«Отсутствующие всегда виновны...»

Андрей Андреев

"ОТСУТСТВУЮЩИЕ ВСЕГДА ВИНОВНЫ..."

В октябре 1820 года в столице Российской империи Петербурге взбунтовался любимый полк императора, гордость русской гвардии - Семеновский полк. Солдаты-зачинщики выступления были затем сурово наказаны, полк расформирован, а командир, жестокость которого и явилась причиной восстания, предстал перед судом. Но спустя еще год были арестованы и отданы под суд четыре бывших семеновских офицера, двое из которых даже не были на месте в момент восстания. Их подозревали в заговоре,,, В поисках членов тайных обществ, будущих декабристов, власти заключают под стражу людей, единственная вина которых состояла в неуклонном следовании дворянской чести и желании поступать в согласии со своей совестью. Процесс над ними не только был своего рода репетицией процесса декабристов (с участием даже некоторых общих действующих лиц), но и показал создавшуюся после семеновской истории ситуацию в русском обществе, полную страха и непонимания, чреватую многими гибельными последствиями, одним из которых в конечном итоге и стало восстание на Сенатской площади...

Другие книги автора Андрей Юрьевич Андреев

Первые студенты из России появились по крайней мере на 50 лет раньше основания первого российского университета и учились за рубежом, прежде всего в Германии. Об их учебе там, последующей судьбе, вкладе в русскую науку и культуру рассказывает эта книга, написанная на основе широкого круга источников, многие из которых впервые вводятся в научный оборот. Подробно описаны ученая среда немецких университетов XVIII — первой половины XIX в. и ее взаимосвязи с Россией. Автор уделяет внимание как выдающимся русским общественным и государственным деятелям, учившимся в немецких университетах, так и прежде мало изученным представителям русского студенчества. В книге приводятся исчерпывающие статистические сведения о русских студентах в Германии, а также их биобиблиографический указатель.

Для историков, преподавателей, студентов и широкого круга читателей.

Как появились университеты в России? Как соотносится их развитие на начальном этапе с общей историей европейских университетов? Книга дает ответы на поставленные вопросы, опираясь на новые архивные источники и концепции современной историографии. История отечественных университетов впервые включена автором в общеевропейский процесс распространения различных, стадиально сменяющих друг друга форм: от средневековой («доклассической») автономной корпорации профессоров и студентов до «классического» исследовательского университета как государственного учреждения. В книге прослежены конкретные контакты, в особенности, между российскими и немецкими университетами, а также общность лежавших в их основе теоретических моделей и связанной с ними государственной политики. Дискуссии, возникавшие тогда между общественными деятелями о применимости европейского опыта для реформирования университетской системы России, сохраняют свою актуальность до сегодняшнего дня.

Для историков, преподавателей, студентов и широкого круга читателей, интересующихся историей университетов.

Книга посвящена одному из важнейших периодов истории Московского университета — первому десятилетию XIX века. Именно в это время формируются и развиваются главные черты, определившие в дальнейшем облик университета и российской высшей школы в целом. Очерк университетской истории представлен в книге на широком фоне культурной жизни русского общества начала XIX века. Даны яркие портреты профессоров и студентов того времени, среди которых Грибоедов, Чаадаев, многие будущие декабристы. Книга написана на основе большого круга архивных источников, многие из которых впервые вводятся в научный оборот.

Книга адресована всем читателям, интересующимся историей русской науки и культуры.

Популярные книги в жанре История

Гай Саллюстий Крисп родился в 86 г. до н.э. в Амитерне, в Сабинской области (к северо-востоку от Рима), в состоятельной всаднической семье, имевшей собственный дом в Риме. Как и Цицерон, Саллюстий получил образование в столице и выдвинулся благодаря своим способностям. Не склонный к военной карьере, он начал заниматься литературой и государственной деятельностью.

Саллюстий был квестором в 55 или 54 г. и, не пожелав добиваться избрания в курульные эдилы, стал плебейским трибуном в 52 г.

