Ожидание тепла

Повезло ли мне? Не знаю. По крайней мере, я не должен круглый день ползать, чтобы отыскивать под снегом пищу. Мне ее приносят – жалкие крохи, но приносят, чтобы я не тратил времени и обучал детей. Утром и днем я учу их, зато вечер мой, и даже часть ночи – все же моя работа не так выматывает, как бесконечное рытье туннелей, я могу сократить ночной отдых – и размышлять.

Я учу детей считать и иногда, если выкрою время, учу думать. А надо бы наоборот… Впрочем, и думать-то они будут нечасто, жизнь их пройдет в непрестанных поисках пищи, но если они научатся думать, то, может быть, исхитрятся чуть быстрее находить мох, прозябающий под толщами снега, чуть быстрее сообразят, как, найдя один гриб, проследить нити грибницы и добраться до следующего, чуть раньше отличат старый ход снежного червя от свежего… И тогда, затратив чуть меньше времени на поиски дневной порции пищи, они, может быть, хоть на минуту задумаются о чем-то, не связанном с едой…

Сейчас файлы книги недоступны. Мы работаем над их добавлением.
Рекомендуем почитать

Свет начал меркнуть, униформисты скрылись за бархатным занавесом, стало почти темно. Голос шпрехшталмейстера объявил:

– Юрий Дедичев.

Просто имя и фамилия – без титулов, без жанра, без затяжного вздоха и положенной истеричности – без продажи, как говорят в цирке. «Странно, – подумал Саврасов. – Даже фамилия не парадная. Или это прием? Ладно, поглядим…»

Узкий луч прожектора-пистолета протянулся к форгангу, занавес раздвинулся, и в круге света возник артист. На нем был обычный костюм мима – гладкое черное трико без украшений. Только белый воротничок подчеркивал смуглость лица – спокойного сосредоточенного лица, какое бывает у занятого делом человека.

Ян Багер натянул скафандр на широкие костистые плечи и пошевелил корпусом, расправляя упругую ткань. Закрепил ремнями башмаки, прошелся по кабинету. Встал, как предписано инструкцией, между двумя зеркалами, укомплектовал наружные карманы проверенным и заправленным носимым оснащением: энергоблоком, блоками связи, жизнеобеспечения, перемещения в пространстве и времени, мимикроблоком, лингвоблоком… Присоединил шлем, защелкнул крепления, включил контроль герметичности, а сам тем временем вывел на экран монитора задание – нет ли изменений. Редко, но случается. Диспетчерской службе могут в последний момент сменить ранжирование. Да нет, все по-старому.

В динамике щелкнуло, зашипело и раздался голос диспетчера:

– Внимание! Приближается нерегулярный метеоритный рой! Всем укрыться по отсекам, задраить люки, доложить местонахождение!

Посыпалась разноголосица докладов.

– Первая бригада в машинном зале, все на месте!

– Вторая бригада на буксире Зеркала, снаружи никого!

«Ох и тесно ж им там!» – подумал Иван.

– Третья и четвертая бригады в оранжерее.

– Оранжерея, – флегматично отозвался диспетчер, – держитесь за металлическими стенками, подальше от стекол.

День был золотисто-седой. Кафе примостилось на краешке обрыва над широкой поймой ленивой реки, она серебрилась внизу, между ивами, а другой берег и далекий лес теряли цвет в легкой дымке. А золото было от охряных кленовых ладоней и латунных березовых сердец. И от густо-красной листвы небольших деревьев – я их не знал, но это они делали из охры и латуни золото.

Я сидел с сигаретой в руке и не решался закурить, чтобы не перебить особый аромат октября, теплый, свежий и покойный…

Когда «Донна» вышла на орбиту, в ее цистернах оставалось всего полтонны воды – в обрез на посадку. Орбита была почти круговая, со средней высотой около двухсот километров, наклоненная к экватору на пятьдесят градусов. На втором витке локаторы корабля засекли маяк.

Была вахта Тома, поэтому он придвинул к себе микрофон, включил транслятор галактического кода и начал вызывать:

– Борт «Донна» к планете… Борт «Донна» к планете… Прошу аварийную посадку для заправки…

Другие книги автора Эрнест Хаимович Маринин

События стали нарастать подобно снежному кому, когда в офис преуспевающей фирмы вошел элегантный господин с легкой проседью… И безмятежная жизнь менеджера Аси круто изменилась. Она оказалась в центре кровавой разборки криминальных групп. Причем в качестве важного действующего лица, а не просто свидетельницы.

