Овца

Джойс Кэри

Овца

Пер. - Е.Суриц.

Томлин, придя из сада, устраивается возле камина с трубкой и газетой. Вокруг - милые мелочи, доступные старому холостяку, который живет на трудовые сбережения и умеет радоваться жизни, главным образом ограничивая свои потребности. Он заботится о своем здоровье и на пищеваренье не жалуется, в шестьдесят пять лет может есть что угодно. Правда, он не балуется такими штуками, как крабы, грибы и хитрые соленья, потому что он их хоть и любит, но зачем рисковать. Ему пока еще не надоел его приятный досуг.

Рекомендуем почитать

Джойс Кэри

Герой нашего времени

Пер. - Н.Волжина.

Полуденное солнце белым лучом, точно прожектор, пронизывало пыль и косым четырехугольником легло на пол детской. Муха, застрявшая между оконными рамами, зажужжала, как циркулярная пила; примолкла и снова принялась жужжать, но уже на другой ноте, точно пила вошла в более мягкую древесину. На полу сидел на корточках маленький мальчик - крепыш с волосами, отливающими бронзой, и строил вокруг ромба солнечного пятна стену из синих и красных кирпичиков.

Джойс Кэри

Молодость бывает только раз

Пер. - Л.Беспалова.

Ярмарка была в разгаре - шел пятый час жаркого сентябрьского дня, а пекло все сильнее. На рыночной площади надрывались кто во что горазд двадцать каруселей, высоко в воздухе густым облаком желтого дыма стояла пыль - казалось, это курится разгоряченная, возбужденная толпа. В ней, как в прикрытом валежником костре, то и дело что-то ворошилось. С первого взгляда толпа представлялась темной, монолитной массой - так плотно деревенские жители в выходных костюмах сбились в кучу перед ларьками. Но если всмотреться, в массе наблюдалось клокотание и так же, как из подернутого пеплом костра вдруг выбивается язык пламени, из толпы выбивалась компания девиц или парней. Эти перекрикивающиеся, пересмеивающиеся юнцы там и сям прокладывали себе дорогу сквозь толпу, выбирая для прорыва наиболее трудные, неприступные участки.

Джойс Кэри

Загадочная история

Пер. - Л.Беспалова.

Мой друг Нед Симпсон вечно твердит, что ему опостылел Сити; он, чего бы это ни стоило, вырвется оттуда, не даст Сити себя доконать. Мы не придавали особого значения его словам, нам тоже опротивел Сити, вернее сказать, работа, передряги, галдеж. Но почти для всех нас отпуск тянулся слишком долго. Уже через две недели нам хотелось вернуться к работе, передрягам, галдежу - словом, к жизни. Но когда мы брюзжали на Сити, наши жены только улыбались, кто мудро, кто печально, и пропускали наши слова мимо ушей. Лишь жена Неда тут же приступала к нему: "Раз так, почему ты не бросишь Сити? Почему продолжаешь эту жизнь? Ты же сам говоришь, что в этом нет никакой необходимости. Тебе скоро шестьдесят, еще год-другой - и время будет упущено".

Другие книги автора Джойс Кэри

Скоро Рождество — праздник надежды для всего человечества, светлый, чистый, наполненный Любовью. Бог — есть Любовь. Ощущение тихой светлой радости все ближе и ближе. У меня предложение: напечатайте рождественские рассказы, пусть принесут они в нашу жизнь, тепло и любовь, даст Бог мы станем чуточку добрее от грядущего чуда пришествия Господа в наш мир.

Немного о том, откуда этот замысел появился. Как-то два года тому назад батюшка попросил меня набрать несколько духовных стихотворений и оформить их в книжицу. Это услышал один наш прихожанин, он всегда приходил в наш храм со своей маленькой дочуркой. Я ответила, что стихи взрослые, лучше я распечатаю Вам детскую подборку рождественских стихов, которую мы делали для нашей воскресной школы. Когда я ему их отдала, он очень обрадовался и сказал, обращаясь к дочери: «Вот мы вечером с бабушкой почитаем». Не знаю, почему у меня в глазах возникла картинка как из «Снежной королевы»: старенькая бесконечно любящая бабушка, в очках на кончике носа, читает, накрывшись теплым пледом книгу своей любимой внучке. А тут еще подруга пришла и принесла показать мне «Большую книгу Рождества», она такая красивая, большая, но там Рождество и католическое и гадания, а мне захотелось, чтобы у наших детей была такая же чудесная книга только православная! Спасибо, Фатинии, она тут же предложила мне книгу для набора, там много и православных рассказов и не требует ее у меня уже 2 года, хотя пора и честь знать, хочу в этом году ее вернуть. Остальные рассказы я отыскивала в интернете, по другим книгам. В общем, набор уже получился довольно объемным. В прошлом году, я помещала их на форуме «Поваренка» и многие девочки тоже присылали рассказы, только я, к сожалению, не скопировала их, думая, что форум будет всегда, но он закрылся.

