Отруби по локоть

«Долбаная невесомость! Где верх, где низ – пока сообразишь, с ума сойдешь, разума лишишься…»

Порнову совсем не хотелось лишаться разума. Было бы глупо заниматься этим делом чаще, чем кролики трахаются. За последний час он терял сознание раза три, если не больше. Ему не понравилось.

Мало кому, наверное, понравилось бы: ползти по белоснежному пластику медотсека, таща за собой безобразную кровавую полосу, добраться-таки до покореженного медробота и вдруг обнаружить в последнем неисправность номер 18 дробь 6. Причем, еще как вдруг! Разбуди Порнова теперь среди ночи вопросом: "А ну-ка, Порнов, назови основные характеристики неисправности номер 18 дробь 6 медицинского кибера «Медбрат 26», и Порнов незамедлительно бы ответил: «Присутствие на корпусе робота смертельного – или близкого к тому – напряжения». Недостаточного для убийства такой личности, как Порнов, но вполне способного привести эту личность в бессознательное состояние.

Другие книги автора Андрей Дворник

Настоящее имя: Андрей Илларионов

К сожалению, всё, что связано с именем автора — покрыто тайной. Ни биографии, ни, тем более, фото обнаружить не удалось. Известно только, что живет он в Перми, женат и имеет детей.

В фантастической литературе Андрей Дворник, в первую очередь, известен, как автор знаменитого цикла о похождениях ефрейтора Порнова. Цикл получил лестный отзыв Романа Арбитмана, который к первому изданию романа «Отруби по локоть» написал послесловие «Семь смертей ефрейтора Порнова».

Роман имеет подзаголовок «роман-антиарбитман». Послесловие написано настоящим Романом Арбитманом. В книге присутствуют лихой герой, звездолет, прекрасная принцесса, и т.д. Герой, правда, в звании ефрейтора, и со звучной фамилией Порнов, принцесса — редкая вредина, а звездолет...

Что делать ефрейтору Порнову, ежели звездная его судьба, похоже, ополчилась против него? Если спасенная прекрасная дама, принцесса созвездия Серебряных Струн, грозиться во гневе зажарить отважного избавителя, как курицу-гриль? Если сверхскоростной звездолет, чудо космической техники, потерпел катастрофу, как последняя жестянка? Если герои межгалактических просторов из команды Порнова все до единого превратились в самых что ни на есть подозрительных оборотней? Остается только одно - собрать себя в кулак перчатки скафандра и смело выходить победителем из пятидесяти опасных приключений в минуту...

Тлинь-тили-линь; высокий женский смех.

«Девки», – подумал Порнов.

«Порнов», – подумали девки.

И вновь было тоненько хихикнули: тлинь-тили-линь; но тут наш герой выдал такое, что ошеломленные девицы смолкли раз и навсегда. Мало того, они как бы даже исчезли наполовину – помутнели, что ли? или фокус сбился? – но, слава богу, Порнов вовремя сообразил, что переборщил со своим ефрейторским юмором, и вернул девчонок. Причем сделал это настолько легко, что и сам удивился. Он просто навел резкость обратно, – и все. Девицы вновь оказались перед самым его носом.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Неизвестный человек распространяет бюллетени, в которых рассказывает правду о товарах, опасных для потребителей. Узнав об этом, промышленный магнат Мервин Грей решает найти таинственного издателя и использовать его талант в своих целях.

     В четверть двенадцатого вечера 6 ноября 1879 года, торопливо сворачивая у старинно-го водохранилища на Пятую авеню с одной из пересекающих ее улиц, я врезался в кого-то, кто двигался мне навстречу.

     На углу было очень темно, так что я не мог разглядеть, с кем имел честь столкнуться. Тем не менее, мой привыкший быстро реагировать ум успел, прежде чем я опомнился от неожиданности, отметить несколько вполне определенных фактов, касающихся того встречного.

Герман Гелб повернул голову, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. Потом спросил:

- Это кто, министр, что ли?

- Да, министр иностранных дел. Старик Харгрув. Вы готовы завтракать?

- Конечно. Что он здесь делал?