В грохоте и реве рвущейся атмосферы, заслоняя звездное небо взмывшим горизонтом, планета с маху обрушилась на корабль и помчалась дальше по орбите, унося на себе смятую жестянку с полураздавленным человеком в кабине.

Это была всего лишь неудачная посадка, но именно так воспринял Олег момент столкновения. Он был один в корабле, возвращавшемся на Землю. Остальные восемь звездолетов экспедиции еще работали в системе КЗГ-1862-2531С. И сотня с лишним космонавтов. А его отправили на Землю за трусость. Не в наказание, нет, просто трус в экспедиции – слишком большая потенциальная опасность. И командор Янсен был прав, когда утверждал решение экипажа. Действительно, лучше потерять корабль, чем рисковать всей эскадрой. Лучше подвергнуть опасности одного человека, чем сотню. Ошибался Янсен в другом: Олег не был трусом. Вернее, он не был просто трусом. Ему была свойственна осторожность, он предпочитал обойти опасность, а не преодолеть ее. Такое предпочтение еще не трусость. Когда другого выхода не оставалось, у него находились и смелость, и мужество. Олега подавляло не в меру богатое воображение. Оно было его главным талантом, источником идей и решений. Благодаря этому дару он и попал в состав Звездной. Но после посадки, в условиях реальных опасностей и риска, оно обернулось другой стороной, превратилось в источник страхов и подозрений, непрерывно отыскивало все новые и новые угрозы, в том числе и совершенно невероятные. А Олег по склонности характера старался этих опасностей избежать. Со стороны все выглядело трусостью, времени – да и желания – на глубокие психологические изыски не хватало, и его отправили на Землю. Дали корабль, рассчитали маршрут – все шесть нуль-переходов до Земли, но в космосе можно рассчитать не все… «Дельта» вышла из второго броска слишком близко к планете. Будь это первый бросок, Олег сразу ушел бы в подпространство, но после второго нужно было хорошо пройтись заборником по обычному пространству, чтобы возобновить запас вакуума, расщепление частиц которого давало энергию для нуль-переходов. Авария была действительно тяжелой, но воображение Олега превратило ее в непрекращающийся кошмарный катаклизм.

С юга донесся нарастающий гул. Павел нехотя приподнялся, посмотрел, защищая глаза рукой от солнца, и со вздохом опустился обратно на траву.

– Опять колбаса…

Колбаса чуть сбавила скорость, плавно изогнулась на кольцевом съезде, несколько секунд тянулась мимо, подрагивая раздутым лоснящимся боком, наконец кончилась, фыркнула и умчалась под мост, на запад, удовлетворенно дорыкивая на басах. Павел перевалил голову налево и покосился на часы.

«Корсет» вздрогнул и устремился (вообще-то полагалось ему именоваться «Корвет», но когда-то робобаба-машинистка на верфи сделала опечатку, идиотское словечко влетело в регистратор – и кранты; с тех пор мой кораблик страдал комплексами и хронической невезучестью). Я рванул рычаг тяги. Печь гневно загудела. Только тут я вспомнил, что нахожусь в кухонном отсеке и бросился было прочь, но стукнулся коленом о дверцу поддувала. Зашипел от боли и, отчаянно бранясь, хромая и подпрыгивая, заторопился в рубку. «Корсет» все еще стремился, как будто его невольно влекла неведомая сила, я ударил носовыми дюзами, пульт ударил меня по той же коленке, я перелетел через панель экранов и завис в матерой паутине между пультом и передней переборкой. Дюзы грохотали, перекрывая несущееся из кухни шкварчание, но не запах подгоревшей яичницы (на сале). «Корсет» с грохотом ударил в неведомую преграду и остановился.

– Юрис Якобович! – наконец заговорил Казарян, тщательно умостившись в кресле.

– Слушаю вас, Альберт Тамразович, – так же корректно и торжественно отозвался Альтманис и сдвинул брови.

Обычно Тамразович врывался в кабинет пулей, прямо с порога вопил: «Юра, дорогой!» и тут же начинал выкладывать жалобы и предложения. Но если уж начинаются китайские церемонии, жди беды. Предохранительный клапан залип, пар не стравливается, давление растет, и когда наконец рванет – полетят клочки по закоулочкам. Так, кажется, это формулируется в русском фольклоре.