А вот и подборка.

Джойс Кэри

Повзрослели

Пер. - М.Кан.

Роберт Куик, возвратись из служебной поездки, обнаружил дома записку от жены. Она вернется в четыре, но дети - в саду. Он бросил на столик шляпу и, не снимая темной пиджачной пары, которую терпеть не мог, сразу направился в сад.

Он успел соскучиться по двум своим маленьким дочкам и с нетерпением предвкушал, как они его будут встречать. Честно говоря, он надеялся, что они, как часто случалось раньше, будут ждать его на повороте дороги, чтобы остановить машину и доехать до дому вместе с ним.

Последний и самый знаменитый роман из трилогии английского писателе Джойса Кэри (1888-1957), который считается лучшим в английской литературе романом о художнике. Историю непризнанного гения, бунтаря и бродяги Галли Джимсона читатель узнает от него самого, «из первых рук». Грубый фарс и высокая трагедия, жалкое попрошайничество и бескорыстное служение своему призванию, пьяные выходки и создание монументальных полотен на библейские сюжеты — все это Галли Джимсон, воплощение свободного творческого духа и трагикомичности жизни.

Джойс Кэри

Новые женщины

Пер. - М.Кан.

Сэмюел Томпсон, государственный служащий, был единственным сыном знаменитой Афинии Баттерсби, лидера движения за женское равноправие. Говорят, у нее первой зародился план поджигать почтовые ящики. Это она придумала шляпу для суфражисток и написала книгу, в которой доказывается, что Шекспиром была на самом деле королева Елизавета. Однако женщинам нынешнего поколения стыдно смеяться над Афинией. Они ей многим обязаны. Она была мужественным человеком, с сильным характером, немало потратила усилий, чтобы добиться для них права голоса и немалым при том поступилась - в частности, собственным чувством юмора.

Джойс Кэри

Слава луны

Пер. - Н.Волжина.

Дети играли в похороны. Маленький темноволосый мальчик лет шести лежал в ящике из-под апельсинов на краю ямы, полной сухой листвы. Глаза у него были закрыты, скрещенные руки покоились на груди. Ящик был ему не по росту, пришлось согнуть ноги в коленях и вывернуть их набок, чтобы казаться совсем плоским и как можно больше походить на мертвеца.

Коренастая девочка не старше десяти лет, круглолицая, смуглая, держала конец скакалки, пропущенной под ящиком. Другой ее конец был в руках священника - одного роста с девочкой худенького светловолосого мальчугана с узким, необыкновенно длинным носом и с большими серыми глазами, вытаращенными от нетерпения. Кухонный фартук, пришпиленный к плечам его свитера, должен был изображать стихарь. Он держал в руках сложенный пополам газетный лист и, будто бы читая по нему, произносил удивительные фразы, подхваченные в церкви или по радио. Выговаривал он их напевно, каким-то особым, напряженно дрожащим голосом - так, как они звучат на службе в англиканской церкви, и упивался величием этих слов и собственным успехом в роли священника.

Джойс Кэри

Радость и страх

Пер. - М.Лорие.

1

Когда миссис Баскет уверяла, что ее дочь - совсем особенный ребенок, друзья и знакомые согласно кивали. Они ахали, слушая рассказы о том, как девочка, обследуя погреб, наелась угля, чтобы узнать, каков он на вкус; как она, знакомясь со спичками, подожгла занавески в детской и чуть не спалила весь дом. Они восторгались ее заливистым беспричинным смехом и воплями ярости, ее эгоизмом и жадностью; а вернувшись домой, говорили, что в общем-то Табита Баскет - самая обыкновенная девочка, к тому же и красотой не блещет. И сокрушенно добавляли, что нелегко придется в жизни некрасивой девочке, у которой мать такая болезненная и слабая, а отец такой греховодник.

