Овсяная и прочая сетевая мелочь № 16

ОВСЯHАЯ И ПРОЧАЯ СЕТЕВАЯ МЕЛОЧЬ N 16

(сборник)

========================================================================== Vladimir Petrov 2:5002/68.20 03 Jun 01 18:52:00

ДОМОВОЙ

Быль

Скpип половицы...Еще скpип...Еще." -Кто там топчется?",- Алина пpиподняла головy над подyшкой.То, что она yвидела, сpазy yнесло остатки сна.

Метpах в двyх от дивана, где она лежала, в сyмpаке ночной комнаты стоял человек. Это был паpень лет тpидцати,светловолосый и высокий. Из одежды на нем были лишь ...шоpты...или тpyсы, - Алина не pазобpала в полyтьме. Паpень был довольно мyскyлист; он стоял к ней боком и тянyлся pyками в пpостpанство междy шифоньеpом и стеной. " -Владик?! - yдивилась Алина."-Что же это он там ищет?" Она yже хотела окликнyть его, когда pядом шевельнyлся во сне ее Владик. Hастоящий!! "-Господи! А там-то кто стоит?!". Алина пpигнyла головy к подyшке и сквозь полyпpикpытые веки пpодолжала смотpеть на незнакомца. "-Воp! Бомж!" пpонеслось в голове. "-Вскочить и закpичать?!"... Hо то, что она yвидела потом, пpивело ее в yжас; сковало холодным оцепенением все ее тело. Рyки незнакомца,pаспpямившись, все вытягивались и вытягивались и,казалось, начинали жить своей, отдельной от тела жизнью. "-Это сон! Я сплю!"- сквозь pастyщий yжас она пыталась yспокоить себя, но yспокоение не пpиходило. Hаобоpот. Сеpдце yже колотилось возле самого гоpла и мешало дышать. Алина вскинyлась, хватая pтом воздyх, и незнакомец,заметив движение,pезко повеpнyл к ней головy. Мгновение они смотpели дpyг на дpyга. Hа лице незнакомца Алина не yвидела ни yдивления, ни досады. Казалось он pаздyмывет над сложившейся ситyацией. Последнее, что запомнилось Алине в незнакомце,- его зачесанные назад светлые волосы. Она зажмypила глаза от стpаха,ожидая пpиближения незнакомца... Hо в комнате было по-пpежнемy тихо - ни звyка шагов, ни скpипа половиц,ни стyка комнатной двеpи. Hе выдеpжав неизвестности, она остоpожно откpыла глаза - никого! Там, где только что стоял незнакомец, белел пpямоyгольник двеpи. Только сейчас она вспомнила, что все это вpемя она видела его на фоне темного квадpата. "-Как же так?"- пыталась она понять yвиденное. "-Если бы двеpь былаоткpыта, емy некyда было бы тянyть свои стpашные pyки. Ведь тогда двеpь была бы пpямо пеpед ним". Еще некотоpое вpемя Алина вслyшивалась в ночнyю тишинy,но за двеpью в коpидоpе было тихо. Светящиеся цифpы часов показывали половинy втоpого. Спокойно спал pядом мyж Владик и она,pаздyмывая над этим стpашным и yдиви- тельным слyчаем, не заметила как yснyла.

Другие книги автора Сергей Васильевич Лукьяненко

Шесть галактических цивилизаций.

Пять погибших планет.

Четверо учёных из разных миров.

Три звёздные системы.

Два космических корабля.

И одна большая беда для всей Вселенной.

В твоей квартире живут чужие люди.

Твое место на работе занято другим…

Тебя не узнают ни друзья, ни любимая девушка…

Тебя стирают из этого мира.

Кто?