В восемнадцать тридцать двери НИИФПа захлопнулись за Шустеровым. В ушах еще звучали оскорбительно-вежливые голоса лощеных профессоров и наглые реплики из зала. Он не помнил, как спустился по мраморным ступеням, как прошел вдоль стриженых кустов и пересек улицу. Перед глазами что-то блеснуло, он остановился и, прикрыв глаза, продолжал считать про себя – уже третью тысячу.

– Ну что, решитесь вы наконец? – прозвучало над ухом.

– Что, простите? – не понял он.

Саврасову досталось неудобное кресло – спинка не откидывалась. И лицом против хода. Это действовало на нервы, и без того напряженные. За окном неслась мокрая ночь, чиркая дождем наискосок по стеклу. Время от времени поезд сбавлял ход, проплывали мимо высокие пригородные платформы с рябыми от ветра лужами под сиреневыми ртутными лампами на столбах. Потом платформы стали низкими – сюда уже не добегали от Москвы электрички. В Стогове поезд остановился на минуту. Захлопали двери, потянулись по проходу в поисках свободных мест лохматые парни в блестящих куртках под кожу, мужики постарше в синих тяжелых плащах, бабы в мокрых болоньях, с затянутыми мешковиной и выцветшим ситчиком плетеными корзинами… Лязгнули буфера, вагон качнуло, плеснулась скопившаяся в выщербленной оконной раме вода, сбежала прерывистой струйкой по темному линкрусту…

Я подсек. Уклейка вылетела из воды, промелькнула серебряной искрой и шлепнулась в траву. Я поймал ее, вытащил крючок из верхней губы, пустил добычу в ведерко и накрыл сверху листом лопуха – чтобы она не выпрыгнула и чтобы не так быстро грелась вода.

И тут за спиной у меня раздалось:

– Вы ее будете есть?

«Что он имеет в виду? Что несолидно такую мелочь ловить? А кому какое дело? Ловлю для отдыха, для удовольствия. Нервы успокаиваю. Или он считает, что нехорошо ловить ради удовольствия? А кто вы, простите, такой, чтобы задавать вопросы?»

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Сергей Жемайтис

Рассказ для детей

(отрывок из романа "Плавающий остров")

Город из золота и перламутра погибал. Рушились дивные дворцы. Зловеще пылали руины. Высоко в небо взмывал фейерверк искр. В несколько минут от былого величия на горизонте осталась лишь узкая сумеречная полоса. Сверху медленно опускался занавес, вытканный тяжелыми звездами.

Любители тропических закатов расходились с площадки у большого лабораторного корпуса. Павел Мефодиевич щелкнул крышкой старомодного футляра, в котором он хранил съемочную камеру.