Джойс Кэри

В ногу с временем

Пер. - Е.Суриц.

Тьютин, отец троих детей, после шестнадцати лет брака сошелся со своей секретаршей, восемнадцатилетней Филлис, и попросил развода. Жена, Клэр, женщина разумная, сразу покорилась судьбе.

- Если ты считаешь, что нам надо расстаться, - сказала она печально, но без всякой горечи, - тут уж ничего не поделаешь. Глупо удерживать тебя силой. Ты бы только возненавидел меня, и никому бы лучше не стало.

Джойс Кэри

Психолог

Пер. - Е.Суриц.

Роберт Д., маленький, чувствительный человек, как огня боявшийся женщин, в сорок шесть лет вдруг влюбился в восемнадцатилетнюю девушку и ни с того ни с сего сделал предложение. То есть насчет предложения это не совсем точно. Она всегда утверждала, что вовсе он его не сделал. Произошло все в доме у друга, верней, в доме у делового знакомого. У Д. не было друзей. Но он очень любил свое дело и старался поддерживать отношения с теми, кто для дела полезен. Он производил все свои закупки лично, а иногда даже лично выступал в качестве продавца. Он занимался продажей как искусством - да, он называл ее искусством - еще при жизни отца, и теперь, уже во главе фирмы, иногда все равно ею занимался. И не только снабжал оптовиков. Даже просто объезжал лавки. Обходил мелкие сельские лавчонки с образчиками и рекламками, не брезговал заказами на два метра дорожки, на коврик для отдела тканей. Он всегда подчеркивал, что в каждом порядочном магазине тканей есть ковер, и, если хоть часть магазина отведена под ткани, ковер там тоже полагается. "Это уж, - так он говорил, - вопрос психологии. Без ковра покупателю не захочется покупать материю или даже тесьму".

Популярные книги в жанре Современная проза

Для технического проекта число единиц оборудования подсчитывают отдельно по номенклатуре и каждому типоразмеру…

Я стал думать, как перевести на английский язык «типоразмер», но в это время в мою дверь позвонили.

Я отворил дверь и увидел соседку с девятого этажа по имени Тамара: Тамара сказала, что завтра в девять утра ей необходимо быть в больнице и чтобы я её туда отвёз.

Мне захотелось спросить: «А почему я?» С Тамарой мы живём в одном подъезде, но встречаемся крайне редко, примерно раз в месяц возле почтового ящика. У меня квартира номер 89, а у Тамары 98, и почтальон часто бросает мою корреспонденцию в Тамарин ящик. И наоборот. Это единственное, что нас связывает, и совершенно неясно — почему в больницу с Тамарой должен ехать я, а не её муж.

Районный детский врач Виктор Петрович — молодой человек с внешностью разночинца — сидел, ссутулившись, и прослушивал очередную пациентку. Он передвигал стетоскоп по её голой спинке, говорил: «Дыши… не дыши…», потом замолкал, глядя куда-то в угол.

Мать стояла здесь же, в кабинете, держа в руках детские одёжки, с тревогой смотрела на врача, пытаясь определить по его лицу дальнейшую судьбу своей дочери. Но по лицу ничего понять было невозможно. У Виктора Петровича было такое выражение, будто ему десять минут назад позвонила жена и сказала, чтобы он больше не приходил домой. Либо только что вызвал главный врач детской поликлиники и потребовал, чтобы Виктор Петрович написал заявление об уходе.

Челку поправь! — приказала Ирка.

— Как? — виновато поинтересовалась Наташа.

— Как, как, господи! — расстроилась Ирка, вытерла руки о фартучек и задвигалась вокруг Наташи. Двигалась она легко, прикосновения у нее были легкие, и пахло от нее французскими духами.

Ирка обладала тем типом внешности, о котором говорят: «Ничего особенного, но что-то есть». У Ирки было все: она работала в Москонцерте, в нее были влюблены все чтецы и певцы, ездила за границу — то за одну, то за другую. Собиралась замуж — у нее было наготове три или четыре жениха.

Разговор первый.

