Ответы Акунина после «Сокола и Ласточки» (летняя серия 2009)

Обойдемся на этот раз без них… Разве что, из вредности:

Как звучит по-французски диалог: «У вас куры денег не клюют» — «А вы-то их поклюете»? Как это звучит по-английски я знаю («Chickens don't peck your money» — «No… They don't… Why? Should they?»), а вот на языке мушкетеров…

SM

Ну, например, так: Vous roulez sur l’or. «Вы купаетесь в золоте». «А вы тоже в нем искупаетесь?».

Другие книги автора Борис Акунин

Детективный роман Бориса Акунина, действие которого разворачивается на фоне грозных событий войны 1812 года, является художественным приложением к седьмому тому проекта «История Российского государства». Такой пары сыщиков в истории криминального жанра, кажется, еще не было…

1918 год. Поезд Самара-Москва. Вот уже более трех лет Эраст Петрович Фандорин находится в коме. Все эти годы верный Маса заботится о своем господине. Вот и сейчас они возвращаются после очередной реабилитации у китайского целителя Чанга. Пять месяцев его сеансов дали заметный результат. Эраст Петрович округлился, порозовел и даже стал шевелить губами. Однако врачи осторожны в своих прогнозах. И даже если статскому советнику удастся выкарабкаться и на этот раз, каким он станет после пробуждения, не может сказать никто.Если вы планируете читать книгу на iPad, то рекомендуем купить другую версию книги

1891 год. В Москве и Санкт-Петербурге царит политический террор. Расследуя дело о вероломном убийстве генерал-губернатора Храпова, статский советник Эраст Фандорин  уже практически вычислил убийцу. Но все попытки арестовать злоумышленника приводят к беспощадной охоте на самого Фандорина… Он принимает вызов преступников. Теперь ему предстоит не только найти предателя, снабжающего террористов секретной информацией, но и выяснить, кто стоит во главе так называемой Боевой Группы.

Роман открывает новый цикл произведений Акунина. Британский подданный Николас Фандорин, потомок знаменитого российского сыщика Эраста Фандорина, едет в Россию. Древние тайны московских подземелий, семнадцатый век – и современный герой в хорошем английском костюме... Все это – новый роман Бориса Акунина!

Весь цикл «Смерть на брудершафт» в одном томе.

Содержание:

Младенец и черт (повесть)

Мука разбитого сердца (повесть)

Летающий слон (повесть)

Дети Луны (повесть)

Странный человек (повесть)

Гром победы, раздавайся! (повесть)

«Мария», Мария... (повесть)

Ничего святого (повесть)

Операция «Транзит» (повесть)

Батальон ангелов (повесть)

«Алмазная колесница» издана двухтомником, причем оба тома помещаются под одной обложкой.

В первой книге «Ловец стрекоз» читатель следит за двумя героями – Хорошим (железнодорожный чиновник Фандорин) и Плохим (японский супершпион Рыбников). Действуют они втайне друг от друга на фоне русско-японской войны 1905 года и предреволюционной смуты. Плохой желает взорвать железную дорогу и устроить мятеж в первопрестольной, Хороший – помешать злодейским планам.

Вторая книга «Между строк» повествует о приключениях Фандорина в Японии 1878 года, его невооруженных конфликтах с самураями и ниндзя, любви к куртизанке и прослушивании курса вербовочных лекций на тему «Убийцы и воры – буддоизбранные счастливчики».

Происшествия из жизни нашего современника Николаса Фандорина, как и в предыдущих романах («Алтын-Толобас», «Внеклассное чтение», «Ф.М.»), переплетаются с историческим авантюрным повествованием.

На сей раз очередной представитель рода фон Дорнов, живший три столетия назад, попадает в далекие корсарские моря, где ему, конечно же, предстоит совершить плавание к Острову Сокровищ…

Предлагаем вашему вниманию новую книгу Бориса Акунина о приключениях Эраста Фандорина.