На ночных улицах — опасно. Но речь не о преступниках и маньяках. На ночных улицах живет другая опасность — те, что называют себя Иными. Вампиры и оборотни, колдуньи и ведьмаки. Те, кто выходит на охоту, когда садится солнце. Те, чья сила велика, с кем не справиться обычным оружием. Но по следу «ночных охотников» веками следуют охотники другие — Ночной Дозор. Они сражаются с порождениями мрака и побеждают их, но при этом свято блюдут древний Договор, заключенный между Светлыми и Темными…

В Империи, где без малого век правит Тёмный Властелин, живётся не так уж и плохо. Натурфилософы постигают тайны науки, народ не бедствует, полиция охраняет порядок, а рунное волшебство – доступно всем. Вот только у волшебства есть цена, и за любое чудо придётся платить самым дорогим, что у тебя есть. Особенно, если ты стал врагом повелителя Тёмной Империи.

В этом мире солнце желто, как глаз дракона — огнедышащего дракона с узкими желтыми зрачками, — трава зелена, а вода прозрачна. Там тянутся к голубому небу замки из камня и здания из бетона, там живут гномы, эльфы и люди, там безраздельно влавствует Магия…

Пробил роковой час — и Срединный Мир призвал человека с Изнанки. В смертельных схватках с сильнейшими магами четырех стихий он должен пройти посвящение, овладеть Силой и исполнить свое предназначение…

Самая популярная сага в истории отечественной фантастики – в полном составе!

Весь сериал культовых «Дозоров» Сергея Лукьяненко – включая шестой роман – под одной обложкой!

Книга, которая должна быть в коллекции каждого любителя хорошей фантастики!

Сегодня увлекательную историю приключений Антона Городецкого и его друзей, недругов и союзников читаем и перечитываем мы – завтра это будут делать наши дети. Потому что ХОРОШАЯ фантастика не стареет никогда!..

Встреча с иными цивилизациями оказалась обескураживающей: земляне опоздали – Галактика уже поделена между Сильными расами, другим же, более молодым, отведена роль винтиков в этой сложной и одновременно простой структуре межзвездного сообщества – они могут делать только то, что у них получается лучше других, и не замахиваться на большее. И люди вынуждены смириться с участью космических извозчиков (ведь только они могут выжить в момент джампа – моментального прыжка на расстояние в несколько световых лет). Однако удовлетворится ли человечество торговлей космическими безделушками – или все же попытается найти свой путь и встать вровень с Сильными?..

Новый роман Сергея Лукьяненко выдержан в лучших традициях «космической оперы» и читается на одном дыхании с первой до последней страницы.

Существует ли конец Пути? Возможен ли конец Борьбы человека с самим собой и окружающим миром? На эти и многие другие вопросы Сергей Лукьяненко дает ответы в своей новой книге.

«Последний Дозор» – это путешествие с лучшим российским фантастом в поисках новой истины. Но будьте осторожны: Сергей Лукьяненко не любит простых решений и коротких дорог. Так что приключение обещает быть ярким и заманчивым. Как сама жизнь, с разнообразием которой может сравниться только фантастика «Последнего Дозора».

В Путь?!

Популярные книги в жанре Современная проза

Опять потянуло в Светлый. Этот лесной посёлок для меня как чудодейственный курорт, который в последние два года обрёл какую-то магнитную силу, притягивает душу, точно там, в его деревянных домиках, спрятаны невидимые тайники, какие непременно надо отыскать, хотя я отлично понимаю – живут люди в этих двадцати двух домиках своей обычной жизнью с каждодневными хлопотами и заботами, и маленькие радости бытия приходят сюда нечасто.

Вот и эту весну я с трудом дождался солнечных дней, начавших кромсать снега, и с грустной усмешкой поехал в Светлый лечить свои душевные болячки. А может быть, я опять прячусь от судьбы? Что-то не клеится у нас с Лидией, живём как на разных концах пропасти, и трудно протянуть руки друг другу. Почему, отчего всё это – объяснений нет. Просто нет той душевной теплоты, некогда наполнявшей нас до счастья.

Евгения Ивановича Боброва пригласили на совещание в областной центр зимой 1982 года.

…Зал сверкал чистотой, поражал блеском хрустальных люстр, и это придавало праздничное настроение. Обычно Бобров не любил совещания, больше часа не выдерживал, начинал шумно ёрзать на стуле, надрывно кашлять, вызывая раздражение, недовольные взгляды соседей. Он злился на себя, но ничего сделать не мог.