Мать,

только поэтому я и спрашиваю тебя, зачем? Зачем писателю размышлять не на страницах романа или пьесы, а в статье, уподобляясь театроведам? – из одного письма.

Все дело в том, что пора бы нам всем осознать, что же заключает в себе это популярное в мире интеллектуалов слово творчество? На первый взгляд ответ на поверхности творчество это создание художественного образа, выражающего определенный смысл, заложенный самим создателем, творцом. Вот пророчество от Иоанна: Если ты веришь в бога, то это еще не значит, что бог верит в тебя. Иоанн, произнес эти слова, едва шевеля губами. Буквы, словно капельки брусничного сока, капали, одна за одной, превращаясь в смысл, не на языке, а в воздухе. Словно бы воздух состоял из твердой материи, на который красной струей вылилась идеально отточенная фраза. Иоанн стоял на краю узкой доски, той самой доски, которую, уже через несколько минут, грубые руки могильщика бросили на двухметровое дно свежей могилы, а потом на эту доску, на грязных веревках опустили красный гроб. Вот ответ. Я выдумал этот образ буквально за несколько минут. Я выдумал его, только для того, чтобы мысль о вере в самого себя, стала актом творчества. Эти сентиментальные образы могилы, доски и брусничного сока, все это, мне нужно, для того, чтобы сказать тебе: Бог есть Ты. Художественный образ, в данном случае совсем не талантливый, делает на самом деле только одну работу прячет мою мысль. Я прячу мысли, чтобы они стали явными. Но я не являю мысли в их первозданной природе. Что есть творчество? Это перетворение. Я перетворю. Вот она мысль: Господь создал людей по образу и подобию своему. Вот оно творчество: Если ты веришь в бога, то еще не значит, что бог верит в тебя. И вот чтобы окончательно объяснится, я сообщу тебе правду. Видишь ли, все дело в том, что я ставлю под сомнение существования этого самого бога, который создал нас по образу и подобию своему. А потому, когда этот самый Господь, которого нет, сообщил человеку, из чего тот создан, я имеющий уши, да услышал его голос, не как божественное откровение, но как спорный тезис библейского писателя, такого же писателя, каким был Гомер или Софокл. И я имеющий голос, и говорящий вслух, подверг эту мысль собственному осмыслению. Мысль исказилась. Сотворенная мысль, была пересотворена мною. Он сказал мне, что создал меня по твоему подобию, а я сообщил другим, что еще неизвестно, кто кого создал, Он нас, или Мы Его.

«Сентенции Пантелея Карманова» (2001) Ивана Вырыпаева – одно из немногих произведений, написанных знаменитым драматургом в прозе. Однако и в прозе Вырыпаев остается верен себе, сохраняя свой неповторимый стиль. Пример тому – первая же сентенция в книге: «Поразительно! Человек рождается и первое, что он получает – это бирку на запястье. А когда человек умирает, он получает бирку на большой палец правой ноги. Таким образом, жизнь человека – это отрезок времени от бирки до бирки...»

Долгое время я оставался голодным. Стоило мне сесть за стол, как тут же со всех сторон слетались гарпии и пожирали мою пищу. У всех гарпий были лица фотомоделей, крылья птеродактилей и когти, как у пантер. Все они были бледны, как мертвецы, и голодны, как дети в кафе-мороженое. Гарпии хватали и тут же проглатывали лежащую на моем столе пищу. Особенно нахальной была гарпия с лицом похожим на лицо Линды Евангелисты. Прежде чем выхватить у меня из рук мое нехитрое лакомство, она еще успевала подлететь ко мне вплотную и поцеловать в губы. Гарпии прилетали ко мне ежедневно. Они прилетали на завтрак, обед, полдник и ужин. Они все время оставляли меня без еды. Меня такое положения дел само собой не устраивало. Я читал им нравоучительные лекции, подкладывал в пищу крысиный яд, расставлял на столе мышеловки, но, в конечном счете, все равно оставался голодным. Все мои трюки проходили впустую, гарпии все равно пожирали мою скромную снедь.

