Оверкиль

Мастер острого сюжета, закрученной интриги, точных, а потому и убедительных подробностей, достаточно вспомнить знаменитого «Ворошиловского стрелка» или непревзойденную криминальную сагу «Банда», Виктор Пронин великолепно владеет трудным жанром рассказа. В его рассказах есть место и для хитроумной «сыщицкой» головоломки, и для лиричного повествования о непростых отношениях между мужчиной и женщиной, и для исследования парадоксов человеческого характера. Словом, жизнь — штука непредсказуемая, ведь никогда не знаешь, что ждет тебя в любой следующий миг. Но в этом-то и самый интерес...

Отрывок из произведения:

Катер бурлил воду и медленно-медленно приближался к причалу. А едва коснулся ободранным бортом деревянной балки, Горбунов, оттолкнувшись, грузно спрыгнул вниз. Доски причала прогнулись под ним, на секунду из них вынырнули шляпки гвоздей и тут же скрылись. Горбунов долго смотрел, как отходит катер, а убедившись, что все в порядке, свел руки за спину и размеренно зашагал к поселку.

Уже выходя из порта, он остановился на деревянном мосту, закурил и стал смотреть в быструю и мутную осеннюю реку. Где-то в сопках прошли дожди, и по реке плыли корни, сучья, листья. Сморщив тяжелый лоб, Горбунов наблюдал, как все это выносилось в море, рассеивалось и постепенно исчезало из виду. Море было серым и спокойным. Только тучи у горизонта и ветер, пока еще солнечный ветер, вызывали тревожное беспокойство.

Рекомендуем почитать

Мастер острого сюжета, закрученной интриги, точных, а потому и убедительных подробностей, достаточно вспомнить знаменитого «Ворошиловского стрелка» или непревзойденную криминальную сагу «Банда», Виктор Пронин великолепно владеет трудным жанром рассказа. В его рассказах есть место и для хитроумной «сыщицкой» головоломки, и для лиричного повествования о непростых отношениях между мужчиной и женщиной, и для исследования парадоксов человеческого характера. Словом, жизнь – штука непредсказуемая, ведь никогда не знаешь, что ждет тебя в любой следующий миг. Но в этом-то и самый интерес...

Мастер острого сюжета, закрученной интриги, точных, а потому и убедительных подробностей, достаточно вспомнить знаменитого «Ворошиловского стрелка» или непревзойденную криминальную сагу «Банда», Виктор Пронин великолепно владеет трудным жанром рассказа. В его рассказах есть место и для хитроумной «сыщицкой» головоломки, и для лиричного повествования о непростых отношениях между мужчиной и женщиной, и для исследования парадоксов человеческого характера. Словом, жизнь — штука непредсказуемая, ведь никогда не знаешь, что ждет тебя в любой следующий миг. Но в этом-то и самый интерес...

Мастер острого сюжета, закрученной интриги, точных, а потому и убедительных подробностей, достаточно вспомнить знаменитого «Ворошиловского стрелка» или непревзойденную криминальную сагу «Банда», Виктор Пронин великолепно владеет трудным жанром рассказа. В его рассказах есть место и для хитроумной «сыщицкой» головоломки, и для лиричного повествования о непростых отношениях между мужчиной и женщиной, и для исследования парадоксов человеческого характера. Словом, жизнь — штука непредсказуемая, ведь никогда не знаешь, что ждет тебя в любой следующий миг. Но в этом-то и самый интерес...

Мастер острого сюжета, закрученной интриги, точных, а потому и убедительных подробностей, достаточно вспомнить знаменитого «Ворошиловского стрелка» или непревзойденную криминальную сагу «Банда», Виктор Пронин великолепно владеет трудным жанром рассказа. В его рассказах есть место и для хитроумной «сыщицкой» головоломки, и для лиричного повествования о непростых отношениях между мужчиной и женщиной, и для исследования парадоксов человеческого характера. Словом, жизнь — штука непредсказуемая, ведь никогда не знаешь, что ждет тебя в любой следующий миг. Но в этом-то и самый интерес...

Мастер острого сюжета, закрученной интриги, точных, а потому и убедительных подробностей, достаточно вспомнить знаменитого «Ворошиловского стрелка» или непревзойденную криминальную сагу «Банда», Виктор Пронин великолепно владеет трудным жанром рассказа. В его рассказах есть место и для хитроумной «сыщицкой» головоломки, и для лиричного повествования о непростых отношениях между мужчиной и женщиной, и для исследования парадоксов человеческого характера. Словом, жизнь — штука непредсказуемая, ведь никогда не знаешь, что ждет тебя в любой следующий миг. Но в этом-то и самый интерес...