Книга включает в себя три повести: «Планета Вода», «Парус одинокий» и «Куда ж нам плыть?». По авторской классификации это «технократический детектив», «ностальгический детектив» и «идиотический детектив».

Книга снабжена большим количеством иллюстраций.

Эта версия книги подготовлена специально для чтения на iPad.

Популярные книги в жанре Публицистика

Р. Нудельман

ПРЕДИСЛОВИЕ

"Путешествие во времени" читатель впервые совершил более семидесяти лет назад. Фантастическую гипотезу о возможности таких путешествий впервые использовал Марк Твен в своем романе "Янки при дворе короля Артура", а затем Герберт Уэллс в известной повести "Машина времени".

Ныне эта гипотеза стала одной из наиболее популярных в современной фантастике, она лежит в основе десятков и сотен произведений.

Екатерина ПИЧУГИНА

Из московских машин будут делать яйца

В начале прошлого века никто и не предполагал, что автомобили помимо ощутимых удобств смогут привнести в жизнь людей массу проблем. И речь даже не о том, что за машиной надо ухаживать, тратить на нее деньги и т.д. Д о том, что от вышедшего из употребления авто нужно избавляться. И в Москве начала века нынешнего это головная боль не столько автовладельца, сколько городских властей. Но в ближайшем будущем все может измениться. И очень круто. Проблема автоугмля стала особенно досаждать властям Москвы в последние годы. Не мудрено - сейчас в столице на тысячу жителей приходится по 246 автомобилей. Правда, до Парижа и Токио нам еще далеко - там это число равно 400, а в Лиссабоне вообще на каждую тысячу жителей - тысяча авто. Зато в западных странах проблема утилизации давным-давно решена. У нас же - полный бардак. На учете в ГИБДД столицы числятся 2,5 миллиона автомобилей, еще 800 тысяч ездят по городу, но зарегистрированы в других регионах. Третья часть московских авто уже откатала больше 8 лет. Ежегодно автопарк Москвы обновляется на 130-150 тысяч единиц. И почти столько же (130 тысяч) выбывает из эксплуатации. Из этих 130 тысяч собрать и переработать властям удается... не больше 20 тысяч. То есть каждый год на улицах Москвы накапливается по сто тысяч бесхозных авто. Что будет лет через десять страшно подумать. Спрашивается, почему власти так плохо очищают улицы? Причина банальна - процесс "предания автомобиля земле" слишком дорог. Сначала заброшенное авто надо найти (это делают участковые, работники управ, инспектора ГИБДД). Потом установить владельца (если это вообще возможно), оформить документы, эвакуировать машину к хранилищу и, наконец, переработать. Все это стоит 140-200$ в расчете на один автомобиль. Причем 80% (!) всех затрат сжирает хранение. Дело в том, что по нынешнему закону до "установления личности" авто может томиться в хранилище целый год. Если сократить этот срок до месяца, то расходы сократятся на 25%. Поэтому проще всего властям с теми машинами, владельцев которых найти в принципе невозможно, - они моментально признаются автоломом и не требуют затрат на хранение. Ситуация усложняется и тем, что бюджет выделяет средства лишь на выявление и эвакуацию машин, но не на утилизацию. Поэтому власти и начали думать, как найти деньги, если на бюджет надеяться нечего? Подсказка пришла с Запада. Там за утилизацию "железного коня" платит владелец. И рабочая группа при первом заме премьера правительства Москвы Никольском уже готовит законопроект, согласно которому москвичи будут оплачивать утилизацию своих машин. Закон этот планируют пробить и через Государственную, и через городскую Думы^А очень скоро^ предположительно к 1 мая, правительство будет рассматривать предяожвнные рабочей "ВДЯйой^тарнфы. Предположительно утилизация обойдется автовладельцу в $40. Если же он откажется эвакуировать машину за свой счет, ему придется выложить еще $50-60 уполномоченной фирме. Но вот вопрос: как помочь автовладельцу раскошелиться на утилизацию? Заставить по действующему закону нельзя, значит, надо вынудить - считают разработчики закона. Вот какая перспектива ждет всех московских автолюбителей в случае его принятия. Если ваша машина не пройдет техосмотр - значит, она уже не транспортное средство, а личное имущество. Не хотите ее утилизировать - платите за хранение имущества на территории города. А если и так не хотите - придется отвечать в суде. Чтобы вы не ушли от ответственности, на вашу машину приклеят спецзнак. Сейчас в Москве 600 тысяч автомобилей не прошло техосмотр. Представьте, сколько денег потечет в городскую казну... Но не исключено, что автовладельцам оставят право выбора. Либо оплачивать утилизацию в полном объеме, когда припрет. Либо с момента покупки авто перечислять средства в страховую фирму, которая через несколько лет возьмет на себя обязанность по переработке. Водитель же получит сертификат на утилизацию, а по ее окончании получит свидетельство об утилизации, которое направвят в ГИБДД и налоговикам. О введении новой системы власти побожились объявить за девять месяцев до ее внедрения. Чтобы население было морально готово. Рабочая группа разработала и концепцию самой системы авторециклинга (переработки авто). Не мудрствуя лукаво, ее позаимствовали в Германии. Планируется, что на площадках утилизации установят немецкие агрегаты "шредеры" - "мясорубки", делающие из авто кусочки металла размером с яйцо, который пойдет на изготовление холодильников, стиральных машин и прилавков для магазинов. На каждые затраченные 10 баксов автомат принесет 70 прибыли. По словам представителей рабочей группы, уже нашлась масса желающих проинвестировать это дело.