Однако сегодня эта торжественность даже придала Евгению Ивановичу душевное равновесие, настроила на рабочий лад.

На стене, прямо над моей головой, — паук. Небольшой, черный, сидит, перебирает лапами. Уже с полчаса я бездумно наблюдаю за ним, смотрю, как он неторопливо подбирается к занавескам. Его путь лежит по выцветшим и покоробившимся от влаги цветам на обоях, его путь упорен и красив, — мне не хочется помешать. Черный паук на светлой стене, а на обложке “Лолиты”, которую я держу в руках, — огромный жук на белых худых коленях нимфетки… Льнущий к моим дачным окнам летний вечер, тишина. Таких, как я, тридцатилетних, Гумберт терпеть не мог.

— Федя, тебе письмо.

— Спасибо, Маек, — Берестинский поцеловал жену и стал снимать шинель. — От кого?

— Отгадай.

— О, значит, что-то интересное. Посмотрим.

Он прошел к письменному столу и увидел прислоненный к карандашнице конверт. В левой его части красивая человеческая фигура тянулась в небо. «В космос!» — гласила подпись под репродукцией.

Пробежав глазами обратный адрес, Берестинский поспешно вскрыл конверт. В руках зашелестели два мелко исписанных листика. Фиолетовая россыпь строчек начиналась старательно и крупно выведенным обращением: «Здравствуйте, товарищ майор!» Берестинский улыбнулся: автор письма немного приотстал от жизни: у него, у Берестинского, не майорские, а подполковничьи погоны. Да, уже целую неделю он ходит в новом звании. Берестинский невольно скосил к плечу глаза (что поделаешь, приятно все-таки смотреть на «звездное прибавление»), но увидел не погон, а улыбающиеся глаза жены. Он и не слышал, когда она подошла.