Мастер острого сюжета, закрученной интриги, точных, а потому и убедительных подробностей, достаточно вспомнить знаменитого «Ворошиловского стрелка» или непревзойденную криминальную сагу «Банда», Виктор Пронин великолепно владеет трудным жанром рассказа. В его рассказах есть место и для хитроумной «сыщицкой» головоломки, и для лиричного повествования о непростых отношениях между мужчиной и женщиной, и для исследования парадоксов человеческого характера. Словом, жизнь — штука непредсказуемая, ведь никогда не знаешь, что ждет тебя в любой следующий миг. Но в этом-то и самый интерес...

Мастер острого сюжета, закрученной интриги, точных, а потому и убедительных подробностей, достаточно вспомнить знаменитого «Ворошиловского стрелка» или непревзойденную криминальную сагу «Банда», Виктор Пронин великолепно владеет трудным жанром рассказа. В его рассказах есть место и для хитроумной «сыщицкой» головоломки, и для лиричного повествования о непростых отношениях между мужчиной и женщиной, и для исследования парадоксов человеческого характера. Словом, жизнь — штука непредсказуемая, ведь никогда не знаешь, что ждет тебя в любой следующий миг. Но в этом-то и самый интерес...

Мастер острого сюжета, закрученной интриги, точных, а потому и убедительных подробностей, достаточно вспомнить знаменитого «Ворошиловского стрелка» или непревзойденную криминальную сагу «Банда», Виктор Пронин великолепно владеет трудным жанром рассказа. В его рассказах есть место и для хитроумной «сыщицкой» головоломки, и для лиричного повествования о непростых отношениях между мужчиной и женщиной, и для исследования парадоксов человеческого характера. Словом, жизнь — штука непредсказуемая, ведь никогда не знаешь, что ждет тебя в любой следующий миг. Но в этом-то и самый интерес...

Другие книги автора Виктор Алексеевич Пронин

Опасность — рядом, в темном проходном дворе, в подъезде собственного дома, да просто — на людной улице. Илья Касьянин вроде бы и знал об этом, но как — то не обращал внимания, пока не оказался в самой гуще жестоких и кровавых событий. Обстоятельства взялиего в жесткий переплет. И в этом слабом, податливом человеке проснулся зверь, который просто не умеет отступать. Он отдает все за победу. За победу над собой, над обстоятельствами, над матерыми бандитами.

Убийство одного из жильцов - не очень приятное событие для соседей. И когда пенсионерку Екатерину Касатонову пригласили в качестве понятой на осмотр места преступления, она согласилась только из уважения к органам правопорядка. Но вот чего она даже не могла предположить, так это того, что ей самой придется расследовать это дело и вычислять убийцу. И даже следователь прокуратуры пасует перед чисто женской логикой

Дуплет из обреза, оборвавший жизнь неприметного человека, положил начало серии убийств. Следователь выходит на целую банду, среди членов которой ряд крупных городских чиновников. Неожиданно интересы следователя и интересы одного из убийц, который не ведает жалости и не признает никаких законов, совпадают.

Что делать, если изнасиловали единственную внучку. А насильники не понесли наказание? Есть много вариантов, но самый лучший — смыть оскорбление кровью. Именно такой вариант выбирает ворошиловский стрелок, уставший от жизни и от обид. Он берет в руки оружие…

По мотивам этого замечательного романа был снят одноименный фильм, ставший шедевром отечественного киноискусства.

За какой-то час тайфун накрыл остров плотными, тяжелыми тучами. Вечер наступил раньше обычного, это было заметно сразу. Сумерки сгустились уже к трем часам, а низкое сахалинское небо, казалось, совсем легло на крыши домов. Было что-то гнетущее в надсадном вое ветра, в снегопаде, в размытых контурах человеческих фигур.

И даже когда совсем стемнело, на фоне окон и витрин в свете уцелевших фонарей было видно, как валит снег. Лохматые, взъерошенные снежинки шли сплошной массой. Сугробы набухали, затопляли улицы, подбираясь к подоконникам нижних этажей. То, что мягкой тяжестью валилось сверху, вряд ли можно было назвать снегом — словом, за которым с детства видится что-то праздничное. Шел совсем не тот снег, который так украшает новогодние улицы, ресницы и так красиво ложится на провода, крыши, заборы. Это была уже стихия.

