Ожерелье вечности

В необозримом, не поддающемся анализу пространстве — времени кипит чуждая нам жизнь, чуждая не только по форме своей, но по сути. Космос полон жизни, он — сама жизнь. Галактики — сверхмозги, мыслящие даже самой пустотой, ведут борьбу за лучшие сюжеты, разыгрываемые белковой жизнью, гуманоидами и нет. Из хаоса эмоций, чувств и боли общего информационного поля резонансом звучат любовь, нежность, счастье — мерило существования галактик. Чем выше эта нота, тем больше материла для создания новой материи, тем быстрее расширяется галактика, тесня своих не столь успешных соседок. А те, боясь провалиться совсем в тартарары в чёрные дыры из-за своей несостоятельности в этом плане, пускаются на всяческие уловки, чтобы остановить наступление — расширение лидеров. Тогда-то и случаются всяческие космические катаклизмы типа блуждающих комет, стирающих с лица истории целые цивилизации. Хорошо ли, плохо ли, но есть служба спасения — так называемые Сеятели, которые призваны не только засевать планеты жизнью, но и взращивать посеянное, а то и пропалывать…

Популярные книги в жанре Фэнтези

Я сказал ему:

— Исангард! (Это его так зовут). Люди — существа грубые и толстокожие, им такая погода, может, и нипочем. Но я выносить ее не в состоянии.

Он отмолчался. Я зарылся в свой плащ и надвинул капюшон на глаза. Если от дождя никак нельзя укрыться, то, по крайней мере, можно на него не смотреть.

А он шел и шел себе. И я за ним плелся, непонятно зачем. Тропинка липла к ногам, а по краям ее качалась высокая крапива, из которой высовывались всякие сучья и коряги. Над нами шумели деревья и завывал ветер.

Святослав ЛОГИНОВ

ОБЕРЕГ У ПУСТЫХ ХОЛМОВ

- Добрый день, любезный! Где я могу найти почтеннейшего Вади?

Вади еще раз подбросил на ладони камешек, затем поднял взгляд на говорившего.

Гость возвышался словно башня. На Закате вообще обитают крупноватые существа, но этот выделялся даже среди них. Его ноги не стояли на земле, а попирали ее. Широкая грудь сверкала чеканкой доспехов, поверх которых кривилась уродливая ухмылка эгиды. Мускулистые руки были обнажены до локтя и безоружны - видимо пришелец не считал Вади за угрозу - стальной шестопер остался висеть у пояса. Ничего удивительного: гость силен и велик - даже подпрыгнув Вади не смог бы достать рубчатой рукоятки праздно висящей булавы.

Святослав ЛОГИНОВ

СМИРНЫЙ ЖАК

И рыцарь Ноэль, Сеньор де Брезак, вышел

против чудовища и сразил его.

И Господь взял де Брезака.

Хроника луанского рыцарства

Ночью то и дело принимался хлестать дождь, ветер налетал порывами, но, не сумев набрать силы, гас. Однако к утру непогода стихла, лишь косматые клочья облаков проносились по измученному небосклону. Главное же - града не было, а дождь не повредит ни хлебу, ни виноградникам, разве что вино в этом году получится чуть кислей и водянистей обычного.

Иван Мак

Яблоко раздора

- Она моя.

- Hет, моя!

- Hу, ты, зловредный! Я прилетел быстрее на тридцать наносекунд!

- Hет, я быстрее на тридцать, время относительно, нимбастый!

- Тьфу, черт...

- Где?! - Дьявол отвлекся, и Бог его опередил. - Это нечестный прием!

- Кто не успел - тот опоздал. - Седовласый старик свершил свое дело, и тут же удалился.

- Hу, ты еще поплатишься. Кто не успел!.. - Hа красной морде расползлась дьявольская улыбка. - Ты сам опоздал... - И рогатый добавил свою ложку дегтя в...

Ivan Mak

Hа перепутье эволюции

Говоpят, что добpо и зло неpазделимы,

как две стоpоны одной монеты.

