Ответное слово

Загадки будущего проще и куда доступней тайн прошлых веков. Чтобы разогнуть очередной знак вопроса, выставляемый набегающим завтра, мы сочиняем гипотезы, обкатываем их экспериментально или на компьютерах, обламываем на противоречиях и из руин этих ошеломляюще смелых или, наоборот, пугливых, как серна, гипотез монтируем добротное здание типового караван-сарая теории. В прохладе сего гулкого помещения разгоряченный ум исследователя отдыхает, переваривая стебли вопроса, еще вчера цветущего и волнующего, как ковыльная степь в буйном набеге весны, а ныне — как та же степь, обработанная под английский газон или, напротив, вытоптанная, будто промчались по ней бесчисленные табуны сказочных времен.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Фантастическая повесть.

Журнал «Вокруг света», 1983 — № 1 — с. 52–57 — № 2 — с. 53–59. Пер. — В. Бабенко, В. Баканов. Рисунки Г.Филипповского.

По приглашению своих коллег известный экономист Лео К. Мот побывал на Парсимонии. Необычный хозяйственный уклад этого космического сообщества породил на Земле множество сенсационных кривотолков, буквально заполонивших все органы массовой информации.

Моту разрешили участвовать в жизни парсимонского общества, хотя не выдали ему при этом ни удостоверения личности, ни вида на жительство, ни какого-либо иного документа. Точнее, Моту просто ничего не запретили, а это, по парсимонским правилам, автоматически означает разрешение. Таким образом парсимонцы экономят немало бумаги. Они вообще не могут понять, зачем нужно письменно фиксировать разрешения.

Корабль словно падал в бесконечную ледяную бездну. Даже самые близкие солнца были страшно далеки, их лучи почти не доставали сюда, они оставались лишь белыми пятнышками на темном фоне, похожими на небольшие смерзшиеся льдинки. И расположение их день ото дня почти не менялось. Такое чувство, будто корабль неподвижно застыл в межзвездном пространстве.

Никогда прежде космический полет не казался Лестеру столь утомительным и бесконечным. Его заверяли, что две солидных размеров птички скрасят ему долгое путешествие домой, однако вышло наоборот: они лишь испытывали терпение, раздражали, действовали на нервы. Птицы были какими-то слишком уж эмоциональными, пребывали в постоянном возбуждении — правда, они не понимали человеческую речь и даже зачатков интеллекта у них не было, зато они с ходу улавливали любое проявление неприязни, тут же принимались квохтать и гоготать, забивались в тесное пространство между приборами, откуда извлекать их приходилось с немалым трудом. Им требовалось очень много времени, чтобы вновь успокоиться, поесть или заснуть. Зато, не будучи разобиженными, они долбили своими длинными ненасытными клювами все, что ни попадя, любые не защищенные пластмассовыми покрытиями и не зафиксированные в определенном положении тумблеры, кнопки и контакторы, они выключали свет, произвольно меняли температуру в отсеках, комкали и рвали магнитную ленту, запирали на задвижки двери, объявляли ложную тревогу…

После аварии из всего многочисленного экипажа остался в живых один. Человек, который не был в состоянии устранить последствия аварии, не мог определить курс. Он катапультировался на неизвестную планету, от которой исходили радиосигналы, надеясь исполнить свой долг: передать послание другой цивилизации, инопланетным братьям по разуму.

Как спастись от приступов одиночества? Работа, книги, фильмы… и старая пластинка.

«Слово «кажется» в речи Чепенко — это тромб, который мы пытались ликвидировать в течение двух месяцев путем многократных прокруток, а когда убедились, что атака в лоб — бесполезная затея, то послали меня…»

Другая планета, куда с Земли некогда была завезена жизнь с целью терраформирования. Корабль землян, попав во временно-пространственную червоточину неизвестного пока происхождения, совершает экстренную посадку на планете. К тому времени в связи с "парадоксом близнецов" на ней уже развились молодые примитивные цивилизации, сходные с земными (первые люди привезены с Земли, но для молодых цивилизаций это лишь мифические предания), некоторые - совсем отличные от нас, враждующие друг с другом, в судьбе которых экипажу предстоит сыграть решающую роль. Одна раса - продолжение гуманоидной формы, подобной человеческой расе, другая - кочующая по галактикам неизвестная форма жизни, строящая свои планы на гостей землян.

Кем только не работал Роберт Клиффорд: и матросом, и вышибалой в портовой таверне и строителем, пока, в конце-концов, не стал смотрителем палеонтологическо-зоологического отдела Британского музея естественной истории. Сначала, бывшему матросу было неуютно среди гигантских костей давно вымерших животных, но, постепенно, он начал все больше узнавать о доверенных его попечению экспонатах. И вот однажды, разглядывая окаменевшее яйцо бронтозавра, и размышляя о том, как из такого небольшого яйца вылуплялся и вырастал многотонный динозавр, Клиффорд заметил, что яйцо слегка шевельнулось...

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

от редактора fb2 - сохранена авторская орфография.

Сдав весной 1922 г. выпускные экзамены в Кембридже, Владимир Набоков возвращается в Берлин, посвящает иного времени литературной работе, наряду со стихами пишет прозу. Его первое крупное опубликованное в 1922 г. прозаическое сочинение — «Николка Персик» — перевод на русский язык книги Р. Роллана «Кола Брюньон». В конце 1922 г. выходит сборник стихов Набокова — «Гроздь», а в начале 1923 г. — еще один стихотворный сборник — «Горний путь». В том же 1923 г. увидел свет и другой перевод Набокова — на сей раз это была книга Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес», названная Набоковым «Аня в Стране чудес». В мае 1923 г. Набоков едет на юг Франции, в имение Больё, принадлежавшее Соломону Крыму — другу его отца. Там он работает на фруктовых плантациях, пишет стихи и стихотворные драмы, а осенью возвращается в Берлин, где сотрудничает с Иваном Лукашом — они готовят драматический монолог, призванный служить вступлением к симфонии композитора-эмигранта В. Ф. Якобсона.

«Старое литературное обозрение» 2001, № 1(277)

В настоящем выпуске журнала, посвященном столетию со дня рождения В.В. Набокова, представлены непереиздававшиеся и малоизвестные тексты. Это первое европейское и первое американское интервью писателя, заметки маргинальных жанров — некролог, пародия — ценные мелочи, сопровождающие главные книги: портрет И.В. Гессена переходит в «Другие берега», а тень Амалии Фондаминской ложится на образ Александры Яковлевны Чернышевской из «Дара»; пародия высвечивает смысловые закоулки известного рассказа Сирина 30-х годов.

Как-то в знойную летнюю ночь неизвестные лица неведомо с какой целью и неведомо при каких обстоятельствах подожгли со всех четырех углов Венгрию. Известно лишь, что на западе пожар занялся под Агфалвой, на востоке — под Тисабечем, на севере — у села Ноградсакалл, на юге — у Кюбекхазы. И вот запылало жнивье, занялись иссушенные зноем поля, и вскоре огонь уже подобрался к околицам четырех селений. Ветерок, безобидный, едва ощутимый, дул у Агфалвы с запада, у села Тисабеч с востока, у Ноградсакалла с севера, у Кюбекхазы же с юга, в результате чего пламя стало распространяться в направлении от границ к центру Венгрии. Будапешт безмятежно спал, ни о чем не подозревая.