Пафнутьев уже начальник следственного отделения и ему с друзьями предстоит уничтожить банду, которая буквально творит немыслимое: убивает легкомысленных пенсионеров, захватывает квартиры, продает на Запад младенцев из роддома, оружие...

Дуплет из обреза, оборвавший жизнь самого обычного человека, положил начало серии загадочных, с непонятными мотивами, убийств. Следователь Пафнутьев провел расследование скрупулезно и вышел на организованную преступную группу. Все бы ничего, но в ее составе оказались несколько крупных городских чиновников. Пафнутьева вызвали на ковер, пригрозили расправой, если он не прекратит дело. Но как он может прекратить, если один из бандитов передал в его руки компромат на всю городскую верхушку? Теперь следователь просто обязан разоблачить эту коррумпированную мразь

Заживо горит облитый бензином боевик мафиозной группировки, крышкой от консервной банки отрезают уши несговорчивому банкиру, взрываются шикарные автомобили — и все эти зловещие акции происходят из-за того, что в городе появилась неуловимая и отчаянно дерзкая банда, объявившая всем — и властям, и бандитам — беспощадную войну.

Популярные книги в жанре Современная проза

Андрей Башаримов

Этюдъ

Посвящение: Александр Морщакин. Скаут.

Я не смотpю, я пpосто вижу. И слышу, ничеpта не понимая. Какое-то боpмотание, звуки бабалаек, ныpки сколопендp, скальпель аналогопатанома. Hу и хеp? Вот ну и хеp, - спpошу я вас? А вы смолчите в ответ. А я воскликну: "Hу вы ж помните? Вы все, канешна, помните, когда (взволнованно!) ХОДИЛИ ВЫ ПО КОМHАТЕ?" В пику моим мочеизлияниям вы молча объясните мне, что жизнь легка, а танки наши быстpы. И что не к лицу сие, а к pублю. И что ляд дятлом вышибают. И что милок давно уж покуpить вышел, а завтpа снова на поле, снова звуки тpуб и вопли болельщиков, и что каpтошка давно сгнила в своих пpяных подвалах, а кваpц уже выхолощен, выпещен и высажен. Да! Да! Было, скажу я вам. Было! И не смыть, и не забыть и не поpубать на мелкие куски pидным стягом самодеpжца. Пеpли вы pепу, пеpли! И не тогда вовсе, когда без всякого сожаления, без всякого возpыдания и умиления, в каком-то диком сомнабулическом блаженстве вы ПРОСТО ХОДИЛИ ПО КОМHАТЕ. А позже. Гоpаздо позже. Вы бpюзжали, бpызгали слюной и цитатами бpюсова, но даже в этом не было заключено ваше спасение, ваша спесь и слепень. А я дал деpу и был таков, каким стал, таким и остался. Ja! Ja! Ja! Я! Александр Моpщакин. Скаут, плятьский свет.

А.Белаш

З А Т М Е H И Е

Господи! Боже! кто это перевел?! почему "Голый Вася", когда надо - "Обнаженный Базилевс"?! а о чем это? Юстиниан и Феодора, византийская эротика.. Hет уж, если рецензировать, то что-нибудь концептуальное, помозговитей. Дай вон ту книженцию, с девочкой a la Вальехо.. нет, не ту, что с упырем, а ту, что с козлом. Так-с. Рональд Курц, "Затмение". Это пойдет. Чао! я поехал, статью завтра привезу.

Рональд Курц, залысина, глаза бешеные, сорок седьмого года рождения. Всю жизнь старался стать писателем. Дебютировал бестселлером "Расщепление мозга" о полоумном ясновидце. Следом пошли хиты - "Оно пришло оттуда", "Уроды", "Могила меня не удержит". Затем.. новый творческий подъем, философское осмысление себя в мире своих внутренних переживаний. Лучшая книга периода - "Затмение".

Владислав Битковский

"Сказки"

Гендальф.

В чащобе, среди кустов медленно гас Портал... Перд ним стоял заплаканый Старик... Теперь без имени... Он стоял в предрассветных сумерках, одетый лишь в, когда-то Белый, а теперь окровавленный и оборванный плащ. Держа в руках две половинки жезла...

Изгнали... За ЧТО?!! Он же так любил Средиземье, смешных хоббитов, гордых эльфов, людей... Да, наверное за людей... Старик стоял и плакал, незамечая ничего вокруг...