Питер Джонсбек помедлил с ответом. Затем поднялся и жестом пригласил Гелба следовать за ним. Они дошли по коридору до утонувшей в пару кухни, в которой пахло острой пищей.

- Вот, - сказал Джонсбек. - Еда готовится при помощи компьютера. Все автоматизировано. Человеческие руки даже не прикасаются к продуктам. Я сам составлял программу. Помните, я обещал вам угощение? Прошу отведать.

Введите сюда краткую аннотацию

Космотанкер "Апшерон" дожидался на Ио буксир с контейнерами, заполненными веществом Большого красного пятна. Внезапно, на Юпитере происходит энергетическая вспышка, "ослепившая" все приборы и внешние датчики танкера. В этой критической ситуации, два практиканта — Володя Заостровцев и Алексей Новиков, берут на себя вычисление положения корабля в пространстве, и прокладывают траекторию ухода от Юпитера…

Одинокий патрульный вездеход медленно плыл на воздушной подушке вдоль карьерной балки. Если бы кто-то видел его со стороны, ему могло показаться, что вездеход дымится. Но это просто выдувались из-под балахона густые клубы мелкого песка — оранжевого, как вся почва на этой планете.

Внизу в карьере копошились роботы-рудокопы, похожие сверху на больших стальных муравьев. Уже час, как солнце закатилось за барханы, и лишь справа над горизонтом светил маленький далекий Денеб, раскладывая по песку прямые и ровные тени. Ночной темноты на этой планете не существовало.

Дом притаился метрах в тридцати от озера. Под мохнатыми шапками старых сосен он казался игрушечным. Летом от его дверей к воде сбегали тропинки. Теперь их занесло снегом и склон был чист, как контрольно — следовая полоса на тихой заставе.

Недалеко от дома, прислонившись спиной к дереву, стоял человек. Сыпавшая с ветвей мелкая снежная пыль беззвучно оседала на его шубу, серебрила прямые жесткие волосы. И трудно было понять, что сильнее искрится на солнце: седина или нерастаявшие обломки снежинок.

— Ну, чего мы еще ждем, — с раздражением спросил Сенатор.

— Президента, — ответил Министр.

— Президента! Подумать только, мы ждем Президента, — уши Сенатора покраснели от злости. Его обширная лысина влажно блестела. — Нас поднимают затемно, торопят, везут черт знает куда, а теперь мы должны поджариваться в этом идиотском бункере только потому, что господин Президент изволит задерживаться. А в конечном счете выяснится, что прибыть он не сможет и через Помощника по национальной безопасности передаст нам свои извинения с пожеланиями успешного проведения испытаний.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Андрей Дворников

Последняя сделка

Посвящается М. Кругу

Утро. Церковь. Понемногу начинается новый день; новый снег; новые птицы; Новые люди?! Беззубые старушки занимают места для сбора милостыни. Парадный двор считается самым коммерческим местом, поэтому междоусобные стычки обыденны. Набожные бабульки, так ненавязчиво, пхают друг дружку мягкой войлочной обувкой, матеря отборным тихим матерком, дабы не прогневить Господа, отца Виталия и Варвару Пелагеевну.

Дыбенко Павел Ефимович

Из недр царского флота к Великому Октябрю

Аннотация издательства: Павел Ефимович Дыбенко - член Коммунистической партии с 1912 года, был первым Народным Комиссаром по Морским делам Советского государства. После гражданской войны командовал стрелковым корпусом, а затем Среднеазиатским, Приволжским и Ленинградским военными округами. В своей книге П. Е. Дыбенко рассказывает о революционной деятельности моряков Балтийского флота, о деятельности Центробалта, председателем которого он был, и об участии моряков и петроградских рабочих в борьбе за власть Советов. Книга издается с незначительными сокращениями. Она рассчитана на широкий круг читателей.

Дыбов Сергей

Первая война России с Францией в эпоху Наполеона

(1799-1800 г.)

Автор в курсе, что в его очерке немало недостатков и будет благодарен за любую критику, советы, вопросы, пожелания и дополнительную информацию по адресу: [email protected]

Иль нам с Европой спорить ново?

Иль русский от побед отвык?