Александр ЗИБОРОВ

АЛИ-ЛЕВ

Это было необычно, загадочно и немного обидно: дверь хозяйственной комнаты родители закрыли на замок. Маленький Алишер недоумевал: почему мама с папой закрыли ее? Прячут что-то такое, что видеть ему нельзя? Обидно, а ведь завтра у него день рождения, могли бы быть к нему повнимательнее... И тут же мальчугана осенило. Завтра день его рождения! Именно в этом и таится разгадка, ведь точно так же все было и год назад! Сердце мальчика радостно забилось: за дверью, конечно, ему был приготовлен подарок. Просто родители не хотят показывать его раньше времени, а потому закрыли дверь. Интересно, что там на этот раз? В прошлом году ему подарили одноместную авиетку с антигравитационным двигателем, которая управлялась автоматически. Ух, какая забавная игрушка! На ней он весь Таджикистан облетал. До Хорога и озера Каракуль добирался, а однажды, на каникулах, побывал у самого пика Коммунизма на Памире. Постоянно летал из Душанбе в Пенджикент, к своему дедушке Холмату-бобо, самому знаменитому ткачу абра - шелковых тканей с феерическими узорами, напоминающими раскрашенные облака. Все зовут дедушку устодом - мастером-виртуозом. Любопытство снедало Алишера: каким же будет новый подарок? Мальчуган вздохнул. Ничего он не мог с собой поделать. Эх, была не была! Конечно, нехорошо без разрешения заходить в закрытую комнату - раз ее закрыли, значит, так надо. Но уж чересчур велик соблазн. Дверь закрывалась специальным кодом. Мальчику код был неизвестен, но он знал, что можно сделать. Он подозвал домашнего робота. Робот запрограммирован на беспрекословное подчинение человеку. Робот знает код, потому что он должен убираться в хозяйственной комнате, даже если она закрыта. Щеки Алишера пылали от стыда: хоть робот и неодушевленный механизм, но он все равно обманул его. И родителей тоже, а это было еще хуже. Они ведь могли приказать роботу не открывать комнату, если об этом попросит сын, но не сделали этого. Алишер оказался недостойным их доверия. Сознание вины омрачило настроение мальчика, но тут створки дверей разошлись, скользнув в стены, и он увидел... Посреди комнаты в полуметре над полом в воздухе висела голубая сфера диаметром метра два, а на ее боку были черные буквы, стилизованные под арабский шрифт: "Библохронокар-1 эи". Теперь он все понял! Хронокар - это же времяход индивидуального пользования, иначе говоря - машина времени. Он читал о нем. Только что же означает непонятная приставка "Библо..."? Похоже... похоже вроде на слово "библиотека". Но как это связывается с машиной времени? Этого мальчик понять не мог и подумал: "Ничего, потом папа все расскажет, объяснит". Ах, какие у него хорошие папа с мамой! Самые лучшие в мире! Теперь у него будет своя собственная машина времени. Ни у кого в его 3-м "Б" классе такой еще нет. Но он, конечно, всем друзьям даст попутешествовать по времени. В памяти Алишера всплыл недавний разговор родителей о том, что уже разрабатывается модель времяхода для детей. Как раз в институте изучения пространства - времени, где работает отец. Вот хитрецы! Знали же, что подарят хронокар, и подготавливали его. То-то папа тогда поглядывал на него хитрющими глазами, Входной люк времяхода был приоткрыт. Я лишь погляжу одним глазком, что там внутри, и сразу же выйду",- успокоил свою совесть мальчик, прекрасно зная, что на этом он, конечно же, не остановится. Просто нет сил остановиться, когда перед тобой машина времени, которая завтра будет твоей. Днем раньше, днем позже - какая разница! Он вошел в люк. В кабине автоматически включился мягкий свет, а люк закрылся. Внутри аппарата было почти пусто: только глубокое кресло и пульт управления перед ним. Стены голы, окрашены в матовый белый цвет, Алишер уселся в кресло и стал разглядывать многочисленные датчики, экранчики, указатели, кнопки, клавиши и переключатели. Вот здесь на табло сегодняшняя дата и время - 17 апреля 2156 г., 13 час. 29 мин. Рядом такое же табло, но под ним клавиши с цифрами. Видимо, на них нужно набирать год, день и время, в которое желаешь попасть. Конечно, только в прошлое. В будущее машины времени пока не ездят. Почему - этого мальчик не знал, ведь теорию пространства - времени они будут проходить еще не скоро. А вот две клавиши с красными предупреждающими надписями: "Отправление" и "Возвращение". Как просто! Любой может пользоваться времяходом. Указываешь, в какое время прошлого намеоен совершить путешествие, и нажимаешь вот эту клавишу, а захоел вернуться - нажимаешь вторую. Ничего хитрого нет! Удержаться Алишер не смог. Он успокоил себя тем, что родители вернутся не скоро: папа обычно работает допоздна в своем научном институте, а мама стюардесса пассажирского космолета "Памир" - утром улетела на Луну и тоже будет дома поздно вечером. Он успеет, успеет... Число и год он набрал наугад. Вдавил клавишу "Отправление". Тотчас же тихо загудел мотор, едва заметно завибрировал пол. Свет погас, и наступила чернильная темнота. Потом стены хронокара стали светлеть, и, наконец, внутрь хронокара проник солнечный свет. Алишер удивленно и восторженно огляделся. Хронокар оказался у самых ворот крепостных стен необычайной толщины какогото города. За ними виднелись глинобитные кибитки, чахлые садики, цветные купола мечетей и высокие стройные минареты. У ворот толпились люди с мешками и котомками. Здесь же были ослики и верблюды с поклажей. На Алишера никто не обращал внимания, но он знал, что так и должно быть: хронокар