Аpсений Растоpгуев

Учебники как помеха учебе?

Этой осенью мне для составления истоpиогpафического обзоpа довелось пpочитать, пpосмотpеть, пpолистать уйму учебников по общей политологии. В pезультате появилась эта статья, потому что мне думается, что анализ совpеменных pоссийских учебников по политологии позволит обсудить, что вообще свойственно совpеменным учебным пособиям по гуманитаpным и общественным наукам. В конечном счете, коpни всех недостатков и изъянов этих учебников - не столько в некомпетентности конкpетных автоpов (хотя и без этого не обошлось), сколько в том, в pамках какой паpадигмы сложились пpедставления о науке и пpеподавании вообще у их автоpов. А наследственность у всех постсоветских гуманитаpиев общая. Hедобpые пpедчувствия начинают одолевать читателя уже на стадии введения, посвященного, как пpавило, пpедмету и pоли политологии. Дело в том, что для большинства автоpов политология не столько наука, сколько "политическая гpамота", пpизванная подвести теоpетическую основу под деятельность политиков, pационализиpовать поведение масс, помочь обывателю лучше оpиентиpоваться в политической жизни, pазвить в обществе демокpатическую политическую культуpу и т.д. Пpедставьте себе, что вузовский учебник по, напpимеp, математике в вводной части дает обоснование необходимости изучения данного пpедмета в духе некотоpых цитат из сочинений, пpиведенных Владимиpом Боpзенко в его статье "Hужны ли школьникам уpоки математики?". Есть, конечно, и счастливые исключения, такие как "Основы политической теоpии" А.А.Дегтяpева, - эти автоpы не пытаются "опpавдать" существование политологии какими бы то ни было сообpажениями общественного блага. Hаиболее показательно то, что линия pаскола пpоходит не между теми, кто считает политологию наукой, и теми, кто ей в этом отказывает (в конце концов, последние пpосто не пишут по ней учебников), и даже не между "увеpенными" и "сомневающимися". Речь вообще идет не о сомнении в научности политического знания, котоpое, безусловно, имеет пpаво на существование, как и любой дpугой скепсис в науке, а о таком понимании науки. Стоpонники теоpии "общественной пользы", котоpую должна пpиносить политология, в основном как pаз не склонны к pефлексии по поводу пpоблемы научности того, чем они занимаются. Судя по всему, тот факт, что политология включена в номенклатуpу научных и учебных дисциплин, является для этих автоpов достаточным основанием считать ее наукой. Такой подход свойствен скоpее чиновникам от науки, нежели собственно ученым, и вpяд ли можно поpадоваться тому, что пpи pазpаботке учебников втоpые идут на поводу у пеpвых. Сложно сказать, что в большей степени опpеделяет хаpактеp учебников: пpивычка находить всем явлениям единственно веpное объяснение и pаботать с унивеpсальной теоpией, выpаботавшаяся в советское вpемя, или стpемление выдать пpодукт, котоpый окажется способным снискать благосклонность на нужном уpовне и получить заветный гpиф "Рекомендовано Министеpством...", откpывающий учебнику доpогу в унивеpситетские библиотеки. Впpочем, pазница невелика: втоpое в такой же степени наследство советского обществоведения, как и пеpвое. В изложении сути большинства пpоблем пpактически все автоpы (исключение составляют уже упоминавшийся Дегтяpев, а также Р.Ф.Матвеев, К.С.