А.С. Пушкин

* статья снабжена картой "Европа в 1799 г."

В России всегда было особое отношение к Франции. Даже любовь. Во все времена, и во времена войн между Францией и Россией это чувство не проходило. Не удивительно, что в России существует большой интерес ко всему французскому, и, конечно же, к широко разрекламированному во Франции Наполеону. Личность бесспорно незаурядная, весьма прогрессивная для своего времени, оставившая глубокий след в истории. В результате его деятельности Европа серьёзно изменила свои очертания. А, кроме того - рождение воздухоплавания, фотографии. Метрическая система мер, правостороннее движение, единый календарь и т.д.

Владимир ДЫМНОВ

Д Р У Г

Смеркалось. Тяжелые тучи заволакивали темнеющее небо. Ветер, обдирая кору с деревьев, срывал последние листья и гнал их по застывшей земле. Рома, уютно устроившись в кресле около окна, жевал теплый бутерброд и с интересом наблюдал с высоты восьмого этажа, как во дворе соседнего дома суетливо снуют пожарные... В окно постучали. Рома протер мутное стекло и увидел, что на подоконнике, распластав крылья, как раненная птица, беспомощно лежит комар. " Замерзает", - понял Рома. Он распахнул заклеенное на зиму окно, бережно взял комара на руки и, согревая своим дыханием, бросился в спальню. Там он уложил гостя на подушку возле батареи и быстро, как учили на уроках ОБЖ, сделал искусственное дыхание, вдувая воздух прямо в хоботок. Комар ожил. За окном мела метель. "Пропадет ведь, - думал Рома, - ишь, непогодица..." Так и остался комар жить в доме. Поправлялся он долго: метался в жару, бредил, пищал что-то... Три раза в день Рома кормил его: выдавливал из пальца капельку крови и, добавив туда крошку аспирина, вливал в рот больному. Через несколько дней комар стал поправляться, а через неделю Рома, смастерив из спички маленький костылик, позволил ему небольшую прогулку по подоконнику. Подружился Рома с комаром. Дни проходили за днями. Комар поправлялся и к ноябрю крепко встал на крыло. Рома, восхищенный виртуозным полетом, в честь любимого космонавта назвал его Германом. Ох и шутник оказался Герман! То жужжит всю ночь у ромы над ухом, спать не дает, то искусает мальчишку! Сердится Рома, отмахивается, а Герман пищит со смеха покатывается. Забавный. Как на такого сердиться! Отходит Рома сердцем. Вместе смеются... Так, за шутками, не заметили, как весна наступила. Ожила природа: проталины появились, трава из земли поперла. Вот уж и первые мухи из зимних нор повылазили. Летают - веселятся! С птицами в прятки-догонялки играют. Всем хорошо! Только Герман жизни не радуется. Заскучал Герман. По воле затосковал. Упрется, бывало, лапками в стекло и смотрит грустно на прохожих. А Рома его все не отпускает. Жалко. Друг все-таки. Сколько вместе прожито, сколько души вложено, здоровья... Два раза за зиму Рома от малярии лечился. А ладили как! И будни вместе и праздники. Вспомнил Рома, как под Новый год насосался друг его так, что пришлось в аптеку бежать за "Эндрюс Ансвером". Рвало потом Германа... Да, что поделаешь? Всякое живое существо свободу любит. Любая скотина. А комар и подавно: птица вольная. С лица Герман спал, питаться стал плохо. Того и гляди - совсем зачахнет. Хочешь, не хочешь - выпускать надо. Пожалел Рома друга. Сплел ему на память из красной ниточки маленький браслетик, покормил в последний раз, попрощался и, погожим майским деньком, вздохнув, выбросил его в форточку. Запищал Герман радостно, вдохнул всей грудью воздух свободы и ясным соколом взметнулся в заоблачную высь. Много прошло времени, а Рома друга не забывает. Как взгрустнется ему, остановится и смотрит долго в синее небо, где с курлыканьем снуют стаи журавлей... И комаров теперь бьет осторожно: прежде, чем прихлопнуть, смотрит - уж не Герман ли? А-ну, как вернется? Оно и понятно - старый друг лучше новых двух.