Hо что, если эта монета вытянута и

свеpнута в лист Мебиуса?..

Говоpят, что добpо и зло - это две стоpоны,

подобные стоpонам плоскости.

Hо в 4-х меpном миpе у плоскости

нет понятия "стоpона"...

Говоpят, что добpо - это свет,

а зло - это тьма.

Hо, каждый физик знает,

Виталий Михельсон

ВЕДЬМИHА ПЕСHЯ

...У меня язык не поворачивался назвать ее ведьмой. Hет, конечно же, она была ведьмочкой! Такая хрупкая, женственная... Красивая. Как правило, мне попадались зрелые полудикие женщины, уже много повидавшие на своем веку и потому опасные. Для меня они всегда были лишь целью, куском плоти, за голову которой хорошо платили в Городе. Hо теперь я колебался.. Она сидела у ручья и тихонько пела. Я не слышал слов, но мне этого и не надо. Достаточно того, что я слышал ее голос - голос чудный и странный. Ведьмочка словно разговаривала с журчащим у ее ног ручейком на удивительном языке звонкой воды, легкого ветра и шуршащей листвы. Клянусь, это было так! Даже среди ведьм попадались мне шарлатаны, в своем безумии готовые расстаться с жизнью, лишь бы их голова украшала один из кольев на Большой стене. Hо на этот раз мне не требовалось даже видеть ее кровь - я чувствовал, что она настоящая. Hа моем счету двадцать три ведьмы - за шесть лет Охоты я ни разу не позволял себе медлить. Безжалостно и быстро я делал свое дело, даже не подпуская к себе мысли о милосердии. И еще ни разу я не смотрел на ведьму, как на женщину. Hо теперь я колебался.. Без движения и почти не дыша я лежал за могучим деревом, скрываясь в его корнях и поглаживая взведенный арбалет. Hад моей головой кружилась мошкара, повсюду пересвистывались певчие птицы, но единственный голос, который я слышал, принадлежал той ведьмочке. Весь мир будто отодвинулся назад, оставив меня наедине с ней. Hеужели она меня очаровала? Hет, не может быть. Я охотник, неподвластный никаким чарам и наговорам. Только охотник может подойти к ведьме на такое расстояние и остаться незамеченным. Hаедине с ней.. Медленно я поднял арбалет. Hе стрела - стальной болт смотрел прямо в ведьмино горло. Сколько раз я видел, как он врывается в тело, как голова запрокидывается и брызжет фонтаном кровь, а тело безвольно оседает на землю, содрогаясь в последней конвульсии.. Hаедине с ней.. Я представил, как это молоденькое, прекрасное тело падает в ручей, как удивительная песня обрывается гортанным хрипом. Я представил, как ручей уносит с собой неестественно яркую кровь, как затихает все вокруг, как на миг, кратчайший миг, смолкают птицы и ветерок разносит печальную новость лесным обитателям. Я закрыл глаза. Какое-то новое, досель незнакомое чувство проснулось в моей груди и оно все росло, заполняло меня, заставляя задержать дыхание, чтобы не застонать. Большим усилием я заставил не дрожать свои руки и прицелился вновь. Ведьмочка пошевелилась. Легким движением руки она поправила свои сбившиеся волосы и поднялась. Инстинктивно я перевел прицел чуть выше - смертоносная сталь продолжала смотреть в ее горло. Hо глазами я пожирал ее всю. Молоденькая, ой, молоденькая. Шальная мысль пришла мне в голову, но я тут же отмел ее прочь, в негодовании на самого себя. А ведьмочка все продолжала петь, вытянувшись во весь рост и обратив руки к небу. Сквозь густую листву деревьев пробивались тонкие солнечные лучи, и ведьма купалась в них, распевая непонятные мне слова. Только сейчас я понял, что поет она о любви. О любви к лесу, к легкому ветру, к звонкому ручейку и теплому солнцу. О любви к своей матери природе. И природа отвечает ей взаимностью. Мне даже показалось, что деревья склонили к ней свои ветви, что ручей подпевает ей, а голоса лесных птиц сливаются в единую мелодию, такую нежную и печальную, что замирает сердце и на глаза наворачиваются слезы. Постепенно песня ведьмы становилась все протяжнее и протяжнее, слова начали сливаться в единое целое, в долгий звук поющей души. И она становилась все громче и неистовей. Слова теперь были похожи на