творчески переработал несколько статей из "Правды" и "Советской России" (бабушка выписывала), добавил пару вырезанных оттуда же фотографий, глянул: клево получилось, аж слезу праведного гнева вышибает! Но все-таки чего-то не хватает... Вскоре я понял, чего именно: мнения общественности. Вооружившись блокнотом (новый купил, целых 10 копеек на него потратил!) и ручкой, я вышел во двор и стал приставать к прохожим с расспросами, что они думают по поводу бомбардировки Ливии.

Дмитрий Сорокин

Серая мышка

рассказ

вновь колышется

отшельник стеснительный

отчим согбенный

перестроился

предмет успокоился

пишет отчетливо

вскачь понравился

колышется радуясь

странно считает

(Стихоплюй v 4.0.)

Держи свой чай, дружище. Садись поудобнее. Закуривай, не стесняйся. Уж коли мы оба бросили пить, так должна же хоть какая-то радость в этой жизни остаться? Вот и я так думаю. Сейчас, музыку поставлю. Это Риучи Сакамото. Нет, модельер у них Ямамото, ты спутал. Итак, ты хочешь рассказов? Их есть у меня! Хотя эта история не такая веселая, как мне смому хотелось бы... Слушай.

Дмитрий Сорокин

Сказка для привидения

Метёт.Ночь. Я сплю. И я вижу сон. Я сижу на поваленном дереве, курю, пью пиво и размышляю тихонько о чём-то. Кругом - титпичный милый глазу пейзаж средней русской полосы. Конец лета. Мне тепло и комфортно. Хорошо. Но я точно знаю, что сплю, какой-то краешек сознания всё равно уверен, что за окном - метель. Ну, вот. Сижу, значит, курю. И выползает тут из близтекущей речки здоровенный такой аллигатор, и молвит он, стало быть, голосом человеческим:

Дмитрий Сорокин

Стихоплюй

заметка

Посвящается разработчикам искусственного интеллекта.

Толком не могу понять, почему, но меня считают едва ли не адептом киберпанка. Совершенно добил меня А.И. Приставкин, на совещании молодых писателей провозгласивший, что мое творчество лежит на тонкой грани между человеком и компьютером, и что я изучаю и описываю взаимодействие и взаимопроникновение одного и другого. С тех пор отмазаться от амплуа киберпанка тяжеловато... Тем паче, что сейчас я, скорее всего, опять его в какой-то степени подтвержу.

Дмитрий Сорокин

Виниловый теремок

We've flying high

We've watching the world pass us by

Never want to come down

Never want to put my feet

Back down the ground.

Depeche Mode. "Never let me down again"

Все названия глав являются либо переводом названий произведений любимых автором музыкантов, либо ассоциациями с такими произведениями. Полный список с указанием авторов и так далее см. в конце книги.

Телефонный звонок – самый простой и эффективный способ быстрого решения любого делового вопроса. Прочитав эту книгу, вы научитесь уверенно проводить телефонные переговоры с любым собеседником независимо от его статуса – начиная от выбора глобальной цели и заканчивая заключением сделки.

Предлагаемый в книге подход превратит любой разговор в удовольствие. Вы научитесь управлять разговором и находить общий язык с любым собеседником. при этом не упуская собственной выгоды.

Бестселлер The New York Times и Indie Bestseller!

Любовь, страсть, страх и предательство. Юная Пиппа отправляется на поиски лучшей подруги и попадает в загадочный мир, где живут фейри и другие волшебные создания.

«Праведница» – долгожданная третья книга романтической серии от Рене Ахдие. Продолжение «Красавицы», одного из самых популярных Young Adult романов о вампирах.

Для поклонников Стефани Майер, Трейси Вульф, Энн Райс, Райчел Мид и Холли Блэк.