Алексей Николаевич Кавагоэ с детства очень любил книги. И считал их единственными своими настоящими друзьями. Поэтому именно с ними он проводил большую часть своего жизненного времени, предпочитая общение с буквами общению с людьми. Дома у Алексея Николаевича все было буквально-таки завалено книгами, книги лежали на шкафу, на письменном столе, стульях и даже на крышке старого черного пианино. Но так уж получилось, что в свое время Алексей Николаевич имел неосмотрительность жениться и поэтому к своему глубочайшему сожалению вынужден был делить свою квартиру вместе с женой, шурином, тещей и тестем. Всех их Алексей Николаевич терпел, но не любил, ибо любовью его пользовались только книги. Домочадцы же, напротив, раздражали Алексея Николаевича, так как стремились отвоевать у книг место в квартире и для других, не менее значимых на их взгляд вещей. Так, например, жена Алексея Николаевича активно выбивала себе территорию для косметики и одежды, теща — для телевизора, тесть — для удочки и пива, а шурин — для своих модных кроссовок. Алексея Николаевича все это тревожило и угнетало. Бой был неравный — четверо против одного. И в итоге все книги вынуждены были поселиться исключительно в комнате у Алексея Николаевича, покинув кухню, прихожую и прочие обжитые ранее уголки. С тех пор комната Алексея Николаевича стала походить на большой книжный музей, в котором хранились бесчисленные экземпляры из рода книжнокрылых.

Мы шли по дороге, уходящей вдаль. Место было мрачное и сырое. Небо темное.

Несмотря на то что мы очень спешили, я останавливался у каждого черного камня и оставлял на нем записи.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она.

— Просто, чтобы помнить наше прошлое.

— Это неправда. Ты упрямо ставишь заметки только на черных камнях, совсем позабыв про белые. Когда мы дойдем до конца дороги и разойдемся в разные стороны, ты будешь помнить меня только по черным записям. Почему ты так поступаешь?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Джулиан Кэри

ДАРОВЫЕ МИРЫ

Перевод с англ. Ю. Беловой

Марк Камерон всегда считал, что было ошибочно делать приемную Колониальной Службы столь комфортабельной. Идея была понятной: привлечь людей внутрь, дать им возможность изучать панорамы и красочные фильмы, отдохнуть в глубоких роскошных креслах, вдыхая дразнящий запах. Потом, когда в них пробудится дух приключений, их надо подвести к вопросу колонизации. Проблема этой теории заключается в том, что она не работала.

ДЖУЛИАН КЭРИ

КОМБИНАЦИЯ "ГОЛОВОЛОМКА"

Лемми запаздывал, в трубке гудел голос шерифа, во дворе, около кучи лома, возилась ватага каких-то подозрительных парней - одним словом, я не мог уделить слишком много времени старику Дженкинсу.

- Мне нужен провод, - сказал он, - высокого качества, средних номеров и разных расцветок. - И смущенно добавил: - Я не смогу заплатить, если это дорого...

- Пойдите и поищите сами, тогда обойдется дешевле, - я не хотел упускать из вида подозрительных парней. Дженкинс, потоптавшись, направился к складу.

Кристина М.Кэрри

Дикарь

Аллен сделал еще несколько шагов по узкому переулку и резко остановился. То лицо, что маячило перед ним эпизодом из муторно-тягучего неприятного ночного сна, казалось под струями дождя неживым. Белая в синеву кожа, всклокоченные, давно не чесанные черные волосы, совершенно безумные глаза - широко раскрытые, с пульсирующими в неярком свете витрин зрачками чувствительными даже к такому перепаду освещения. Одежда - заляпанная землей, порванная в нескольких местах. Аллен отшатнулся - он инстинктивно старался держаться подальше от всего того, что было грязным, шумным или дурно пахнущим. От всего, что причиняло беспокойство.

Кристина М. Кэрри

Легенда больших городов

Га-рет, Га-рет.. еле слышно стучит отлаженный мотор. Га-рет, га-рет имя в шелесте шин на скоростном шоссе. Не Маргарет, не Марго. Именно Гарет. Девушка в темных очках нещадно жмет на тормоза и лихим виражом вписывает машину на крохотный пятачок перед небольшим подвальным клубом на узкой центральной улочке. Тормоза жалобно плачут, но Гарет нравится ощущение огромного механизма, слушающегося ее легких прикосновений, почти что мысленных приказов. На вид машина Гарет просто довольно популярная модель "BMW", но только сама девушка и ее механик знают, что на самом деле скрывается под темно-синим, цвета ночного неба, корпусом автомобиля.