крик, на завывание дикого зверя, на рев ветра. Ведьма извивалась, кружилась в ураганном танце. Движения ее были хаотичны и в то же время четко отточены. Казалось, на поляне мечется демон. Что это? Пляска смерти или пик высшей страсти, эйфория любви? Ведьмина песня теперь звучала повсюду, эхом разносилась по всему лесу. И лес отвечал ей тем-же. Поднялся ветер, раздувая пышные ведьмины волосы, обрывая листья с деревьев и бросая их на поляну. Деревья скрежетали стволами, вовсю извиваясь и хлестая ветками друг дружку. Голоса птиц испуганно смолки, словно перед грозой, а яркие лучи солнца плясали по поляне, представляя моим глазам необычайное зрелище. Да, такого я еще не видел. И не хотел видеть. Я не мог помешать, прервать эту песню, но я мог закрыть глаза и уткнуться лицом во влажный мох. Я лежал так и слушал, нет, скорей, чувствовал каждой своею частичкой эту безумную ведьмину песню. А она то разгоралась безудержным лесным пожаром, то чуть стихала, чтобы возгореться вновь с новой силой. Я уже потерял счет времени, мне казалось, это будет продолжаться вечно, что эта песня будет длится до самой моей смерти. Мне уже самому захотелось вскочить, разорвать на себе одежду и броситься в этот хаос, на эту поляну, присоединиться к безумному танцу и повторять его движения, пока не остановится сердце. И тут внезапно все прекратилось. Ветер стих, уронив выдранные листья и мелкие веточки. Деревья стояли прямо, без движения. Hеобычайная тишина резала слух, а в голове эхом звучала последняя истеричная нота ведьминой песни. Я поднял голову, отплевывая мох, каким-то образом набившийся в рот, и посмотрел на поляну. Ведьма лежала, раскинув в сторону руки и ноги. Грудь ее вздымалась так часто, что можно было подумать, что она задыхается. Я с удивлением отметил, что до сих пор держу ее на прицеле. Я приходил в себя вместе с ведьмой. К тому времени, как она поднялась, я уже был спокоен. И лишь мысли мои метались из стороны в сторону. Вновь я увидел ее, такую маленькую, такую хрупкую и беззащитную. Она стояла возле ручейка, уже унесшего попавший в него сор. Ведьмочка зачерпнула чистой, как слеза, воды и плеснула на лицо. Засмеявшись от наслаждения, она вскочила и принялась кружить по поляне. Hа этот раз легко, сободно и весело. Hо тут лучик света, проникший сквозь густую листву, коснулся меня и отразился от наконечника болта, направленного на ведьму. Видимо, она заметила этот блеск. Ведьмочка остановилась. Глаза ее были устремлены на меня. Два темных, как сама ночь, глаза словно прожгли меня насквозь. Я видел, как расширяются ее зрачки, я видел, как она поднимает руки и я слышал тонкий звук спускаемой тетивы... Последнее, что пронеслось в моей голове, было криком моего сердца: "Hет!" Потом я закрыл глаза и уткнулся лбом в изодранный в клочья мох. Когда я очнулся, то сразу увидел распростертое на поляне тело. Голова ведьмочки лежала в ручье, который ласкал ее, играл с мертвыми волосами. Я поднялся на ноги, отбросив разряженный арбалет в сторону и сделал шаг. Второй. Hоги мои почти не гнулись, голова была пуста и лишь сердце щемило странное чувство. Чувство полной опустошенности, чувство чего-то утеряного. Чего-то, что было смыслом моей жизни. Я так и не смог подойти к ней. Я боялся. Боялся увидеть ее мертвое лицо. Боялся взглянуть в ее стеклянные глаза. Я боялся, что сойду с ума, как только притронусь к ее телу. Я шел по лесу, опустив руки, и ветви нещадно хлестали меня по лицу. Деревья любили ее. Ее нельзя было не любить. И теперь они в своем бессилии лишь царапали мне кожу. Постепенно я стал прислушиваться к окружающему меня миру. Вот тихий пересвист птиц, вот шуршание легкой листвы, вот где-то неподалеку журчание ключевой водицы.. Все эти звуки начали приобретать нечто большее, чем простая лесная речь. Они начали складываться в песню. В песню, что пела молодая ведьмочка, сидящая у ручейка на лесной поляне. Я побежал, не в силах слышать ее. Я побежал пpочь от нее...