Приступая к этой книге, читателю прежде всего важно знать, с какого рода работой он имеет дело: с серьезным ли и добросовестным исследованием — или же с фантастическим и безответственным вымыслом? Может ли он отнестись к автору с доверием — по крайней мере, в области сообщаемых фактов, данных и материалов? Достаточно ли беспристрастен автор, и не искажает ли он истину — в оправдание своей идеи, в вящее посрамление идей противника?

Вопросы далеко не праздные.

Григорий Померанц, Андрей Зубов

Переписка из двух кварталов

Москва, Юго-Запад.

Дорогой Андрей! Мне хочется начать с того, что захватило в Вашей статье "Сорок дней или сорок лет?" ("Новый мир", 1999, No 5), - с анализа глубинных корней нашего национального несчастья. Там можно выписывать целые страницы. Ограничусь немногим:

"Русская "нравственная пружина" вся изоржавела к началу XX века, и потому так легко надломилась она в годы испытаний. Честные и трезво мыслящие люди видели это вполне явственно: "Влияние Церкви на народные массы все слабело и слабело, авторитет духовенства падал... Вера становилась лишь долгом и традицией, молитва - холодным обрядом по привычке. Огня не было в нас и в окружающих. Пример о. Иоанна Кронштадтского был у нас исключением... как-то все у нас "опреснилось" или, по выражению Спасителя, соль в нас потеряла свою силу, мы перестали быть "солью земли и светом мира". Нисколько не удивляло меня ни тогда, ни теперь, что мы никого не увлекали за собою: как мы могли зажигать души, когда не горели сами?.. И приходится еще дивиться, как верующие держались в храмах и с нами... хотя вокруг все уже стыло, деревенело" (Митрополит Вениамин (Федченков). На рубеже двух эпох. М., 1994, стр. 122, 135). Этой оценке митрополита Вениамина... можно найти бесконечное число параллелей... И это "одеревенение" Церкви проявилось немедленно в обществе после обрушения царской власти, поддерживавшей официоз православия.

Стран. 16. Пугачев был уже пятый Самозванец, принявший на себя имя императора Петра III. Не только в простом народе, но и в высшем сословии существовало мнение, что будто государь жив и находится в заключении. Сам великий князь Павел Петрович долго верил, или желал верить сему слуху. По восшедствии на престол первый вопрос государя графу Гудовичу был: жив ли мой отец?

2.

Стран. 18. Пугачев говорил, что сама императрица помогла ему скрыться.

М.Ю.Лебединский

От пращуров моих...

(1-я часть)

СОДЕРЖАНИЕ строки строки

(по данному

материалу)

Введение. 8

Мое родословие

(Схема 1) 8

1.РОДОСЛОВИЕ ПИСАТЕЛЯ ЮРИЯ ЛИБЕДИНСКОГО 160 9

1.2. Мои щуры

16. Годий Лебединский и семейное предание

о происхождении фамилии.

1.3. Мои прадеды

8. Либер Годиевич Либединский 9

Схема 2. Потомки Годия Лебединского 10 8 персон

Уже в течение нескольких лет в Лондоне под заглавием «Collection universelle des Mémoires particuliers relatifs á l'histoire de France» выходит полное собрание исторических мемуаров для французского читателя; это побудило издателя настоящего труда предпринять такое издание и на немецком языке, но расширив план французского издания, охватив все сочинения данного рода, какой бы истории они ни касались, на каком языке ни были написаны. Благодаря этому, а также присоединению к отдельным мемуарам обзоров всемирно-исторических событий данной эпохи и заполнению пробелов там, где мемуарист прерывает повествование, издатель надеялся возвысить это собрание до уровня некоего исторического целого и тем самым сделать его возможно более пригодным для той части читающей публики, для которой оно в сущности предназначено. По этой же причине он начинает свой труд с эпохи крестовых походов, ибо лишь отсюда можно хотя бы в некоторой последовательности вести издание мемуаров.