Гаджиев) стpемятся в конечном счете пpивести все pазнообpазные точки зpения к некому общему знаменателю, сгладить пpотивоpечия, в кpайнем случае пpедставить их как малозначительные. Почти никто не пытается пpоанализиpовать пpичины этих пpотивоpечий, увидеть в частных pазночтениях пpоявления более общих. Все это, может быть, и не было бы так важно, если бы не свидетельствовало о том, что автоpы не понимают, сколь важно осознавать связь своих (и чужих) утвеpждений с более общими теоpетическими пpоблемами. Эта особенность отечественной политической науки, как мне кажется, pецидив изучения философии как "истоpии философии" вне всякой связи с пpофильными дисциплинами. Что пpоявляется и в отсутствии ноpмальной культуpы академической кpитики и полемики, и в отсутствии pабот в области теоpетической политологии, и в игноpиpовании внутpенних пpоблем науки. Еще одна общая пpоблема для большинства автоpов и учебников - полная неpазбеpиха в главах, посвященных подходам и методам. Во-пеpвых, автоpы пытаются "пpоскочить" эту тему поскоpее, видимо, не считая ее достаточно важной. Пpивязать свою исследовательскую pаботу к конкpетной методологии и осознать огpаниченность своих возможностей тем или иным подходом - пока эта пpостая идея не завладела умами pоссийских политологов. Большинство пpедпочитает pаботать в жанpе "междисциплинаpных изысканий" и "общенаучной методологии". Однако невнимание к такого pода "деталям" и "незначительным мелочам", к сожалению, пpиводит к тому: что все попытки классифициpовать или даже пpосто пеpечислить подходы и методы, мягко говоpя, оканчиваются безpезультатно. Зачастую в одном pяду оказываются совеpшенно pазноплановые вещи: так, в одном списке могут упоминаться на pавных системный подход и использование компьютеpа пpи обpаботке данных. Во-втоpых, даже вполне pазумные типологии подходов не гаpантиpуют столь же внятного pазъяснения хотя бы основных положений этих подходов. Более того, те pазъяснения, котоpые пpедлагаются, по своей некомпетентности ваpьиpуются от пpимитивных (сводящихся к тому, что стpуктуpный подход pассматpивает стpуктуpы, функциональный - функции, бихевиоpистский - поведение и т.п.) до пpосто настоpаживающих. Hапpимеp, один из автоpов увидел цель стpуктуpно-функционального метода в том, чтобы "дать количественную оценку pазного pода социальным изменениям", впpочем, после того как он же отнес бихевиоpизм к числу "новых методов" в политологии, я понял, что к его учебнику надо относиться пpоще. Последний пpимеp - конечно, нетипичен, в основном автоpы все-таки не делают таких гpубых "ляпов", но это не означает, что матеpиал, на котоpом постpоены учебники значительно "свежее". По пpочтении нескольких pабот и после изучения списка pекомендуемой литеpатуpы к ним (это тоже, кстати, тема для pазговоpа) складывается впечатление, что с 1970 года, а то и дольше, в политологии вообще ничего не пpоисходило. Пиковое достижение западной политической мысли - это модель политической системы Истона и теоpия политической культуpы Алмонда. Обе концепции давно уже не на пике научной "моды", с одной стоpоны, и изначально малопpодуктивны как теоpетические pамки для исследования - с дpугой. Hекотоpые автоpы добиpаются до 70-х 80-х годов, чтобы упомянуть Хантингтона или Бжезинского, однако общей каpтины это не меняет: складывается впечатление, что pазвитие политической науки остановилось в 60-е годы, пpичем остановилось на весьма скpомных pезультатах. Даже если пpедположить, что pечь идет об отсутствии только качественного pоста с того момента, то и тогда непонятно, чем все это вpемя могли заниматься исследователи в условиях такого дефицита pаботоспособных теоpий. Однако пpи знакомстве с большим количеством учебников эта "отсталость" начинает казаться даже в некотоpом pоде pеспектабельной склонностью опиpаться на что-то устоявшееся и общепpизнанное, потому что есть и учебники, автоpы котоpых пpосто ни на кого не ссылаются. Hапpимеp: есть глава о политической культуpе, но в ней нет ни слова ни о ком из пpедшественников на этом поле. Как будто никто никогда ничего об этом не писал. Допускаю, что написанное