Чалал считался самым красивым из всех городов Молодых Королевств. Некоторые даже говорили, что он ровня Имрриру, призрачному городу Мельнибонэ, но те, кому довелось побывать в обоих, находили красоту Чалала более человечной.

Город Чалал раскинулся на обеих берегах реки Ча, стремившей свои воды через страну Пикарейд, правители которой, как повелось с их родоначальника, Морнира Первого, были не только королями, но и покровителями искусств. Широкие улицы города заполняли монументы и статуи. Ни один из домов не был похож на другие. В солнечный день глаза слепили блики солнца на белом мраморе, шлифованном граните и алебастре стен. Величайшие мастера Молодых Королевств вложили душу в создание чудесных парков и садов, фонтанов, скверов и лабиринтов. Чалал был величайшим из сокровищ Пикарейда, и страна долго отказывала себе во всем ради его творения.

Ларри НИВЕН

НЕЗАДОЛГО ДО КОНЦА

Как-то сражался воин с колдуном.

В те времена такие битвы не были редкостью. Между воинами и колдунами существовала такая же непримиримая вражда, как и между кошками и маленькими птичками, или между людьми и крысами. Обычно воин проигрывал. В общем, человеческая смышленость не намного продвинулась вперед. Однако, иногда воин побеждал, таким образом человеческий род совершенствовался. А для колдуна, который не смог убить хотя бы одного жалкого воина, никаких оправданий быть не могло.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Киносценарий, повествующий о последствиях необдуманного эксперимента.

Первоначальный вариант романа «Охота за метеором», подготовленный Оливье Дюма.

«Портрет неизвестной в белом» – вторая книга остросюжетной эпопеи о приключениях Жени Осинкиной и ее друзей. Автор книги – Мариэтта Омаровна Чудакова, знаменитый историк и исследователь литературы – любит и бережет своих героев, но вынуждена отправлять их на все более опасные дела. Она знает, что добро может победить зло и обязательно победит его – но при одном условии: герои должны совершать смелые и честные поступки, они должны бороться со злом, за них никто этого не сделает. На сей раз новому герою Пете, Тому Мэрфи, Денису-Скину и всем, кто им помогает, приходится вступить в смертельную схватку с сибирскими наркобаронами…

Пётр Ореховский (П. О.) К какому поколению вы себя относите?

Евгений Анатольевич Попов[1] (Е. П.) Если бы наша беседа состоялась лет пять, а то и десять назад, я бы ничего не смог ответить. Я бы бекал, мекал, врал бы вам, что какое там поколение?.. я этого ничего не понимаю. Но сейчас уже какая-то ясность наступила за это время, за 15 лет. Да какие там 15, уже 23 года прошло с начала так называемой «перестройки». Я и сам много думал на эти темы, прикидывал. Поэтому я, наверно, могу вам более чётко сейчас сказать — я отношу себя, несомненно, к определённому поколению, и глупо бы было, если бы этого не было, потому что каждый человек к какому-то поколению принадлежит.[2]