Андрей Бобин

СОВМЕСТHОЕ ДЕЛО

Рассказ

Анжела сидела на диване у окна и мурлыкала себе под нос новый хит, услышанный два дня назад по радио:

- ...Hа-на-на-на-на, на-на-на-на-на. Это навсегда, на-на-на-на-на.

Окно было распахнуто настежь, пропуская в душную комнату звуки пришедшего лета. Hа полу прямо посреди комнаты, немного в стороне от падающих лучей солнца, сидел шестилетний сын Анжелы и внимательно наблюдал за всеми движениями материнских рук. Зажатая женскими пальцами швейная игла ловко ныряла в податливую ткань и тут же выныривала с обратной стороны. Стежки ложились ровно и незаметно, притягивая оторванный рукав рубахи на полагающееся ему место.

Михаил Болотовский

Абдулов, гуляющий сам по себе

В тихий час мы валялись на незастланных больничных койках. Не спали, травили байки. Что еще делать в шоферской больнице в тихий час, как не байки травить?

- На ста сорока он на встречную выскочил... - Петрович, рассказывая, приподнимался на локте. - Ну, и в МАЗ, в лобешник. Там - сами понимаете... Лепешка.

- В цинковом гробу хоронили? - спросил Славка.

- В деревянном. Жгли.

Михаил Болотовский

Телеграмма

1

В 1984 году мы с женой поехали в Дубулты. Это такой поселок на Рижском взморье. Мне трудно сказать, сохранился ли он до наших дней. То есть по логике вещей должен был сохраниться, ну что с ним могло произойти?.. в море смыло?.. смело ураганом?.. Наверное, стоит себе на месте, хотя по прошествии стольких лет и ввиду таких государственных трясений я, конечно, поручиться не могу.

Тогда там был Дом творчества советских писателей: десятиэтажный небоскреб и коттеджи. Вокруг - сосновый лес, от моря - метров сто. Ей-Богу, сто, не больше. Обычно так пишут для красного словца: "сто метров от моря", а на самом деле все двести. Но там и вправду было сто. Может быть, даже девяносто. Впрочем, я не замерял.

Сборник представляет разные грани творчества знаменитого «черного юмориста». Американец ирландского происхождения, Данливи прославился в равной степени откровенностью интимного содержания и проникновенностью, психологической достоверностью даже самых экзотических ситуаций и персоналий. Это вакханалия юмора, подчас черного, эроса, подчас шокирующего, остроумия, подчас феерического, и лирики, подчас самой пронзительной. Вошедшие в сборник произведения публикуются на русском языке впервые или в новой редакции.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ошо, также известный во всем мире под именем Бхагван Шри Раджниш, — просветленный Мастер нашего времени. Ошо означает «океанический, растворенный в океане». В этой книге он говорит о том, что внутри каждого человека уже живет Будда — необходимо лишь раскрыть Вселенную внутри себя. Ошо на примерах высказываний известных Мастеров Дзен показывает путь достижения состояния внутренней гармонии и счастья, вечности и бессмертия, свободы и просветления.

«Горчичное зерно» — толкование Евангелия от Фомы, и перед вами — самая удивительная книга из всех книг о Христе...

«Горчичное зерно» — вовсе не милая евангельская история. На этих страницах посеяны горчичные зерна радикальной и необратимой революции, остается только заметить их ростки. Иначе с нами может произойти то же самое, что случилось, похоже, с первыми учениками Иисуса, которые превратили его слова в оправдание собственного невежества и источник кажущегося утешения — и тем самым утратили чудесную возможность пойти вслед за Учителем.

Книга представляет собой сборник текстов Ошо, непосредственно относящихся к медитации. Она содержит описание медитаций, разработанных самим Ошо, набор древних методов, которые он, подобно науке, излагал в «Вигьян Бхайрав Тантра», и некоторые методы других просветленных мастеров.

Все о современном мужчине. Необычный, откровенный портрет мужчины во многих его проявлениях. С неизменной точностью, хотя и не всегда лицеприятно, Ошо дает определение сильному полу в его эволюции от Адама — Раба, Сына, Гомосексуалиста, Мужа, Священника, Политика, Робота, Нищего, Любовника, Игрока и т.д. — до вершины сознания: Бунтаря, или Зорбы Будды.

Ошо отвечает на вопросы мужчин разного социального статуса и возраста, и в каждом ответе — неповторимый сплав мудрости, анекдотов, шуток и медитативных техник.