невидим для людей прошлого. Знал он и то, что человек из будущего не имеет права вмешиваться в их дела, чтобы не нарушить невзначай ход исторического процесса. Можно только наблюдать. Правда, есть люди, которые подолгу живут в прошлом, это - времяпроходцы, есть такая профессия, но они подолгу готовятся, изучают языки, обычай, нравы той эпохи, и никто в прошлом не подозревает, что они прибыли из будущего. У крепостных ворот была давка: каждый стремился поскорее попасть в город, но прежде следовало заплатить пошлину. В эту минуту сборщик пошлин вел разговор с мужчиной крепкого сложения, широкоплечего, с короткой черной бородой и с пронзительными смеющимися глазами. На поводу мужчина вел серого осла. Алишер прислушался к его разговору со сборщиком пошлин. Внешние микрофоны доносили каждый звук. - Откуда ты пришел и зачем? - задал вопрос сборщик. Веселый бородач ответил: - Я приехал из Испании, о пресветлый господин. Здесь, в Бухаре, живут мои родственники. "Я нахожусь у ворот Бухары",- догадался Алишер, Сборщик почесал затылок, запустив кургузые пальцы под грязную, засаленную чалму. - Так. Ты едешь в гости к своим родственникам. Значит, ты должен заплатить гостевую пошлину. Пришелец возразил: - Но я еду к своим родственникам не в гости, Я еду по важному делу. - По делу! - оживился сборщик пошлин.- Значит, ты едешь в гости и одновременно по делу! Плати гостевую пошлину, деловую пошлину и пожертвуй на украшение мечетей во славу аллаха, который сохранил тебя в пути от разбойников. По лицу бородача пробежала легкая гримаса, словно он готовился ответить едким словом, но сдержал себя. Со вздохом развернул пояс и отсчитал требуемую сумму, после чего у него осталось лишь несколько жалких медяков. Но и их не пожелал упускать наглый сборщик. Глаза его загорелись алчным огнем, и он схватил мужчину за руку: - Подожди! А кто же будет платить пошлину за твоего ишака? Если ты едешь в гости к родственникам, значит, и твой ишак едет в гости к родственникам! Бородач бросил последние монеты бесстыдному сборщику пошлин, сел на осла и произнес внешне смиренно: - Ты прав, о мудрый начальник. У моего ишака в Бухаре действительно великое множество родственников, иначе наш эмир с такими порядками давным-давно полетел бы с трона, а ты, о почтенный, за свою жадность попал бы на кол! С последними словами он пнул осла пятками в брюхо, и тот с места понесся вскачь, взметывая копытами мелкие камушки и комья глины. Сборщик пошлин онемел, затем побагровел, налившись кровью. Задыхаясь от злобы, он приказал стражникам пуститься в погоню за оскорбителем. А тот в это время уже лихо заворачивал за угол дома в ближайший переулок. Присутствующие усмехались в бороды. Слышались восклицания: - Вот ответ, который сделал бы честь самому Ходже Насреддину. Алишер вскрикнул: как же он не догадался, ведь это был именно Ходжа Насреддин! Именно с ним произошла эта история, он читал в книге. Сомнений нет, это он, сеятель раздора и возмутитель спокойствия. Так вот ты каков. Ходжа Насреддин!.. Значит, он существовал на самом деле? Успокоившись, мальчуган решил отправиться дальше в прошлое и перевел время сразу на тысячу лет назад. Все повторилось: темнота, тихий гул моторов, вибрация... На этот раз он оказался в помещении старинного дворца, которое освещали золотые светильники. Пол в помещении был устлан пушистыми коврами. На небольшом возвышении среди груды подушек восседал властного вида мужчина средних лет в богато расшитом золотом халате, а рядом были две женщины в полупрозрачных кофточках и цветастых шароварах. Женщина помоложе произнесла: - Сестра, уже наступила ночь, и я хочу услышать продолжение твоей интересной истории, если соблаговолит наш повелитель. Обе повернулись к мужчине. Тот поощрительно улыбнулся, давая разрешение. Все трое уселись поудобнее, и старшая начала рассказ: - Дошло до меня, о счастливый царь, что Абд-Аллах морской сказал рыбаку: "Когда ты придешь в это место и не увидишь меня, позови и скажи: "Где ты, о Абд-Аллах, о морской?" И я сейчас же окажусь подле тебя. А ты - как твое имя?" - "Мое имя Абд-Аплах",- ответил рыбак. И морской сказал: "Ты Абд-Аллах земной, а я Абд-Аллах морской. Постой здесь, я пойду и принесу тебе подарок".-"Слушаюсь и повинуюсь!"-сказал рыбак. И Абд-Аллах морской ушел в море... "Да ведь это же Шахразада! - воскликнул про себя Алишер.- Она рассказывает сказки царю Шахрияру. Об этом в книге "Тысяча и одна ночь" написано. А с ней ее сестра... Забыл, как звать ее. Расскажу ребятам - не поверят, что я видел саму Шахразаду, Вот удивятся!" Еще некоторое время мальчик слушал историю о рыбаке Абд-Аллахе земном и Абд-Аллахе морском, но потом сказка показалась ему довольно скучной, и он отправился дальше в глубь времен... Было утро. Над степью всходило оранжевое лохматое солнце. Слева и справа от хронокара виднелись шатры, древки копий со стяами, лохматые бунчуки. Вокруг костров сидели вооруженные люди. Друг против друга расположены были два вражеских стана. В стане справа возникло оживление, засуетились, забегали люди, седлались лошади. В толпе слуг появился всадник на могучем скакуне. Навстречу ему выехал соперник на такой же рослой лошади. Они съехались почти у самого невидимого им хронокара. Противники были достойны Друг друга. Оба богатырского вида, в полном воинском убранстве, только один уже был с седой бородой, а щеки второго покрывал юношеский румянец. Молодой приветливо улыбнулся старому и заговорил стихами:

Януш А. Зайдель

КОЛОДЕЦ

Перевод Е. ВАЙСБРОТА

Сквозь голые кроны деревьев было видно серое небо, под ногами мягко проминались опавшие листья. Влажные от утреннего дождя, они уже не шуршали. Ян шел от академгородка к институту. К беспокойству примешалось и любопытство. Что ему предложат?

Перед кабинетом профессора Маера он глубоко вздохнул, откашлялся и, придав лицу серьезное выражение, осторожно приоткрыл дверь.

- Разрешите?

Януш А. Зайдель

СТРАННЫЙ, НЕЗНАКОМЫЙ МИР

Перевод Е. ВАЙСБРОТА

Опускаясь по пологой параболе в плотной атмосфере планеты, корабль гасил скорость.

- Высота?

- Три триста... три двести пятьдесят...

Неожиданно угрожающе завыла сирена автопилота, и корабль рывком развернуло на 180°. На полной тяге взревели двигатели. Резкое торможение вдавило космонавтов в кресла.

- Что случилось? - спросил Гие.

- Автопилоту пришлось посадить корабль, - прохрипел Моокс.

Кир Злобин

Семейные хроники с ХИ-91

Тема: Sparrow Hills Quest

Содержание: Семейные хроники в трех частях

Часть 1. Кир Злобин, организатор

На самом деле я не столько организатор, сколько исполнитель. А исполнять приходится много - весь вчерашний день я исполнял магические кольца и драгоценности. А сегодня мы (коллеги Вагнер - вот кто организатор, Коноплев, Рожков и я) собрались на смотровой площадке Воробьевых гор где-то в 11:15. Потратив с четверть часа на путаницу с карточками, мы оставили Рожкова наверху, а остальная троица пошла оборудовать полигон. Через некоторое время установился такой порядок: Вагнер развешивает веси (деревни, драконов, колдунов и т.д.), Коноплев прячет тайники, а я на подхвате бегаю с пачкой этих самых весей. (Кстати, веси эти, будучи развешенными,вызывали немалый интерес у гуляющей здесь публики).

БОРИС ЗОТОВ

ПРОИСШЕСТВИЕ НА НЕВСКОМ

Научно-фантастическая повесть

Глава 1

Торопливо заканчивая возню в своем крошечном садике, Холмов то и дело поглядывал на небо. С Финского залива тянуло ветром, и серая полоска туч над водой разбухала на глазах. Холмов отставил лейку и бросился переодеваться: опаздывать на работу в первый же день было невозможно.

Он нежно поцеловал сонные Ольгины глаза и через пять минут уже стоял около вертолета на бетонном пятачке. Здесь прохладный воздушный поток бил ощутимее, срывая с лопастей и обшивки капли утренней росы.

Воздух был чист и прозрачен, и небо сияло, как отполированный металл. Одиноко стоявший на лужайке дом с крашеными ставнями и настоящей черепицей казался нереальным и походил на декорацию для исторического фильма. Метро никак не мог им налюбоваться. Закрыв глаза и опустив голову, можно было забыть о тех отвратительных домах, которые его окружали, и заставить себя поверить, что он вернулся на целый век назад, когда на Земле жило всего каких-то пять миллиардов человек.