Было еще темно, когда она встала, на цыпочках прокралась в ванную, плеснула в лицо холодной воды, посмотрела в зеркало и не узнала себя. Она уже чувствовала, она уже понимала, что сейчас произойдет, и ей было немножко не по себе. Что-то внутри, да, это что-то внутри, в глубине, что-то уже начиналось, и пренебречь этим ей было не под силу. “Тебе сорок два года, — прошептала она. — Ася, ты дура”. Улыбнулась, откинула волосы со лба, глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь, но не получилось. Дрожали руки, дрожали ноги, дрожало что-то внутри, что-то темное, что-то бешеное, что-то неудержимое, что-то желанное, страшное и веселое. Скинула халат, с силой провела ладонями по животу. Идеальное тело и бесцветное лицо. “Ты женщина не для глаз — для губ”, — говорил ее первый муж. Они развелись из-за мотоцикла. На шестнадцатилетие отец подарил Асе мотоцикл, она села в седло, включила двигатель, рокот его отдался бешеной дрожью во всем теле, выкрутила ручку газа, рванула, помчалась, закричала, глаза ее вспыхнули, полыхнуло, слилась с железным зверем, исчезла, перестала быть, стала всем. Первый муж был танцором в Большом, они прожили вместе два с половиной года, но однажды, после очередной размолвки, Ася вскочила на мотоцикл и умчалась куда глаза глядят. Второй муж был самым молодым генералом таможенной службы. Огромная квартира на Смоленке, загородный дом на берегу озера, весна в Ницце, цветы, полотенце для рук, полотенце для ног, скука. Она стала изменять ему через три месяца после свадьбы. Выбирала в баре красивого парня и посылала ему визитку мужа со своим телефоном на обратной стороне. Один, другой, третий, четвертый... “Остановись, Ася, ты мчишься мимо жизни, ты не человек, а буйная субстанция, хаос, стань кем-нибудь, самый страшный лабиринт — даже не круг, а бесконечная прямая, дурная бесконечность, — говорил ей третий муж, медиамагнат и доктор философии. — Слышишь? Аська, собака бешеная! — Срывал с нее платье. — Аська, любимая моя собака бешеная! Бешеная собака любви!..” Не сводя с него взгляда, она с улыбкой поднимала божественную свою ножку и начинала смеяться мелким грудным смехом, сводившим мужа с ума. Они расстались через четыре года, от него Ася родила Лизу. Четвертый муж, пятый... Когда познакомилась с будущим шестым, возник вдруг первый, бывший, они встречались, пока она не вышла замуж, через месяц стала встречаться с третьим мужем, бывшим, и одновременно вспыхнул ее турецкий роман. Она работала в турагентстве, французский язык свободный плюс сносный — испанский, на ходу выучила немецкий и английский, ей это легко давалось, поехала оценивать новый турецкий отель, закрутила роман с хозяином, чуть не осталась там, но вернулась, села на мотоцикл, глаза вспыхнули, помчалась, помчалась, закричала, сливаясь с железным зверем, распадаясь, превращаясь в ничто — ни облика, ни имени, колесо вильнуло, удар — ничего не могла потом вспомнить. “Тебе тридцать семь, Ася, — со слезами в голосе говорила мать. — Ну почему? Почему ты не можешь успокоиться? Почему? У тебя есть все: любовь, деньги, друзья, дочь... Остановись, хватит!..” Месяца три она училась ходить. По ночам торчала на сайтах знакомств, попадались интерсные экземпляры: красавец из Мюнхена, обаятельный парень из Памплоны... Вступила в переписку с Жаном-Батистом, который жил в деревушке под Греноблем. Сорок лет, никогда не был женат, водитель автобуса, похож на меланхоличного вампира. Через полгода встретились, спустя два дня поженились, она родила мальчика — Кристиана, французская родня — каждый второй житель деревни — была в восторге от Аси, которая по субботам угощала всех настоящим русским борщом, нянчилась с ребенком, по воскресеньям гуляла под руку с мужем, часто выбирались в горы, потом стали путешествовать: Гренобль, Лион, Авиньон, Ним, Арль... На четвертом году жизни в деревне, под Рождество, она подошла в мастерской к младшему брату Жана-Батиста, дизайнеру, положила левую руку ему на плечо, улыбнулась чарующей своей улыбкой и взяла за яйца. Парень бежал, спрятался на чердаке — она не стала его преследовать. Через полгода Жан-Батист подарил ей мотоцикл. Ася обошла машину, провела ладонью по бензобаку и усмехнулась. Что ж, значит, так тому и быть, значит, началось, и это не остановить. Она смотрела в зеркало, дрожала и улыбалась. Встряхнулась. Натянула кожаные джинсы и тонкий хлопчатобумажный свитер. Сунула в карман деньги, спустилась во двор, села на мотоцикл, включила двигатель, его рокот отдался дрожью во всем ее теле, глаза вспыхнули, выехала со двора, выкрутила ручку газа и помчалась, помчалась куда глаза глядят. На следующий день на заправке близ Тарба она подошла к двадцатипятилетнему рослому красавцу, который жевал бутерброд, прислонившись к стене кафешки, положила левую руку ему на плечо и сказала с улыбкой: “Трахни меня, pimpollo”. Хуан оказался баском, бандитом и террористом. Он не подчинялся приказам ЭТА, был сам по себе, грабил, взрывал и убивал. Четыре месяца они грабили, взрывали и убивали, а потом испанские и французские полицейские и жандармы блокировали банду Хуана в заброшенном горном шале. Ася отстреливалась до последнего, а когда патроны закончились, вскочила на мотоцикл, глаза вспыхнули яростью, закричала бешено, рванула вперед, выкрутив до отказа ручку газа, и рухнула с откоса — пуля снайпера вошла между глаз, вторая пробила ее сердце, третья прошла мимо, и только воздух еще долго дрожал дрожал...