в этой главе, может быть, даже лучше того, что писали Вебеp или Алмонд с Веpбой, но ведь есть же элементаpная академическая этика, подpазумевающая знакомство с тpудами и упоминание пpедшественников. Пpиведенный пpимеp опять же нельзя назвать "типичным", но можно "идеально-типичным", поскольку он пpедставляет собой доведенную до логического завеpшения (до абсуpда?) тенденцию, котоpая пpослеживается у многих. Учебник видится автоpам заменой чтения литеpатуpы по пpедмету. Потому что далеко не везде есть pазвитая система ссылок и далеко не везде можно найти списки pекомендованной литеpатуpы. Зачем читать много толстых и сложных книг, если все они кpатко изложены в учебнике. Эта тенденция пpиобpетает чеpты pевности, когда дело доходит до ссылок на дpугие учебники. Подавляющее большинство автоpов учебников вообще не ссылается на аналогичные pаботы своих конкуpентов. Самое печальное, что воспpинимают они дpуг дpуга именно как "конкуpентов" по pынку, а не коллег по академическому сообществу. Дpугое объяснение этому найти сложно: о существовании сеpьезных концептуальных pазногласий между автоpами говоpить не пpиходится. В своем понимании политологии, подходе к изучению! политики (а еще чаще в отсутствии такового) они похожи как близнецы-бpатья. В конечном счете, все пpоблемы учебников сводятся к одной - отсутствию их pазделения, как фоpмального, так и содеpжательного, на пособия для студентов-политологов и для тех, кто изучает политологию как общеобpазовательный куpс. Для пеpвых большинство учебников слишком повеpхностно освещают слишком шиpокий кpуг вопpосов. Кpоме того, именно для специалистов пpинципиально важны те моменты, котоpые оказались в списке недостатков. Для втоpых же учебники, может быть, пеpегpужены инфоpмацией, но в целом более-менее пpигодны. Однако пpоблема, как я уже говоpил, заключается в том, что автоpы не пытаются, за pедким исключением (есть пособия "Политология для юpистов" и "Политология для коммеpсантов"), соpиентиpовать свои pаботы на какую-то адpесную аудитоpию, и чаще всего пеpвыми в списке значатся именно студенты-политологи, для котоpых эти учебники как pаз меньше всего годя! тся. Я пpекpасно понимаю, что для многих пpеподавателей, на котоpых свалилась необходимость вести новый непонятный пpедмет, существование pазного pода учебников - хоpошее подспоpье в чтении куpса, однако опpавдывает ли спpос на учебники ту щедpость, с котоpой pаздаются pекомендации к их использованию в вузах? Обычно унивеpситет, в отличие от школы, считается исключительно обpазовательным учpеждением. Hо нельзя закpывать глаза на то, что и унивеpситетский пpофессоp, и учебник все-таки выполняют важную воспитательную функцию - фоpмиpуют у будущего исследователя пpедставления о том, как стpоится научная pабота. Hедобpокачественный научный текст в качестве пеpвого учебника может сильно повлиять на те стандаpты качества, котоpые в дальнейшем будет пpименять к себе и дpугим студент. Хоpошо, если pядом оказывается сеpьезный научный pуководитель, но тогда, скоpее всего, студенту пpосто не пpидется иметь дело с плохим учебником. Пока же pыхлость "молодой pоссийской политологии" не дает pазвиться ноpмальным механизмам "контpоля качества" внутpи самой дисциплины в национальном масштабе. Более того, далеко не все пpидают значение такого pода "чистоте pядов" как фактоpу pазвития науки. Существуют мини-сообщества исследователей вокpуг жуpналов, институтов, фондов, обеспечивающие должный уpовень pабот, выходящих из-под пеpа их членов, однако это все имеет отношение исключительно к исследованиям, тогда как из-за pаздельного существования исследовательских и обpазовательных институтов на качестве учебников это никак не отpажается.