Вы, люди, даже не представляете, насколько сложные проблемы нам пришлось решать и какие трудности преодолеть, чтобы усовершенствовать радиотранспортер, – впрочем, его нельзя назвать абсолютно совершенным даже сейчас. Сложнее всего, как и с телевидением за тридцать лет до того, было разобраться с четкостью, и мы около пяти лет бились над этой маленькой проблемой. Если вы зайдете в Научный музей, то увидите там первый предмет, который мы переслали, – деревянный куб, собранный вполне качественно, хотя он представлял собой не единое плотное тело, а состоял из миллионов крошечных сфер. На самом деле он смахивал на нечто вроде твердой версии одного из ранних телевизионных кадров, поскольку, вместо того чтобы передать предмет молекула за молекулой или, еще лучше, электрон за электроном, наши сканеры брали его по маленьким кусочкам.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Повесть «Третья правда» (1979), опубликованная впервые на родине в журнале «Наш современник» в 1990 году, послужила причиной для большой дискуссии, развернувшейся в печати. Уже само название повести заставляет обратиться к понятию «правда». В «Толковом словаре» дается следующая трактовка этого понятия: «Правда — 1. То, что существует в действительности, соответствует реальному положению вещей. 2. Справедливость, честность, правое дело» (Ожегов 1999: 576). В «Новейшем философском словаре» это же понятие имеет такое толкование: «Правда — в русской народной и философской культуре — узловое синтетическое понятие, обозначающее абсолютную истину, дополнительно фундируемую предельной персональной убежденностью его автора. Конституируя дополнительные „измерения“ к истине, „правда“ в русскоязычной традиции выступает синонимом слов: „закон“, „справедливость“, „правосудие“, „обет“, „обещание“, „присяга“, „правило“, „заповедь“ и т. п.» (НФС 2001: 89).

Леонида Бородина называют несломленным романтиком. В «Русской современной прозе» его творчество представлено книгой «Посещение», включившей в себя произведения, написанные в разные годы. Без пафоса, не бия себя в грудь кулачищем, но с мудрым сердцем говорит писатель о своем постижении России — и сквозь смуты и шатанья, сквозь стужу лагерей и диссидентские раздоры проступает Россия глубинная, где существуют любовь и верность, где все подлинное, как в рассказе «Лютик — цветок желтый» и в «Повести о любви, подвигах и преступлениях старшины Нефедова». Герои заглавного рассказа «Посещение» и повести «Расставание» жаждут веры и прочной нравственной опоры в этой непростой жизни.

«Для счастья мужчине нужна женщина, а для полного счастья – полная женщина», – убеждена московская журналистка Люся Лютикова. Вот только немногие с ней согласны – девушки изводят себя новомодными диетами, а все прекрасные принцы давно женились на худющих барби. Тем удивительнее было признание старой подруги Вари: жених не просто доволен ее пышными формами, он настрого запретил худеть, мол, все тощие барышни – закомплексованные истерички. Но недолго Люся завидовала Варвариному счастью. Похоже, возлюбленный попросту откармливает бедняжку, как гусыню на День благодарения. Может, он задумал что-то страшное? Вскоре Варя пропадает при крайне странных обстоятельствах, а все попытки выйти на след ее странного кавалера приносят шокирующие результаты…

Леонид Бородин мало знаком советскому читателю, так как его произведения, написанные в последние два десятилетия, издавались лишь за рубежом, а сам писатель судом «брежневской эры» был отторгнут от общества.

В 1978 в издательстве «Посев» во Франкфурте-на-Майне вышла первая книга Л. Бородина «Повесть странного времени».

Произведения Л. Бородина отмечены многими нашими и зарубежными премиями — итальянской премией «Гринзане Кавур» («Расставание»), премией французского Пен-клуба («Повесть странного времени»), премиями журналов «Юность», «Наш современник», «Роман-газета», премией правительства Москвы.

В предлагаемую книгу включены пять повестей («Повесть странного времени», «Встреча», «Третья правда», «Гологор», «Женщина в море»), в какой-то степени автобиографичных, их объединяет одна мысль — в любые, самые тяжелые времена человек остается человеком, если он верен нравственной Правде.