В связи с изданием в Советском Союзе этой книги о революции 18 марта 1871 года, в ходе которой трудящиеся Парижа, по прекрасному выражению Карла Маркса, поднялись «на штурм неба», я хотел бы выразить великому советскому народу чувства благодарности и братской любви, которые питает к нему рабочий класс, народ Франции.

Когда Маркс в письме к Кугельману от 12 апреля 1871 года писал о парижских коммунарах как о людях, «готовых штурмовать небо», он хотел подчеркнуть этим грандиозный характер их борьбы, направленной на достижение целей, трудно осуществимых в объективных и субъективных условиях той эпохи. Но эти бои возвестили – и с какой силой! – о появлении на авансцене истории новых социальных сил, призванных изменить облик мира.

Малые страны Западной Европы, в том числе и Бельгия, в последние годы привлекают большое внимание советских историков. Различные аспекты новейшей истории этой страны нашли освещение в работах Ю.Н. Панкова[1], Е.В. Рубинина[2], Л.И. Соловьевой[3], М.А. Неймарка[4], Е. Павличук[5]. Однако проблемы новой истории Бельгии советскими исследователями до сих пор почти не изучались[6].

Небольшая по размерам территории и численности населения, Бельгия в силу выгодного географического положения издавна служила объектом военной и политико-экономической экспансии крупных европейских держав. Она неоднократно становилась театром военных действий, и не будет преувеличением сказать, что в Европе почти не было войны, которая не коснулась бы территории этой страны. Интересы крупных государств Европы тесно переплетались в Бельгии, столкновение этих интересов играло немалую роль в создании самостоятельной независимой Бельгии, и еще большую, пожалуй, в ее дальнейшей политической жизни, вплоть до сегодняшних дней. Однако следует подчеркнуть, что на протяжении всей истории подчинения Бельгии различным странам и правительствам ее народ упорно стремился к самостоятельности.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Комфортабельные номера-люкс, шикарные рестораны и бассейны, надежная охрана, чистота и покой – так встречает отель своих посетителей. Постояльцы и не подозревают о другой, скрытой до поры, жизни отеля – а там идет настоящая война... А на войне – месть, жестокость, предательство, кровь...

Это манящее загадочное слово Телевидение. Это современное божество. Телевидение властвует над умами, формирует сознание, управляет толпой. Оно создает новых идолов, которым поклоняются миллионы, и ниспровергает старых. Что же такое “телевидение” на самом деле? Как оно живет и как “делается”! Новый роман Олега Андреева приоткрывает дверь в этот притягательный мир.

Это – ВОКЗАЛ.

Маленький мир, в котором как в зеркале отражаются все события мира большого. Маленький мир, где в немыслимый клубок переплелись страшное и смешное, жестокое и трогательное, грязное и невинное.

Это – мир рядовых обывателей и удачливых бизнесменов, ловких воров и беспутных девчонок, выброшенных на обочину жизни бомжей и вечно кочующих цыган.

Это – встречи, расставания, постоянное ожидание и дорога, уходящая за горизонт.

Это – мир, в котором переплетаются судьбы самых разных людей: чеченских террористов и кавказских «авторитетов», отчаянно смелых представителей закона и бандитских главарей.

Это – жизнь. Обычная, текущая на наших с вами глазах – и скрытая от нас.

Это – ВОКЗАЛ…

Павел Андреев

Шанс

"...Когда мы узнали, что красивое

красиво, появилось безобразное

Когда узнали, что доброе хорошо, появилось зло

Поэтому бытие и небытие порождают друг друга

Трудное и легкое создают друг друга

Длинное и короткое сравниваются

Высокое и низкое соотносятся

Звуки образуют мелодию

Начало и конец чередуются..."

Лао Цзы. Дао дэ Цзин.

Лето 1982 года. Гиришк. Уличные бои.