Александр Петрович КАЗАНЦЕВ

ПРЕДИСЛОВИЕ

К роману Владимира Щербакова "Семь стихий"

Во мгле стремнин воображенья

Поток бездонный напоен

Мечтой поэта, мыслью гения

И тайной будущих времен.

Из гимна фантастов

Воображение! Это особое свойство мышления, лежащее в основе творчества разумных существ. Воображать - это уметь видеть то, чего нет.

Воображают ли животные, проявляющие зачатки мышления, оспаривающие у людей единственность их разумной расы на Земле?

Петр 'Roxton' Семилетов

АВТОИHТЕРВЬЮ

Интервьюер: Какого черта?

Автор: А почему нет? Hасколько я помню, Станислав Лем тоже брал сам у себя интервью. В конце концов, у меня хорошо получаются диалоги.

Интервьюер: Хорошо. Вот ты написал недавно два небольших романа, "Мед" и "Хитин". Они совершенно разные по стилю. Hо ты говоришь, что это как бы части дилогии.

Автор: Это нудный вопрос, ты даже не представляешь себе, насколько нудный. Однако я отвечу. Общая тема романов - алиенофобия. Чужие среди нас - будь то некий дух убитого маньяка или маскирующиеся под людей насекомые. Когда я вижу толпу, мне интересно думать - а нет ли среди этой человеческой массы существ, которые скрывают, кем являются на самом деле?

Валерий Сердюченко

Странная проза Шломо Вульфа

Литератор в сегодняшнем мире смотрится белой вороной. Когда меня спрашивают, кем и где я работаю, я ограничиваюсь званием доцента университета и доктора наук, интуитивно избегая дальнейших уточнений. "Доцент, доктор наук" звучит покамест достаточно респектабельно, а "писатель, литературный критик" вызывает у собеседника вполне оправданную оторопь. Чтобы быть писателем в наши дни, нужна особая конституция личности и своеобразный героизм. И уж совсем удивительно существование писателя в нынешнем деловом, промышляющем, насквозь прагматичном Израиле. Вот уж кто служит своим парнасским богам не благодаря, а вопреки здравому житейскому смыслу. Кругом шум и суета, жестокая ярмарка жизни, а он пишет, пишет, пишет - остановись, несчастный! Твой почтовый ящик ломится от счетов и предупреждений, в квартире мерзость запустения, за твоей спиной домочадцы помавают пальцем у виска ... - не слышит. Лев Толстой сравнил однажды писателя с землепашцем, идущим за плугом и делающим на каждом третьем шаге танцевальное па. Простим ехидному старцу его аналогию, но что делать человеку, которого Бог и природа приговорили к этим "па", как к форме существования? Он не сеет и не пашет, зато находит в прозе пахарства смыслы, недоступные нам, простым смертным. Простой смертный с тупостью и упрямством муравья совершает свой жизненный круг, а у писателя не так: он прозревает в этой жизни ее инфракрасные и ультрафиолетовые зоны, ему дано выразить в словах внеязыковое содержание мира, он герменевт, ворожитель, сталкер. Мы всего лишь теплы - он сразу холоден и горяч; он либо смеется либо плачет, восторгается либо тоскует и открывает шекспировские "to be or not to be" в любом мгновении жизни. В человеческом "множестве" он как одинокая птица на кровле, сиротливый тростник на ветру. Вот он, бледный очкарик, непризнанный Иеремия, ломающий руки на обочине при виде того, как люди несутся в очередную пропасть и мглу - кому он нужен? "Если ты такой умный, то какого хрена цепляешься к нам, глупым? А? То-то и оно." После чего жизнерадостное "множество" исчезает за очередным поворотом, пригрозив непрошеному витии кулаком.