Прощание получилось сумбурным. То есть прощания никакого и не было. Санька поднялся по ступеням, вошёл, втиснувшись, в толпу детей и в ней затерялся. Потом мелькнул там и сям красной кепкой, и всё. Утонул в шуме и гаме. Я повытягивал короткую шею, повертел головой. Нет, не видно. Постоял ещё – вдруг за чем-нибудь вернётся – и понёс его чемоданчик в раздевалку. Учительница сказала отнести чемоданы в раздевалку – я и понёс. А дети в это время поднялись в класс. Чтобы там организованно дожидаться автобуса. Так мы и не попрощались. Разошлись по разным этажам – раздевалка на первом, класс на третьем, – и что дальше? Непонятно.

Нона умерла неожиданно. То есть ну никто не мог от неё этого ожидать. Да и сама она явно не собиралась умирать, а собиралась припеваючи жить. Хотя бы потому, что буквально за три дня до смерти купила себе красные колготки с целью их носить. Может, не каждый день, но в конкретных торжественных случаях, вроде очередной их с Севой выставки – точно. Она художницей была, Нона. Как говорится, от ушей и до хвоста. И Сева, муж её, тоже художник. И у них должна была состояться выставка-продажа в одной культурной галерейке. Поэтому она и купила себе эти колготки, красные, как знамя, – чтобы выглядеть и привлекать внимание не только своими работами, но и собой в частности. А у неё ни с того ни с сего отказали почки.

История создания величайшего испанского романа «Дон Кихот» – под совершенно неожиданным углом!..

«Рыцарь Печального Образа» – не в гениальной прозе, но в суровой реальности!..

Интриги и свары «гениев пера» – или как минимум наглецов, считающих себя таковыми…

Фантасмагорически забавная картина быта и народов Испании XVII века!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

ОВСЯHАЯ И ПРОЧАЯ СЕТЕВАЯ МЕЛОЧЬ N 21

(сборник)

========================================================================== Michael Savin 2:5070/269 02 Sep 02 22:05:00

#это просто зарисовка с натуры, ничего более#

Hа улице чернели лужи и дул ветер, было неимоверно холодно, а морось с неба эффективно подчеркивала слякотное сентябрьское безобразие. Асфальт в подворотне покрылся трещинами и желтыми листьями, засыпав на мгновение ботинки остановившегося закурить прохожего. Антон редко курил, но в такую погоду тело настойчиво требовало хоть капельку призрачного тепла.

ОВСЯHАЯ И ПРОЧАЯ СЕТЕВАЯ МЕЛОЧЬ N 19

(сборник)

========================================================================== Un tal Lucas 2:5030/529.44 03 Mar 02 12:44:00

Чего хочет женщина

Утpом одна подpyга звонит дpyгой, жалyется на жизнь.

- Пpедставляешь, вчеpа я познакомилась с таким меpзавцем! С таким негодяем!

- Hy, pассказывай скоpее.

- Пpихожy я в кафе. Сажyсь за отдельный столик. Заказываю заказ. А тyт он.

и другие "Овсяная и прочая сетевая мелочь за зиму 2001-2002 г." (Сборник)

ОВСЯHАЯ И ПРОЧАЯ СЕТЕВАЯ МЕЛОЧЬ N 18

(сборник)

========================================================================== Claire 2:5020/400 03 Dec 01 21:20:00

ШАХМАТЫ

(Зарисовочка (пока Фотошоп отдыхает :-)).

Беременным женщинам и поборникам нравственности рекомендуется не читать, все совпадения имён считать чисто случайными! :-)).

Памятники культуры Суздальского края

"СУХОДОЛ

Село Суходол, в 8 верстах от г. Владимира при речке Суходолке, принадлежит также к древнейшим русским поселениям Владимирского края. Упоминается оно еще в грамоте великаго князя Василия Ивановича от 1515 г. Великий князь и с этого дворцового села приказывает давать в пользу притча Дмитриевского собора во Владимире "по 2 четверти ржи, по 1 четверти пшеницы, да по ситу гороху, да по две деньги на соль и дрова". В половине XVII столетия село Суходол находится уже во владении Андрея и Ивана Акинфовых и в начале нынешнего столетия принадлежало помещику Языкову.