«Мрачно и восхитительно!» – Buzzfeed

«Романтическая, приключенческая история о вампирах, фейри и волшебных мирах». – PopSugar

Об авторе

Рене Ахдие – американо-корейская писательница, наиболее известная своим бестселлером «Гнев и рассвет». Этот роман переведен на 18 языков. Журнал TIME включил его в список «100 лучших фэнтези-книг всех времен и народов».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

После фуршета

Фуршет явно перешел в завершающую стадию. Все, буквально все, свидетельствовало об этом: и устранившиеся от выполнения обязанностей хозяев организаторы, честно выполнившие свой долг, и нестройный гул голосов приглашенных, и — наверное, самое главное — разоренный стол. Он выглядел так, будто армии маленьких человечков провели на нем свою, маленькую, Битву народов.

Коваленко решил закругляться. Спрятав в портфель предусмотрительно придвинутую заранее едва початую бутылку коньяка, он окинул напоследок взглядом стол и с удивлением обнаружил чудом уцелевший, затерявшийся среди ваз с фруктами фужер с красным вином. Внутренний голос, ехидно подхихикивая, тут же напомнил ему известную фразу из некогда популярного кинофильма: «Говорил ему, не мешай водку с портвейном, а он, — коктейль, коктейль…». К своему внутреннему голосу Коваленко относился с трепетным уважением, иногда даже называл на «вы», но сегодня посмел возразить. «Сами же понимаете, халява ведь, — ответил он голосу. — Как тут упустить…»

Как-то после спектакля, стоя в, казалось, бесконечной очереди в гардероб, я ненароком прислушался к нарочито (так почудилось) громкому и чересчур возбужденному обсуждению игры актеров, происходившему буквально за моей спиной.

«Вы знаете, mon cher, сегодня NN играла крайне эпатажно!» — безапелляционно заявил уверенный, хорошо поставленный женский голос. (К слову, такие голоса чаще всего встречаются у преподавателей и батальонных старшин…) Далее последовала длинная и сложная тирада, общий смысл которой сводился к неподдельному (а, может, мое огрубевшее ухо и не уловило тонкой иронии?..) восторгу актерским мастерством NN. Однако ее игра у меня не только восхищения, но даже и малейшего одобрения не вызвала. Выждав приличествующую моменту паузу, я обернулся и был крайне поражен почти невероятным совпадением мысленного портрета, который я себе уже составил, и той реальности, которую был вынужден созерцать. Бальзаковского возраста искусственная блондинка, стремящаяся, видимо, из всех физических сил и финансовых ресурсов выглядеть моложе лет на десять, а при удачном освещении — и на все пятнадцать, одета была и впрямь эпатажно: нежного, бледновато-розового цвета длинный, крупной вязки кардиган, выглядывающая из-под него насыщенно-зеленая, до ядовитости, шелковая блуза с немыслимых размеров бантом и, наконец, узкие брюки из тяжелого черного твида.

- И кого же это черти несут в такое время! — в сердцах ругнулся Антон, услышав дверной звонок. По дороге к двери он глянул на часы — без малого одиннадцать вечера.

Рывком распахнув дверь, Антон увидел за порогом соседку. С Галиной Анатольевной он дружбу никогда не водил, но, правда, регулярно раскланивался, встречаясь на лестничной площадке.

- Антон, миленький, тысячу извинений за столь поздний визит, но дело у меня к вам очень важное и очень-очень срочное, — запричитала соседка.

Уже стоя в очереди в кассу, Виктор в очередной раз пробежал глазами мятый листочек со списком необходимых покупок.

- Сахар взял, сметану тоже, сыр есть… — бормотал он. — О! А батон?! Черт, батон забыл…

Обернувшись, он попросил расфуфыренную даму, стоявшую за ним:

- Я быстренько смотаюсь и вернусь, хорошо?

Та в ответ лишь высокомерно наклонила голову, не удостоив слова. Чертыхнувшись про себя, Виктор все же решил не учить ее хорошим манерам и рванул обратно, в клубящееся человеческое столпотворение.