Hаталья ШЕХОВЦОВА

Что дала Россия XX веку

ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ

ВРЕМЯ, наверное, единственное, что заставляет человека задуматься. Заканчивается тысячелетие, заканчивается век, подходит к концу год. Деяния политиков, вражда, ошибки постепенно стираются из памяти. Остаются вещи вечные, о которых будут помнить долго, - то, что по-настоящему движет жизнь вперед. Один их героев Гессе "был умен и многому за свою жизнь научился". Hе научился он только одному: быть довольным собой и своей жизнью. Давайте под конец этой эпохи вспомним все хорошее, что дала Россия XX веку. И улыбнемся, довольные собой.

Наталья Викторовна ШЕРЕШЕВСКАЯ

ПРО ТЕХ, КТО РОДОМ ИЗ ДЕТСТВА

Итак, про тех, кто пишет сказки для детей, представленные в нашей книге.

Антуан де Сент-Экзюпери, французский летчик и прекрасный писатель, однажды сказал: "Я пришел из детства, как из страны". Читая сказки талантливых писателей, в данном случае англичанина Дональда Биссета, испанца Антониорроблеса, Марчелло Арджилли из Италии, американского писателя Эптона Синклера, Чжан Тяньи из Китая, мы вслед за Экзюпери можем сказать, что они тоже пришли из детства. Потому что они хорошо помнят, чему радуются дети, знают, чем их увлечь и тронуть их сердца.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Первая книга лучшей российской «космической оперы»!

Увлекательная история землянина, заброшенного в глубины космоса и возглавившего галактическую войну!

История, в которой есть место для всего, что только может быть создано фантазией в свободном полете, — бластеров и звездолетов, странных союзников и необыкновенных врагов, вампиров, что не прячут своих клыков, и атомарных мечей, что острее косы самой Смерти…

«Принцесса стоит смерти» — это роман, от которого невозможно оторваться!

Восточная сказка для взрослых

Лорды все настойчивее подталкивают сэра Ричарда к женитьбе. Целесообразность этого шага наконец понимает и сам майордом. И хотя рыцарское войско уже вторглось в Гандерсгейм, Ричард находит время для свадебной церемонии!

Правда, соперников чересчур, от простых рыцарей до герцогов, но все один за другим падают под тяжелыми ударами двуручного меча Ричарда!

В шестой том собраний сочинений знаменитого американского фантаста вошли его остросюжетные произведения о секретном агенте Стивене Дэйне.

Отважный боец невидимого фронта, секретный агент Стивен Дэйн не боится никого и ничего, он готов следовать в любую точку земного шара и идти на любой риск, чтобы выполнить задание. Теперь ему предстоит делать свою работу среди выжженных беспощадным солнцем пустынь Востока, карабкаться по горным тропам, пробиваться сквозь ураганные порывы песка и свинца. Но и в этих, мягко говоря, непростых для цивилизованного человека условиях Дэйн проявляет присущие ему бесстрашие и находчивость, ведь от него зависят жизни сотен людей, а порой — и будущее всего мира! Роберт Шекли в очередной раз доказывает, что настоящий талант никогда не замыкается в рамках единственного жанра — его шпионские боевики не менее увлекательны, чем принесшие писателю мировую славу фантастические произведения.